In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (21.01.2014) Не грози южному централу


(21.01.2014) Не грози южному централу

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время действия: 21 января 2014 года
Участники: Арес, Иш Таб
Место событий: Мексика, Гвадалахара
Описание: когда твои последователи гибнут, ничего не оставляя тебе в наследство, самое время задуматься - а не ошивается ли вокруг твоего стада кое-кто в овечьей шкуре?

[AVA]http://savepic.ru/5380706.png[/AVA][STA]Позвал смерть в гости - будешь на погосте.[/STA]

Отредактировано Ish Tab (2014-07-29 17:58:40)

+1

2

[AVA]http://sd.uploads.ru/t/AU6wW.png[/AVA]
Тюрьма с говорящем о многом названием "Топо-чико" была местом вонючим и грязным.  Там мужчины, творившие беззаконие за пределами высоковольтного забора, возвращались к истокам и выглядели как дикие звери, а закон царил лишь один. Тот самый, который гласил, что выживает лишь сильнейший. А поскольку Арес любил все вонючее, грязное, беззаконие и зверей, а также был сильнейшим - он не мог там не оказаться. В конце концов, на что только не пойдешь ради кучки мексиканских головорезов, что после двух недель пламенных речей и разговоров о свободе готовы любить тебя как родного отца (только если они не убили его сами), приносить в жертвы людей и мелких животных, целовать песок, по которому ты ходил и далее по списку.
Арес не заморачивался с выбором паствы - он принимал всех, кто готов в него поверить (а отчаявшиеся заключенные готовы верить в кого угодно), чтобы однажды все приняли его.
Покинуть обитель сошедших с пути истинного помогла Эрида. Как бы не кричала она о том, что не встанет на защиту грязных каторжников, она-таки заставила тюремщиков колошматить друг друга дубинками и чем попало до полусмерти, пока Арес с двенадцатью мучачосами за спиной выходил за тюремные ворота.
За две недели его маленькие друзья перестали кидаться едой и научились использовать сортиры для естественных нужд, но этого Аресу показалось мало. Тогда он решил примкнуть к единственной истиной власти в Мексике - наркокартелям. Местом дислокации был выбран штат Халиско, и местный мафиози со славным именем Диего посчитал неизвестного Эрика талисманом команды после пары удачных сделок и убийств. Он-то не знал, что уже с десяток лет покупает у нового знакомого оружие.
А когда Арес покинул Мексику, чтобы решить свои семейные и не очень дела, очень скоро понял, что его людей кто-то ворует. Ворует, а потом убивает людей, которых он нажил потом и кровью.
Совсем недавно Танатос лишил его Лондонской паствы, и Арес очень не хотел, чтобы то же самое случилось с Мексиканской, на которую он возлагал большие надежды.
Проведя небольшое расследование, Арес выяснил, что его погибших людей объединяли всего лишь две вещи: все они были преступниками, и все ходили к одному психиатру. О том, что наркодилеры и беглые преступники обсуждали со своим доктором, Арес боялся даже представлять, так же, как и боялся того, что они попросту сошли с ума.

В злачном районе Гвадалахары Арес нашел уникальное место - китайский ресторан, на верхнем этаже которого располагался нелегальный бордель по соседству с кабинетом психиатра Изуми Табаширо. Арес не знал, окажется ли он мужчиной, женщиной или нечто средним, но произнести правильно это имя с первого раза он не смог.
Когда бог подошел к стойке секретарши - а она, к слову, была общей у борделя и психиатра - его шею вдруг объяли невесть откуда взявшиеся тонкие мужские руки, в нос ударил запах женского парфюма и соевого соуса, а глаза увидели нечто ужасное - древнейшее существо из самих недр Тартара, являющееся и мужчиной, и женщиной, и спереди, и сзади. Арес видел их и раньше, но никогда - так близко, так что он не сразу определился, куда бить, но потом собрал свое мужество в кулак и ударил в лицо, из-за тонн краски на котором очень сложно было определить, куда именно.
Когда со свирепым стражем было покончено, и Арес ступил в неизведанную тьму - кабинет психиатра,  он сразу понял - Изуми Табаширо скрывает какую-то тайну, наверняка очень опасную и насчитывающую не одну сотню лет.
Тогда Арес отмахнулся от клубящегося сигаретного дыма и решил действовать:
- Эрик Уоррен, меня записывали на одиннадцать часов, - вместо того, чтобы снести ей голову (это была женщина!), сказал он.
[SGN]http://sd.uploads.ru/AdSRx.gif
[/SGN]

Отредактировано Ares (2014-08-03 04:03:29)

+2

3

Изуми Табаширо предлагала своим клиентам три способа решения проблем.
Её кабинет располагался на втором этаже. На первом был китайский ресторан. Проходя мимо, человек спрашивал себя: разве моё несчастье настолько велико, что его не сгладит цыплёнок гунбао?
Если ответ был положительным, а цыплёнок - бессильным, человек поднимался по лестнице и там оказывался в приёмной двух контор. Одна из них предлагала утешение иного рода. Иногда крепких объятий хватало для счастья, если же нет - вы оказывались в кабинете, обшарпанные стены которого украшал один-единственный диплом, да и тот с иероглифами. Именно здесь творилась магия.
Если еда и трансгендерный секс не помогали, всегда оставалось самоубийство.
Большая часть посетителей этого места были людьми несносными, безответственными, непредсказуемыми, антиобщественными, истеричными, склонными к неприличной весёлости и непонятной мрачности, губившими жизнь себе и своим близким – в общем, публикой сомнительной, ненадежной и никому не нужной. Изуми ласково называла их тушканчиками и брала по 200 песо за сеанс. В конце курса она брала кое-что ещё, но об этом не было написано в приветственной брошюре. У неё не было приветственной брошюры.
Очередной тушканчик вошёл без предупреждения. Был поздний вечер, и Изуми выкуривала свою предобеденную пачку сигарет. В комнате, пропахшей дымом и тараканами, было темно. Торшер с драным замасленным абажуром, единственный источник света, был поставлен так, чтобы лицо психиатра оставалось в тени. Она вообще вся словно состояла из тени, шорохов и дыма, окутанная ими словно шалью. Древние японцы считали, что лицо служит для вежливости, поэтому своё она прятала за широкополой шляпой.
Древних японцев Изуми очень уважала. Они правильно умирали.
Итак, вошедший.
- Нет, не записывали.
Её голос звучал как скомканный газетный лист. Столбик пепла упал прямо на пол.
- Это будет стоить тебе 200 песо. Мои соседи берут в два раза меньше.
Речь не о китайцах, конечно. В Гвадалахаре еда стоила дороже, чем люди.
Она видела ауру бога, но это ничего не меняло. Бог ты или человек, в Мексике ты заплатишь за всё.
- Деньги - моей секретарше. Только наличными. Никаких кредитных карт. Вообще - никаких кредитов, - слова вылетали из её рта, как сигаретный дым. Короткие фразы как команды, без единого глагола. Той, что может забраться в чужую голову, глаголы не нужны.

[AVA]http://savepic.ru/5380706.png[/AVA][STA]Бог тебя любит, а я тебя пырну.[/STA]

Отредактировано Ish Tab (2014-08-05 14:57:51)

+2

4

[AVA]http://sf.uploads.ru/t/R1oMv.png[/AVA]
Вопреки многим мифам, высмеивающих Ареса как полоумного вояку, который бросается в бой без повода и сомнений - он таким не был. В смысле, полоумным. Он умел подумать. Пораскинуть мозгами, собраться с мыслями, покумекать, счесть возможным, умозаключить - все это он умел. Какой был интеллект и долгий жизненный опыт подсказали ему, что сидящую напротив проблему в широкополой шляпе необходимо сначала узнать поближе, а уж потом - умертвить. Из винтовки, пистолета, горлышком бутылки или голыми руками - творческий вопрос.
Конечно, она не умрет. Но если это единственное, что Арес может сделать  - он будет убивать ее раз за разом, пока однажды у нее не останется сил, чтобы восстановиться.
Памятуя о мозгах, Арес нашарил в кармане смятую банкноту, прошел вглубь комнаты и положил ее на стол, попутно пытаясь разглядеть сокрытое под тенью шляпы лицо, на котором, почему-то бог был уверен, навечно запечатлено выражение надменного пренебрежения ко всему окружающему его миру.
Претенциозное заявление Марс тоже пропустил мимо ушей - у Эрика не было карточки. У него вообще не было денег, кроме тех, что по счастливой случайности хватило на сеанс. Но бог полагал, что это вложение окупится: когда он разберется с Изуми, а на обратном пути заберет ее дневную выручку.
Арес уместился на обшарпанном полутороместном диванчике, заняв как раз его половину. Тусклый свет торшера освещал Эрика очень хорошо, а психиатра Изуми Табаширо - очень плохо. Способствовал этому и табачный дым, создавая вокруг своего божества плотную завесу. Черная шляпа и солнцезащитные очки довершали картину, глупейшему из клиентов давая понять  - доктор - личность скрытная и таинственная, и это все, что вам нужно о нем знать.
Если бы Арес вдруг решил обратиться к психиатру по прямому назначению, он выбрал бы кого-нибудь более дружелюбного и раскрепощенного. Того, кто принимает кредитные карты с доброй улыбкой на лице, которое видно. И его офис точно был бы не в Мексике.
- Говорят, беглецы из "Топо-чико" часто бывали здесь, - пронзительный взгляд, откровенно сулящий неприятности, мог испугать многих, но только не эту женщину. Несмотря на это, неприятности ее все же ждали - Я мог бы поспорить, что они ели китайскую еду, а потом снимали самую дешевую шлюху, если бы не знал правды. Они ходили к тебе. А потом пропадали, - Арес опустил локти на колени, а ладони сложил в замок. Красноречивым взглядом исподлобья он все еще следил за Изуми. Точнее - за ее шляпой, сигаретой и очками.
- Некоторых мне удалось найти. Повешенные, с рассеченными венами, или выброшенные из окна - так или иначе, они все были мертвы. Думаю, не стоит объяснять, кого я подозреваю, - диван скрипнул, когда Марс поднялся на ноги, а после и пол - когда он подходил к Изуми. Оперевшись руками на край стола, Арес навис над богиней, сдул клубящиеся пыль и дым, разделяющие их и внимательно посмотрел на линзы ее очков. Где-то за ними должны быть глаза.
- Эти люди достались мне слишком тяжело, чтобы я с кем-то ими делился - это и есть моя проблема. Постарайся помочь мне ее решить, иначе один доктор потеряет работу, - с пару секунд помолчав, он добавил: - Или что поважнее.
[SGN]http://se.uploads.ru/t/co6aH.gif
[/SGN]

Отредактировано Ares (2014-08-11 01:33:24)

+2

5

Воинственно настроенный божок сверлил её угрюмым взглядом. Его лицо было настолько сурово, что прекрасно смотрелось бы на рекламном плакате очередного блокбастера... или на стенде «Особо опасен». Он бы прожёг в одежде дырку... очередную. Изуми Табаширо работала с убийцами, психопатами и прочими прокисшими сливками общества, и угрюмые взгляды давно перестали производить на неё должное впечатление. Однако она никогда не работала с богом.
«Будет интересно покопаться у тебя в голове, мальчик,» - подумала она и решила, что не будет прогонять его... сразу.
Облако дыма поднялось вверх, к закопченному потолку, и вместе с нем прошелестели слова:
- Бывшие заключённые часто страдают от расстройства личности. Иногда они видят решение проблемы в петле. Терапия помогает многим, но не всем.
Тут бы добавить, что психиатры делают всё возможное, но они не боги - да только в её случае каламбур получился бы неудачным.
Бледное лицо, наполовину закрытое очками, повернулось к мужчине. Голос звучал равнодушно.
- Есть другая проблема. Я помогу её понять.
Она тоже поднялась, и теперь они стояли лицом к лицу. Достаточно близко, чтоб оглушённое никотином обоняние смогло уловить запах его кожи.
- Чем вызвано твоё агрессивное поведение? Это фрустрация или способ компенсировать недостаток определённых качеств? Я бы сказала, всего понемногу. Садись, Эрик Уоррен, и мы поговорим.
Она обошла стол и направилась к кушетке, кресло у которой и заняла. Подкурила новую сигарету.
- Мои клиенты часто бывают... проблемными. Многие из них ищут утешение в религии. Но не все боги могут им помочь. Люди обращаются в веру потому, что хотят получить, а не отдать. Если ты оказался неспособен дать своей пастве то, в чём она нуждалась, это лишь твоя проблема. Но я могу помочь разобраться.
Рука в обтрёпанной, прожжённой перчатке указала на кушетку.
«Сядь же, барашек, или мне придётся тебя заставить».
- Расскажи мне о своём отце.
Не то чтобы она была заядлой фрейдисткой - скорее не очень хорошим психиатром. Да и зачем биться над терминологией и высоколобыми талмудами, если вот оно, сознание, открытой пепельницей прямо под рукой.
Она коснулась только чуть-чуть - мутным щупальцем пробралась под его многовековой скальп, окутала дымкой его враждебность, подбрасывая лживое чувство безопасности и превосходства. И действительно, что ему сделает эта женщина, пусть даже и богиня? У неё нет оружия и вряд ли найдутся силы противостоять ему, такому большому, грозному и сильному.
... По крайней мере, это она ему внушила.

[AVA]http://savepic.ru/5380706.png[/AVA][STA]Бог тебя любит, а я тебя пырну.[/STA]

Отредактировано Ish Tab (2014-08-20 17:12:41)

+2

6

[AVA]http://savepic.ru/5702591.png[/AVA]
Глубокие морщины, пролегавшие меж нахмуренных бровей, медленно разглаживались под давлением голоса.  Похожий на шорох сухих листьев, он резал слух, проникал в  сознание, обволакивая его сизым  табачным дымом. В какой-то момент Эрику показалось, что голос звучит в его голове, а Табаширо и вовсе не открывает рта.
Арес очень хорошо чувствовал, что это божество не из родных краев. От нее веяло неизвестностью, пассивной силой, которая не внушала страх, и табаком. Совершенно точно - ни от кого из божественных сородичей Марса так сильно не пахло табаком.
Он по-прежнему помнил, зачем сюда пришел, но сейчас не видел никакого смысла в проявлении грубой силы. Казалось - пырни эту женщину ножом, и она развеется, как облако дыма под порывом ветра.
Марс последовал указанию голоса и руки, облаченной в черную перчатку, и сел.
Он сопроводил просьбу Изуми недоуменным взглядом. Ситуация поражала своей комичностью - бог войны на приеме у психиатра - но Арес не видел в этом ничего смешного или забавного. Он не знал, как себя вести, и от этого было не по себе.
Неизвестность злила его, провоцировала на проявление гнева, но сейчас ничего такого он не испытывал.
- Мой отец, - произнес он и замолчал, облизнув губы и выискивая что-нибудь, за что можно ухватиться взглядом. Смотреть в огромные линзы черных очков, в которых можно было увидеть только свое отражение, он не хотел.
- Какое это имеет значение? Ведь я не за этим пришел. Меня не интересует мой отец.
Он хотел было протянуть руку и сорвать очки с ее лица, почему-то решив, что тогда все встанет на свои места, но Изуми выдохнула струю дыма ему в лицо. Марс успокоился.
- Вообще-то, доподлинно неизвестно, был ли он моим отцом, - Арес решил умолчать о том факте, что по некоторым мифам у него вообще не было отца. - Во всяком случае, он называл меня сыном. Нелюбимым - он хотел меня уничтожить, хотя бы лишить сил и унизить.
Его голос был абсолютно равнодушным. Давно прошли времена расцвета Эллады, когда Арес был слаб и завидовал величию остальных олимпийцев - детей Зевса. И времена величия Рима, когда Марс пытался соревноваться, посягал на власть отца, доказывал свое величие и демонстрировал силу путем сечи и крови.
Все они давно растеряли свои силы, были равны, каждый - выживал. Арес давно потерял всякий интерес к положению дел своего отца.
- Но он только обещал. Слишком сильно боялся гнева моей матери, а после - я оказался ему не по зубам.

+2

7

Первоначальный диагноз – уникальный коктейль расстройств личности и неврозов. Прямо-таки мечта психотерапевта. У её незваного гостя были все признаки патрицида – тяжёлого преступления, но весёлого шоу. Отцеубийство многие считали постыдным, но сама Изуми ценила его как первый шаг на пути к самоубийству. А такую инициативу нужно поощрять.
– Отцы часто видят в сыновьях конкурентов. Кого в своём отце видел ты?
Многие считают, что главное – это ударить посильнее. Вот только дело не в силе. Важно лишь знать, куда бить. Изуми прощупывала его оборону, отыскивала трещины и червоточины, сквозь которые в разум обиженного сына можно влить отраву. Яд безумия – не самый страшный из ядов, многие выбирают его как вариант развития событий.
Она дотянулась до стола, заваленного газетами, окурками и потусторонним хламом вроде жертвенных костей. Из-под бутылки со знаком радиации, исполнявшей функцию не то папье-маше, не то пепельницы, Изуми вытащила потрёпанную стопку карточек. Карточки были с картинками.
– Это тест. Я покажу тебе картинки, ты их интерпретируешь и расскажешь мне, что увидел.
И она показала ему одну за другой пять карточек. На первой был повешенный, на второй – утопленник. Третья показывала, как красиво выглядит харакири. Четвёртая карточка учила нас резать вены не поперёк, а вдоль. И только на пятой герой отрезал голову точной копии себя, только с бородой.
Пока Эрик думал, Изуми разглядывала его лицо. Оно выглядело как новое. Высокие скулы и миндалевидные глаза – он вполне мог бы оказаться на её жертвенном алтаре веков этак пять назад. Он слишком старался подчеркнуть свою мужественность – в этом-то и ошибка: боги способны выбрать себе лицо и, как правило, выбирают то, что соответствует их натуре. Опытному психологу не составит труда выяснить всю их подноготную по одному лишь телу и манере одеваться. Ему повезло, что Изуми – не опытный психолог.
У неё самой не было лица. Мало кому удавалось увидеть Табаширо-сан без очков на пол-лица, широкополой шляпы или вуали. Она окружала себя дымом и темнотой так давно, что дым и темнота стали самой Изуми. Но случись Эрику заглянуть в её лицо, оно бы стало отражением его собственных страхов и кошмаров, которые есть у всех, даже у богов. Не томное и сексуальное зло, каким его показывают фильмы о вампирах, и даже не готический, пускающий мурашки по спине, ужас. Оставьте это восточным и северным землям. Зло Южной Америки было внутренностями, пролежавшими на солнце: влажное, горячее, слизистое, как подогретый яичный желток. Оно заползало в сознание трупным червём, засасывало в ничто идиотов, решивших, будто они могут изменить мир. Таким было истинное обличье Иш Таб – комок дряни, скопившейся в раковине, масса из жира и волос, через которую много лет текла грязная вода; вся грязь мира, которую кто-то вытащил из канализации, сложил в кучу размером с манекен, а затем оживил с помощью безумной энергии, которая подпитывает толпу линчевателей.
В общем, она была похожа на Эми Уайнхаус.

[AVA]http://savepic.ru/5380706.png[/AVA][STA]Бог тебя любит, а я тебя пырну.[/STA]

+2

8

[AVA]http://savepic.ru/5702591.png[/AVA]
Арес смотрел на бумажные карточки, ровным рядом разложенные на кушетке слева от него.
На них были изображены распространенные способы суицида, но они выглядели настолько реальными, настолько красноречивыми, что даже Марсу стало не по себе.
От сложившейся ситуации. Что Изуми хотела этим сказать? Чего добивалась, показывая иллюстрации самоубийств?
Это действительно был тест, или она просто подкидывала идею?
Марс не чувствовал угрозы. Он принял условия.
Он поочередно брал в руки каждую карту и рассказывал то, что он видит.
Его изложения были сухими и похожими друг на друга. По большей части, он говорил, что видит смерть, кровь, оружие. В глазах у кого-то из персонажей он рассмотрел страх. У человека, который нетривиально резал свои вены, Марс заметил улыбку на лице.
Когда наступил черед последней карты, он замешкался. Он не хотел брать ее в руки, глянул на Изуми, замер, рассматривая линзы очков и представляя, как в действительно выглядят ее глаза.
Из оцепенения его вывел голос, прошелестевший в его голове. Он велел посмотреть.
Марс опустил глаза – в руках он уже держал нужную Карту. Под его пальцем расползлось красное пятно. Он почувствовал влагу, исходящую от него. Взял карту в другую руку, глянул на свои пальцы – они были красными. Поднес руку к лицу, вдохнул и почувствовал запах крови.
Он разжал пальцы. Перевертываясь в воздухе, карта медленно опустилась на пол возле его ног.
- Я считал своего отца врагом, - он сглотнул, крепко сжал челюсти, расслабленные ладони дрогнули. – Но я никогда не запятнал бы руки в его крови, - прозвучало на тон выше.
Он поднялся на ноги, расправил грудь, а потом посмотрел на Изуми сверху вниз.
Внутреннее спокойствие пыталось обуздать зарождающийся гнев. Он был недостаточно силен, чтобы хотя бы приказать ладоням сжаться в кулаки.
- Я – бог войны и храбрости, отец и защитник Римского народа. Марс – мое имя.
Он так и стоял, в гордой, но расслабленной позе, глядя вперед. И простоял около минуты, ожидая ответной реакции. Вместо этого на уши давила звенящая тишина.
– Пришло время представиться и тебе. Назови свое имя, и мы, может быть, сумеем договориться, - если ты не из Египта. Если ты из Египта – я тебя убью.
Марс простоял в тишине еще немного. Он пытался посмотреть на ситуацию с другой стороны.
Часть его крошечной, но очень верной Мексиканской паствы была убита. Если Изуми так просто переманивает людей, если ей под силам стереть веру в чужих богов с человеческого сердца, если она может помутить даже божественный рассудок (Марс считал себя очень сильным, но и он едва ли не поделился семейной драмой под чутким взглядом невидимых глаз) – она может оказаться полезной.
- Я не стану требовать ответа за моих людей, но оставшихся ты должна оставить в покое, - он постарался выглядеть так, чтобы создавалось впечатление, что честь и благородство для него – не пустые слова. – И я приведу тебя к тем верующим, чей бог не сможет за них отомстить.

Отредактировано Ares (2014-09-16 02:54:44)

+2

9

Есть только один плохой вопрос – тот, что никогда не был задан. И всё оттого, что он невыразимо плох. Никогда не задавайте этот вопрос, он ужасен.
Изуми продолжала курить и отвечала отцу и защитнику римского народа разве что сигаретным дымом. Ведь он заплатил за сеанс. Так что пусть говорит, пока есть что сказать. Пока не задаст плохой вопрос.
Ничто так не раздражает, как звук собственных мыслей, когда вы ожидали услышать чьи-то ещё. Она чувствовала раздражение Уоррена, как чувствовала присутствие китайского ресторана этажом ниже – по сочившемуся запаху.
Нарастающий гнев римлянина пах лакедрой.
Наконец, когда Марс высказался и остался стоять, просверливая её грозным взглядом, она уточнила:
– А кто сказал, что ты сможешь?
Изуми затушила сигарету.
– Для воина нет смерти почётнее, чем самоубийство. Павшие в бою отдают свою славу тому, кто нанёс удар. Кто убил себя сам, сохраняет славу при себе. Твои люди погибли достойно.
А мысленно добавила: «И вкусно».
Своё имя Изуми отдала его мыслям – оно появилось в них перекрюченной верёвкой повешенного, спёртым дыханием, болью в разодранных ладонях.
И теперь Изуми поднялась, хотя это немногое изменило – Уоррен всё равно смотрел на неё сверху вниз. Возможно, дело было в росте, а может, просто пол был неровным. Ведь в битве полов преимущество далеко не в росте.
– Идём, я покажу тебе кое-что, – по пути она захватила чёрное потёртое пальто.
На лестнице она закурила новую сигарету. Скошенные каблуки бряцали по ступеням; она едва не прожгла рукав, надевая на ходу пальто.
Улица встретила их вечером. Вечер Гвадалахары был мутным, шумным, он дышал в твоё лицо спиртовыми парами и грозился обобрать за ближайшим поворотом. Изуми запахнула пальто, взяла Уоррена под руку и повела через дорогу, дымя и громко ругаясь по-испански на проезжающие машины.
– Теперь каждое наше движение записывают эти мерзкие камеры наблюдения, спутниковые сигналы и джи-пи-эс. Раньше такого не было. Раньше у нас для таких занятий были правительственные агенты в фургонах.
Она остановилась на другой стороне улицы, повернулась к мужчине лицом, чиркнула спичкой.
– Видишь машину на углу того дома? – она кивнула в нужном направлении, где через дорогу, в нескольких метрах от китайского ресторана был припаркован неприметный автомобиль-дворняга. – Это американцы выслеживают твоих ребят. А может быть, и тебя.
Она склонилась к его уху и тихо добавила, обдав Уоррена запахом сигарет, старости и дешёвых духов:
– Мальчик, ты же не думал, что тюремный побег так просто сойдёт с рук?
Они повернулись к машине и некоторое время разглядывали её.
– Скажу тебе то же, что сказала СЭСу: это мой гадюшник, и крысоловам здесь не место. Разберись с этой проблемой, мальчик, если действительно хочешь со мной дружить.
[STA]Бог тебя любит, а я тебя пырну.[/STA]

+2

10

[AVA]http://savepic.org/6329304.png[/AVA]
Марс не ожидал такого вопроса. Он проглотил все фразы, что только собирался сказать и все те, что строились в его голове. Почему-то он думал, что одно его имя уже говорило о том, что он способен постоять за своих людей. Что уж говорить о внушительном виде и взгляде, от суровости которого птицы падают на лету и сбегает молоко.
«Твои люди погибли достойно»  - сказала она, и, сузив глаза и нахмурив брови, Марс промолчал. Может быть, у майя были особые понятия о чести и достоинстве, но римский бог был из другого теста. Из очень твердого и тоталитарного теста - и плевать он хотел на честь и достоинство. У него были люди, которые принадлежали ему и поэтому не могли принадлежать никому другому. Он пришел сюда потому, что привычный ход вещей изменился – вот и вся проблема.
И он вернет все на свои места, пусть даже ради этого придется  разговаривать.
Но разговаривать не пришлось.
И на пути к «чему-то» Марс молчал. Изуми говорила про правительственные фургоны, а Марс хорошо помнил те времена, когда для слежки годились рабы и легионеры. Он практически жил старыми воспоминаниями и постоянно пытался воплотить их в жизнь заново – и ничего у него не получалось, потому что мир изменился, а сам Марс устарел. Просто он был слишком упрямым, чтобы изменяться вместе с ним.
По этой же причине Эрик без страха разгуливал по улицам Гвадалахары как законопослушный гражданин.
- Нет. Именно так я и думал, - честно сказал Марс. Он не переживал насчет полиции. В Мексике вообще насчет этого никто, кроме самой полиции, не переживал.
Если его схватят – он снова сбежит.
Он очень выразительно посмотрел на Изуми. Взгляд его говорил о том, что с некоторыми вещами сила СЭСа не сравнится. Например, она точно не сравнится с гневом древнего бога войны!
Вообще-то шипящее «мальчик» неприятно резало слух, но что-то Марсу подсказывало, что это не самое худшее, что он мог бы услышать в данной ситуации. Он предпочел не обращать внимание.
В конце концов, Изуми требуется психиатр не меньше, чем ее отчаявшимся клиентам (а в некоторых вопросах и гораздо больше) хотя бы потому, что ее проблемы нельзя решить банальным суицидом.
«С такими не спорят» - рассудил Марс и пошел.
Его шаг был настолько уверенным и твердым, что обшарпанный асфальт едва ли не прогибался под ногами.  Тот факт, что ему придется импровизировать, абсолютно не смущал Марса.
Проходя мимо машины, он с вызовом глянул на человека, который был виден из-за пыльного стекла водительской двери. А потом обе двери открылись и из салона выскочили два копа в гражданском, но при табельном оружии.  Они хорошенько испинали его перед тем, как скрутить руки за спиной и нацепить на запястья наручники, а Марс в этот момент прикидывал, сколько еще секунд продлится их бесполезная жизнь.
Потому что бесполезнее полицейских в Гвадалахаре были разве что…  Пожалуй, не было никого.
Марс не видел, как из переулка выкатился полицейский фургон – он внимательно смотрел на копа, который обшаривал его на предмет оружия и хотя бы чего-нибудь. У под конец успокоил его, сказав, что карманы пусты. Очень сложно было устоять и не поверить было устоять и не поверить беглому преступнику, так что честный полицейский немного расстроился (но не настолько, чтобы не испытывать радость по поводу скорого повышения), но попытки оставил.
Итого в их расположении осталось 60 (а может быть и 70 – если кто-то из них захочет обменяться с водителем фургона рукопожатиями) – и сейчас был самый подходящий момент, чтобы попрощаться с женами и детьми.
Марса затолкали (для виду он сопротивлялся) в кабину, в которой было темно, и… кажется, до него здесь кто-то очень сильно испугался. Он чувствовал это в воздухе.
Неудачников одного рода от неудачников другого в таких ситуациях положено было отделять металлической решеткой, но в Гвадалахаре царили другие законы. Тонкая связь в виде приличной дыры в решетке была соблюдена. Можно было без труда просунуть через нее руку, но только если ты хочешь, чтобы ее прострелили.
Оставалось 20 секунд, и Марс освободил руки. А когда оставалось 8, фургон набрал скорость, а копы связались с местным полицейским управлением – они успели об успешной поимке, а потом связь оборвалась.
Оборвалась обшивка, сидения от крепежа, руки от плеч водителя, колеса от оси и несколько человеческих жизней. Где-то на обочине дороги на отлетевшей от взрывной волны двери раскрылась подушка безопасности – Марс всего этого уже не видел.
Он мало чему научился у людей,  но за ручные бомбы был им очень благодарен. Они дарят тепло и легкость, если приберегаешь их у сердца и являются незаменимым помощником в любом споре.
Изуми курила и наблюдала за одержимыми паникой стайками бегущих людей и догорающим фургоном, а Марс стоял позади нее и улыбался. Точнее сказать, улыбалась только левая половина половина его рта, а правая казалось немного грустной из-за повисшей, рваной и обожженной щеки.
- Если крысоловы истребляют крыс, всегда должен быть тот, кто истребляет крысоловов.

Отредактировано Ares (2014-10-29 02:30:20)

+1


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (21.01.2014) Не грози южному централу


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC