In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных флэшбэков и AU » (~4 в. до н.э.) Многие знания – многие скорби


(~4 в. до н.э.) Многие знания – многие скорби

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Время действия: темное прошлое.
Участники: Фригг, Один.
Место событий: Асгард.
Описание: Бальдр удручен скверными снами, и Всеотец отправляется на поиски истины, которая оказывается безрадостной. С печальным известием Один возвращается к Фригг.

0

2

Сны – теневая сторона яви, и иногда они не значат ничего. Но этот – значил. Бальдр почувствовал это сразу и ходил непривычно угнетенный и подавленный, как ни пытались его ободрить другие асы. Когда же оказалось, что Фригг видела тот же сон, Один понял, что время пришло.

Надежды было мало с самого начала: сны, которые несут в себе видения будущего, сбываются, если только они не были нарочно насланы чьим-то хитроумным дурманом. Как отец и глава семьи, Один должен был проверить. О своем намерении он сказал лишь Фригг, оседлал Слейпнира и уехал в царство Хель. Быстро скакал восьминогий конь, но мрачные мысли – быстрее, и когда Один ступил на землю Хильхейма, старая ведьма-провидица уже знала, с чем он пришел, хоть и спала глубоким сном. Свафнир разбудил ее. Добра не вышло.

Возвращался медленно. Ветер поднялся, сбежались тучи. Гери и Фреки выскользнули из леса, завыли протяжно, понеслись дальше. Ветер крепчал, рвал листья с деревьев, ливень хлынул. В отблеске молнии Один слез со Слейпнира.

Фригг ждала. Она уже знала – они оба знали, но не хотели верить. Увы, сколько ни тешь себя обманом ложных надежд, а от судьбы ни сам не уйдешь, ни другого не убережешь, будь ты хоть десять раз бог и хоть сто раз верховный.

Один прошел по просторному залу. Каждый шаг отдавался гулким эхом, которое подхватывал ветер, развеивая его по миру раскатами грома. Один приблизился к Фригг, сжал ее руку.

– Бальдр умрет. Вёльва видела это.

Он сказал это жестко и строго, сразу, прямо и без предисловий. Никогда не любил ходить кругами: голову рубят – не отпиливают.

Колдунья поведала многое – что было, что есть, что будет. Ее предсказание несло богам гибель, не одному только Бальдру. Темные времена ждали их всех впереди. Мрачный туман безнадежности редко обступал Отца Побед таким плотным кольцом: Один чувствовал, что даже Фригг он не может рассказать всего, что услышал от вёльвы. Невесело жить, зная, что одному из твоих сыновей суждено пасть от руки другого – еще хуже знать, к чему эта смерть приведет и сколько других за ней последует. Воистину, беда не приходит одна. Ни к чему приближать далекое горе, когда близкое на подходе.

Один ладонью коснулся плеча Фригг, посмотрел ей в глаза – и ничего не сказал.

+3

3

[AVA]http://i.imgur.com/1GHwy1w.png[/AVA]
Неспокойно было на душе у Фригг. Неужели ее сыну грозила опасность, о чем предупреждали сны, его и ее собственные? Неужели ее чудесный мальчик, ее весенний мальчик должен был умереть так скоро? И зальется слезами Нанна, и будет оплакивать отца Форсети?
Она не хотела верить. Но не могла не ощущать зловещего ореола сновидения, который окружал ее после пробуждения. Где-то глубоко еще теплилась надежда, что это всего лишь чья-то злая шутка, хотя кто бы рискнул шутить над богами? Но вдруг нашелся бы подобный смельчак.

Будущее изменчиво. Кому, как не ей знать. Иногда какие-то мелочи могут внести коррективы в картину мира, что-то добавить, что-то остановить, чему-то дать проявиться. Но еще Фригг знала, что некоторые видения нельзя было изменить, слишком они связаны с материей вселенной. Изменишь одно, изменишь другое – и вот уже мир перевернулся с ног на голову, и ничего невозможно исправить. Поэтому все виденные ей пророчества она хранила в тайне.
Только как можно ничего не делать, когда в этот раз речь зашла о Бальдре?

Она ждала, меряя шагами зал. Этот звук да шелест темного платья были единственными звуками, которые нарушали тишину. Даже ключи на поясе хозяйки молчали, не сопровождая ее передвижения мелодичным звоном.
Она ждала, а мир окутала непогода, дождь с ветром, словно взяв всю мрачность самой Фригг.
Она ждала и дождалась, обернулась на звук шагов, в глазах полыхнула надежда. А потом поняла, еще до того, как Один заговорил – зря. Знала ведь, что ничего хорошего вельва не расскажет. Знала, что не исправить и не изменить определенный порядок вещей. И все равно тут же задумалась, что делать дальше.
Ни одна мать не отпустит сына на смерть, ни одна мать не позволит отобрать у нее ребенка, пусть не единственного, но ее ребенка. И Фригг не собиралась позволять какому-то сну, какой-то вельве решать за них. В какой-то момент на смену верховной богине пришла просто женщина, просто мать, которой сейчас сказали, что большое горе в семье неизбежно. И сердце сжалось, мысли снова прошлись к Бальдру, от него к Нанне и к их сыну.

Фригг покачала головой.
- Как? – Короткое слово вобрало в себя всю боль произнесшей его. Она хотела знать, что еще сказала вельва? Рассказала ли Одину, как именно погибнет Бальдр. И…
- От чьей руки?
Голос звучал глухо, но не дрожал.

Отредактировано Frigg (2014-07-26 20:14:20)

+3

4

Фригг принимала, но не мирилась. Туманился взгляд, как укрытое паром осеннее озеро; снова яснел. Один смотрел ей в глаза, а видел два озера боли, две горькие чаши – столько не выпить. А ведь еще ничего не случилось, и гибель их сына – только начало. Много потом будет зла и асам, и ванам: что видела вёльва, того не изменишь.

Один ладонь задержал на плече у супруги.

Голос Фригг не дрожал – трепетало материнское сердце. Она думала, ей нужно знать. Один догадывался, для чего. Так мелькает на водной глади отблеск ложной надежды на то, что продлится тепло, когда прощальный луч солнца коснется ее в последний раз, прежде чем скрыться за тучи. Напрасно. Тщетно ждать, что зима не наступит. Тщетно рвать себе душу одним горем дважды.

– Зачем ты хочешь познать все глубины скорби до срока? Это знание не поможет тебе, Фригг – ни тебе, ни любому из нас. Пока можно, радуйся каждому дню и каждому часу, что Бальдр еще с нами.

Потому что гибель его неизбежна, и с нее начнется конец всему. Рагнарёк – вот что узрела и описала колдунья.
Предвестие смерти сыновей и его самого не настолько встревожило Одина, как прорицание вёльвы о судьбе мира. Когда бог умирает, приятного мало; когда гибнет мир – в сотни раз хуже. Затрубит Хеймдалль, Иггдрасиль затрепещет, загудит Ётунхейм, поглотит Фенрир солнце – тяжелые, темные грядут времена, так предсказано, и так будет. Но всякое завершение – это начало, и если ему суждено увидеть только начало конца – быть посему.

Бытие не исчезнет. Бальдр и Хёд возродятся. Мир старый погибнет, но новый возвысится – незнакомый, чужой, новый мир. Туда, за его границы, не могла заглянуть даже вёльва: ее дар оставался по эту сторону, уходил, затухал вместе с их солнцем – так могли раствориться и бессмертные славные боги…

Всеотец отступил на шаг от супруги.

– Колдунья сказала, свою смерть Бальдр принял, сраженный губительным оружием. Но он будет отмщен, а пройдет время – возвратится из царства Хели.

Таков был уклончивый ответ Одина. Только слова правды звучали в нем, но правда эта была неполной. Он знал: боль Фригг велика – но все, что поведала вёльва, лишь усилит ее многократно. Пусть их время уже сочтено – нет нужды приближать ее скорби.

+2

5

[AVA]http://i.imgur.com/1GHwy1w.png[/AVA]
Фригг понимала, что совершенно неразумно спрашивать у Одина то, от чего падет Бальдр. Вот только не могла пойти иным путем. Да, он не был ее единственным сыном, и нельзя любит кого-то из своих детей больше, а кого-то меньше. Просто каждый из них вызывал в матери разные чувства.

Бальдр – старший сын, ее весенний мальчик. Она все еще чувствовала маленькие ручки, цепляющиеся за подол матери. Конечно же, когда настало время, он пошел своей дорогой. Но память Фригг все еще хранила его первую улыбку, первый смех, блески синих глаз. Он стал первым, и как все в первый раз, чувства у юной матери были ярче, все казалось таким необычным и непривычным, как и благодарность за такой подарок в глазах Одина.
С Хедом все казалось уже немного другим – и тяжесть младенца на руках и чувство любви к нему. Казалось бы, что именно Хеду нужна была вся любовь матери, но слишком гордый, он всегда упрямо вздергивал подбородок и справлялся со всеми невзгодами сам. Таким сыном невозможно не гордиться, и богиня гордилась всей душой.
Хермод – самый младший, но далеко не самый слабый. Он слишком рано стал самостоятельным, сам Всеотец доверил ему роль своего посланника, того, кто должен доносить волю богов до других божественных обитателей, до людей в Мидгарде. Если кого из своих детей Фригг и не знала, кого отпустила с легким сердцем, так это был Хермод. И она ощущала бесконечную вину перед младшим сыном, встречала и провожала его ласковой улыбкой, и была уверена, что все еще впереди.

Весть о смерти Бальдра принесла страх любой матери – за одним сыном она может лишиться и второго, и третьего.
Но пока нужно было делать что-то с тем, что есть.
Фригг смотрела в глаза божественному супругу, чей тыл берегла, перед кем склоняла голову. Но в этот раз она не хотела соглашаться с тем, что Один так безропотно сдался пророчеству вельвы. Говорил так, будто не собирался ничего делать. Не собирался спорить с судьбой, противостоять ей. Фригг не хотела принимать это.
- Бальдру не место в Хели, - глухо сказала она. – Он должен быть тут, рядом с женой и сыном. Он не должен так рано от нас уходить.

Время – не самая страшная вещь для богов. То, что для людей длится век, для богов – всего лишь день. Но сердце сжималось, стоило Фригг подумать, что Бальдр будет заперт в самом мрачном месте, будет в плену у демона подземного царства, иначе она не воспринимала Хель.
Если Один не хотел ей рассказать все, то она знает, кто владеет свитками будущего.
- Я пойду к Скульд. Она видит будущее, она знает, что каждому предназначено.
Что еще могло заставить Фригг отправиться к норнам? Только горе. Настолько сильное, что в один момент она перестала помнить о том, что предсказания практически неизменны, а чему быть, того не миновать. Забыла и о том, что уже какое-то время почти не ощущает своего дара провидицы, а об этом следовало беспокоиться. Мир существует, а значит, всегда существуют видения будущего, близкого и далекого. Если этого нет – возможно, что-то произойдет с миром.

И Фригг вопросительно подняла глаза на супруга, ожидая, что, возможно, он все-таки поведает ей, что еще видела вельва.

Отредактировано Frigg (2014-07-26 20:13:56)

+1

6

Глядя на Фригг сейчас, Один думал о том, имеет ли он моральное право уйти от ответа и промолчать теперь, когда он знает правду, и его супруге об этом известно. Речь ведь шла о Бальдре – о сыне, столько же его, сколько и ее, а что может быть важнее для матери, чем судьба ее детей? Женщины в отчаянии способны на многое, богини – на еще большее. Будет худо, если Фригг в стремлении избежать неизбежного своими руками приблизит его – а именно так обычно бывает, когда бросаешь вызов судьбе. Но если он ничего не скажет теперь – разве это остановит ее? Напротив, его отстраненность лишь усилит ее желание все исправить. Ничем хорошим это кончиться не может – и не кончится.

Однако все это ставило Одина перед сложной задачей, и решения ей он пока не находил, потому что понимал: что бы он ни выбрал сейчас, общего исхода это не изменит. Разве что сблизит их или отдалит друг от друга. Только на это он мог повлиять.

– Ты вольна поступать так, как считаешь правильным, Фригг, – начал Один, прекрасно понимая, что самой этой формулировкой ограничивает ее не извне, а изнутри, вынуждая равняться на собственные представления о том, что следует делать, и о том, за что приниматься не должно, предоставляя ей почувствовать личную ответственность за любой предпринятый шаг.

– Нет нужды тревожить Скульд. Если ты в самом деле хочешь знать, я расскажу тебе.

Один прошелся по залу, оставляя для Фригг возможность собраться с мыслями и, может быть, передумать, пока не поздно – хотя знал, что этого не случится.

– Гибель Бальдра – поворотная точка в истории нашего мира. Она повлечет за собой череду серьезных изменений, которые скажутся на всех – и именно поэтому она не может быть устранена.

Слова Одина были туманны, но как иначе? Не скажешь прямо: «Конец света не за горами».

– Мне жаль нашего сына не меньше, чем тебе, но не эта беда – наибольшая среди тех, что ждут нас впереди. – И сложно описать словами, насколько это тревожило его самого.

Уходить – навсегда – Один не хотел, точно так же, как не хотел позволить их миру кануть в небытие. Однако вёльва уже видела то, что видела, и если бороться за будущее – то смотреть нужно не в завтрашний день, а далеко вперед, дальше, чем способен проникнуть взгляд прорицательницы. Осталось только придумать, как это сделать.

+2

7

[AVA]http://i.imgur.com/1GHwy1w.png[/AVA]
Губы поджаты, тонкие пальцы рук переплетены. Фригга ждала слов мужа, а внутри все сжималось, то ли от страха, то ли от боли предстоящей потери. Вот причина, по которой никто не должен знать будущее. Но как этого избежать, когда сны все приходят и приходят, вынуждая к более решительным действиям, чтобы их понять?
Никак. Только принять.
Вопрос в том, готова ли была богиня?
И ответ: нет, совершенно не готова.
Не готова принять весть о смерти Бальдра.
Но еще больше не готова услышать о том, что это лишь начало нечто худшего.

Правда, в голове Фригг не проскользнуло и мысли, что она сама может исчезнуть из этого мира. Все переживания закрутились вокруг любимых и дорогих, вокруг бога, стоящего перед ней. Заставили отвлечься от мыслей о смерти Бальдра, ведь теперь на это следовало посмотреть с другой стороны.
Легкое раздражение – ей не нравилось, что Один выдавал свои знания порциями – вспыхнуло, но почти тут же утихло. Не привыкла Фригг сердиться на мужа, любовь к нему перекрывала многое, даже обиду на некоторые внутрисемейные распри. Богиня начала ходить по залу, в такт ее шагам позвякивали ключи на поясе, серебристо и мелодично. Звук, сопровождающий хозяйку в ее дневных заботах. Для Фригг он был неотъемлемой частью, стал чем-то мелодичным и привычным, напоминал о спокойном течении жизни в Асгарде. Настолько спокойном, насколько это возможно с обширным количеством беспокойных родственников.

- Если смерть Бальдра начинает череду страшных событий, то, возможно, нужно искать способ предотвратить это, и уже не только из-за сына. Неужели ты ждешь, что я буду молча смотреть на него и ждать его смерти? – А потом в глазах Фригг вспыхнул опасный огонь. Ведь главного Один не сказал. Она приблизилась к мужу, ласково погладила его по щеке. Не будь они тут вдвоем, она бы никогда не позволила себе такого проявления ласки на глазах у остальных. Но сейчас Один был для нее не хозяином Вальгаллы, не верховным богом, не Всеотцом. – Мы не можем просто ждать наступления конца, муж мой. Как и не можем смотреть на все это молча. Кто так нас ненавидит, что хочет смерти нашего сына?
В глубине души Фригг знала ответ. Но все еще не хотела верить.

Отредактировано Frigg (2014-07-26 20:13:24)

+1

8

Фригг не могла смириться – он знал это с самого начала, отчасти потому и поехал в Хель будить старую вёльву. Но прорицание колдуньи никому не принесло покоя, и надежда, что знание будущего поможет им обрести мир, исчезла. Отвернувшись от жены на мгновение, Один пропустил всплеск эмоций, отразившийся в ее глазах – но услышал голос, звучавший для него вызовом и упреком.

– Пытаясь изменить судьбу целого мира, ты можешь пострадать сама или приблизить его гибель, – резко оборвал Всеотец, но Фригг уже подошла к нему, уже протянула руку, касаясь его щеки, и Один тут же пожалел о в сердцах сорвавшемся слове. Он накрыл руку Фригг своей ладонью, на секунду придержав ее у своего лица, а потом отвел в сторону, но не отпустил – напротив, заключил ладонь супруги в свои. Теперь было бессмысленно играть словами и пытаться убедить жену в том, что говоря о «его» гибели, он имел в виду Бальдра.

– Теперь ты знаешь. Однажды это должно случиться. Но ты права, Фригг. Что-то сделать нужно.

Можно пытаться исправить чужую судьбу, нельзя только изменить свою. Однако старая вёльва, почившая в царстве Хель, успела «нагадать» и ему. Об этом Один жене рассказать не успел. Он отпустил ее руку.

– Ты знаешь ответ на свой вопрос. Кто способен устроить так, чтобы один из моих сыновей убил другого?

Колдунья не назвала ему виновника прямо, но Свафниру было достаточно и того, что он увидел, помноженного на истину, которую он знал всегда – наибольшее зло богам причиняют они сами, и имя первого в этом деле – Локи. А Локи умеет затаиться и выжидать подходящего случая, но никогда не отказывается от своих намерений. За сделанное он поплатится, однако даже Лодура нельзя наказывать за то, что еще не было совершено. Нельзя нарушать собственные законы – и у богов есть свои табу. Согласится ли с этим Фригг, Один уверен не был.

+1

9

[AVA]http://i.imgur.com/1GHwy1w.png[/AVA]
Фригг не имела никакого права идти на поводу у желаний, даже таких, которые должны были спасти сына. Не имела  - ведь одна жизнь не стоила многих. Себя было не жалко, но выбор становился все сложнее. Что, если Один прав, и попытка изменить судьбу одного приведет к смерти других ее детей, Одина или сына самого Бальдра. Разве могла она не думать об этом?
Не могла. И от этого еще больше мысленно металась в поисках ответа на один вопрос: как, как спасти одного, сберечь жизни другим?

Фригг закрыла глаза, собираясь с мыслями. Тепло ладоней Одина грело, успокаивало. Наверное, если бы сейчас он отпустил ее руку, то увидел то, что и представить не мог бы – как подрагивают тонкие пальцы Фригг, которая совершенно не чувствовала себя всемогущей богиней, ощущая лишь страх и усталость смертной.
И так бывает.
Но разве это неправильно? Если богам, по их словам, были знакомы любовь и привязанность, то и все остальные чувства рано или поздно завладели бы ими. Этого стоило ждать, правда?

Фригг открыла глаза, разрывая зыбкую минуту покоя, возвращаясь к реальности разговора.
Ей не нужно было долго перебирать всех их врагов – именно их, ведь те, кто желал зла ее божественному супругу, желали зла и ей – чтобы понять, кто мог пойти на подобное.
- Локи.
Имя прозвучало зловеще, отбилось от высоких потолков чертога, зазвенело и исчезло с последним звуком. Дали же предки родственника – собственная язва в семье, когда и вздохнуть-то невозможно, не оглядываясь по сторонам. Но даже Локи не был настолько нагл…
Или был?
- Значит, его нужно остановить, - помертвевшим голосом произнесла Фригг. – Потому, что он не остановится, Один. Сначала Бальдр, потом ты.
Все правильно. Все именно так.
Сначала заставить испытать самую большую боль на свете, отобрав сына. Ни один родитель не хочет пережить своего ребенка. Затем лишить жизни самого Одина.
- Не позволю.
Мысли снова лихорадочно заметались, но ни одна не была настолько ясной, чтобы стать той самой спасительной соломинкой.

+1

10

В логике Фригг было не отказать, хотя в этой ситуации Один был бы не прочь  встретить меньше проницательности с ее стороны. Да, в сделанном выводе была логика – логика, которой сам Вотан до этого момента не замечал. Поэтому, когда Фригг произнесла эти слова, он бросил быстрый взгляд на жену.

Она рассудила правильно. Локи всегда имел склонность к забавам, ведущим к разрушению мира и низвержению его в пучины хаоса. Асы мешали ему в этом, и особенно мешал он, верховный бог, глава пантеона. Разумеется. Если на пути к цели возникла преграда – обойди ее; не можешь обойти – устрани. Если сумеешь.

Однако сейчас, в эту самую минуту, настоящее было важнее будущего. Настоящее стояло перед ним, отчаянное и растерянное, потерявшееся между смятением, болью, гневом и ощущением собственной беспомощности. У настоящего было имя, звонкое, как хруст льдинки, разламывающейся под сапогом. Это имя было – Фригг, и он не мог просто отвернуться, отмахнуться от ее мрачных предчувствий.

Один коснулся плеч жены, привлек ее к себе и обнял, успокаивающе провел ладонью по волосам.

– Этому не бывать, пока над миром светит солнце, – сказал он и дотронулся рукой до ее щеки, призывая посмотреть ему в глаза. – Я обещаю тебе, Фригг.

Если бы он мог пообещать то же в отношении Бальдра!

– Я найду, чем отвлечь Локи, чтобы он на время забыл о нашем существовании.

Однако это могло задержать, но не остановить Лодура: при всей нелюбви к асам, он был слишком тесно с ними связан.

Один вновь подумал о Бальдре. Если все будет так, как напророчила вёльва, их сын погибнет, но вернется из мрачного царства Хели, и Фригг увидит его снова – но не он сам. Поговорить с Бальдром – вот что он должен успеть сделать независимо от того, как сложится будущее. Запомнить сына живым и счастливым… и попрощаться, когда придет время.

– Успокойся, Фригг. Эмоции – плохой помощник в принятии решений. Вспомни, как обычно действует Локи: он выводит других из себя, заставляя их в порыве чувств совершать необдуманные действия, о которых им после приходится жалеть. Поспешные решения редко бывают удачными. Успокойся, и подумаем вместе, что может быть сделано.

+1

11

[AVA]http://i.imgur.com/1GHwy1w.png[/AVA]
Фригг всегда верила Одину. Не могла не верить. Он всегда был тем, кому она могла доверить самое ценное – свою любовь. Хрупкое и нежное чувство, которое нужно баюкать и беречь. И никаких сомнений.
Вот и сейчас совершенно не сомневалась в том, что Один сдержит свое обещание, что отвлечет Локи, что справится с надвигающейся бедой, что и сына убережет, их чудесного весеннего мальчика, от улыбка которого капель становится звонче, а мир – веселее.
Не может все быть так плохо, если Один обещал, что они справятся.

Фригг накрыла его пальцы на своей щеке. Улыбнулась, хотя в глубине глаз затаилась глухая тоска. Та самая тоска, которая не покинет мать до тех пор, пока она не будет уверена в безопасности собственных детей.
- Да, ты прав. Локи действует именно так. И я знаю, что ты отвлечешь его, но сидеть просто не смогу. Мне нужно что-то делать.
Она могла бы спрятаться в своем чертоге, снова погрузиться в обычные для богини заботы. Вот только это уже не поможет. Чем бы она ни занималась – пряла, устраивала пиры – она уже не сможет перестать думать о том, какие вести принес Один.

- Что мы скажем Бальдру? Сны его не оставят, он будет задаваться вопросами, он придет к нам за ответами.
Дети уже выросли. Да, Фригг помнила каждого из них маленьким комочком, розовощеким и улыбчивым. Каждый из них постепенно обрел свои черты характера, а вот ту детскую светлость удалось сохранить лишь Бальдру. Остальные выросли. Действительно, выросли.
Но даже божественные отпрыски сохраняли чисто человеческие слабости – плохие сны мешали спать, а когда ребенку плохо, он идет к тому, кто может помочь. К тому, кто рассказывал на ночь старые предания о сотворении мира, кто сидел на краю кровати, оставляя на лбу прощальный поцелуй. Кто поможет мудро решить проблемы, которые, рано или поздно, приходят к каждому, даже богу.
Такими для своих детей были Фригг и Один. По крайней мере, сама богиня в этой верила. Ну ведь правда, если кого-то что-то беспокоить, они же расскажут об этом маме, пусть и смущаясь собственной слабости. Только эта слабость не грех, эта слабость – прекрасна. Она не несет зла, она просто существует.
- Я не смогу ему солгать, Один. Но и правду сказать тоже не смогу.

+1


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных флэшбэков и AU » (~4 в. до н.э.) Многие знания – многие скорби


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC