In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных флэшбэков и AU » (07/12/2013) Friendship and mass murders are magic


(07/12/2013) Friendship and mass murders are magic

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время действия: 7 декабря 2013 года
Участники: Амфисбена, Салмакида
Место событий: Детройт, штат Мичиган, США
Описание: двуполый бог в модусе психованной нимфы, двухголовая змея и гора трупов. Одна любит убивать, одна - жрать мертвечину, а остальные лежат и медленно коченеют. Гармония и умиротворение.

+2

2

Много красного.
От темного – медленно густеющей на полу крови - до ярко-алого и нежно розового как платье девочки-принцессы содержимого черепушки бармена. Яркие человеческие краски изысканно оттенял смешанный с алкоголем сырой землистый запах крови. Меньше четверти часа назад здесь было скучно.
Обычный бар, обычный вечер. Обычные, но еще живые люди. 
Сюда приходят пропустить стаканчик дешевого пойла и поглазеть на задницы официанток, задержаться  час-другой на пути в домашнюю рутину и сыграть в русскую рулетку - трахнуть больную шлюху, одну из толпящихся в сторонке от входа вульгарно раскрашенных девиц с пошло-зазывающим взглядом.
Салмакиде они не понравились. Нет, в них было свое очарование. Возможно, даже своя красота – как в загнившей и полной червей ране. Как в кругах расползающейся плесени или медленно дрейфующих в грязных водах великой реки раздувшихся полусгнивших трупах. Восхитительное торжество увядания и смерти.
Да, нимфа любила грязь, но совсем не терпела, когда ее путали с ним. Пожалуй, если задуматься в вульгарном окрике «эй, пааарень, скучаааешь?» едва ли могло быть упоминание Гермафродита. Едва ли эти славные девочки вообще знали о существовании двуполого бога, но Салмакиде было достаточно намека на опостылевшее соседство в одном теле.
«Скучаю», - она дружелюбно улыбнулась шлюхам, и они стали первыми штрихами будущей картины.
Мертвые искренни. Они не притворяются. Разглядывая мертвых жриц продажной любви, она могла рассказать о каждой. В основном потому, что перед смертью они, давясь страхом и кровью, выбалтывали все, что угодно, лишь бы сохранить себе жизнь. Салмакида любила разговаривать с умирающими. Было в этом что-то сакральное и интимное – будто она пыталась заглянуть в глаза смерти, впитать в себя последний выдох агонии и поймать частицу ускользающей жизни.
Многое из того, что они говорили, было ложью. Вот эта, темноволосая, солгала, что завязала с наркотой – в ее крови чувствовался привкус разбавленного снежка. А вон у той, в умопомрачительно короткой юбке, нет детей, зато есть рак второй стадии. Вернее, был - Салмакида хотела показать шлюхе ее избавление от болезни, ее очищение, но она умерла раньше.
Салмакида любила мертвых – даже несмотря на то, что они привлекают чертовски много внимания. На крики шлюх из бара высыпали люди. Кто-то тоже кричал, кого-то стошнило, а кто-то вспоминал телефон полиции.
Тщетно..
Нимфа походила на бешеного зверя, сначала почуявшего, а потом и вкусившего чужую кровь. В нее стреляли – она не замечала. Ее полосовали – она выгрызала глотку. Когда все закончилось, на смену сладостно-болезненному возбуждению пришла усталость и боль. И скверное открытие –  левая рука нифмы оказалась пришпилена к столешнице.
- Чертов ублюдок, - тяжелый ботинок опустился на череп уже мертвого мужчины. – Сука.
Он не ответил.
Простой план «вытащить нож и уходить» провалился, как только нимфа скользкой от крови ладонью попыталась сжать рукоятку. Поврежденные сухожилия свели на нет ее усилия. Салмакида снова выругалась, огляделась по сторонам, и на ее лице отразилась счастливая улыбка. Она уйдет, нужно только подождать, пока остатки растраченной энергии сделают свое дело и подлатают ее. Однако мгновенную радость потеснила досада, едва нимфа дотянулась до пачки сигарет. Ей нужна зажигалка, а еще  – здоровая рука.
Или…
Салмакида вскинулась от ощущения чужого присутствия. Впилась взглядом в тонкую фигуру. Существо было своим – и не только по пантеону. Нимфа не могла объяснить этого чувства – некая родственная темнота, общая червоточина.
- Поможешь? – с тонкой улыбкой Салмакида неопределенно качнула головой, подразумевая не то зажигалку, не то застрявший в столе нож.

[NIC]Salmacis[/NIC][AVA]http://3.firepic.org/3/images/2014-08/10/fly0zpo96dla.jpg[/AVA]

Отредактировано Hermaphroditus (2014-08-25 20:00:56)

+4

3

Во сне Амфисбена превратилась в змею. Эту ночь она проводила в одиночестве и не могла упустить возможность обнажиться полностью.
Огромное гибкое тело терялось в ласках кипенно-белых простыней, нежных даже с чувствительной человеческой кожей. Чешуе они тоже были приятны.
Ей снился голод. Люди. Мёртвые, вкусные и живые, жаркие. Ей были нужны и те, и другие. Во сне кто-то спрашивал, без чего она сможет обойтись, без еды или без секса. Она отвечала - и собственный смех был сладок, как нежное мясо ребёнка, - что точно обойдётся без подобных вопросов. Невидимому собеседнику это не понравилось, он предложил ей выбрать одну из её голов, она выбрала обе - и снова вызвала недовольство. Бессмысленный допрос продолжался, есть хотелось всё больше. Она кусала воздух, вгрызаясь в его прозрачную плоть, но ничуть не насыщалась. Тогда она съела темноту, и та свернулась в желудке плотным мягким комом.
Открыв глаза, Амфисбена долго лежала, наслаждаясь теплом и уютом. Но голод догнал её и в реальности. Нужно было менять форму, одевать её, накладывать макияж. Делать сексуальной Карлой, привлекательной наживкой.
Обратившись в человека, Амфисбена принялась застилать постель. Одной подушки не было. Нигде, ни в кровати, ни на полу. Почувствовав нечто мешающееся в горле, Амфисбена закашлялась, и из её рта вылетело несколько смятых мокрых перьев. Ещё один спазм исторг из неё золочёную кисточку. Точно такие же красовались на углах уцелевшей подушки.
Нужно было выпить. И поесть. И потрахаться.
Для экономии времени она решила совместить.

Район считался опасным и пользовался дурной славой уже не первое десятилетие. Сглатывая слюну, Амфисбена думала, что самая большая опасность только что ступила на его мостовую.
Её целью был грязноватый бар, что притаился в конце переулка. В таких можно подцепить кого покрепче, сильного, массивного - чтоб было сладко под ним стонать, а мяса потом хватило надолго. Она не любила убивать, но голод пересиливал брезгливость и опасения за маникюр.
Ровный цокот каблуков сбился, затих. Вокруг бара лежали тела. Сложно было что-либо разобрать в художественной мешанине, но Амфисбена поклялась бы - в одном человеке не может содержаться столько кишок. Тяжёлый запах крови и требухи плыл по воздуху, льнул к испещрённым граффити стенам, окрашивал серое небо в тошнотворный оттенок. От голода закружилась голова.
Кровавые следы уводили внутрь бара. Судя по всему, кого-то затаскивали, а он отчаянно цеплялся за косяк. На земле у порога виднелось что-то розоватое, при внимательном изучении оказавшееся отрубленными пальцами.
Амфисбена огляделась, не увидела никаких признаков полиции или встревоженных зевак. Люди в этом районе больше думали о своей безопасности, чем о любопытстве. Испещрённая следами пуль дверь открылась, пропуская Амфисбену.
Она выглядела бы слишком холёной и дорогой сучкой для этого бара, даже если бы он полнился жизнью, а не трупами. Высокие каблуки завязали в остывающих внутренностях, узкое чёрное платье было ненамного длинней, чем сизый язык, свешивающийся с вывороченной челюсти одного из убитых, что сидел у входа. Смерть витала в воздухе, пьяная, страшная, возбуждающая. Амфисбена закусила губу, пробежалась взглядом по телам, надеясь найти хотя бы одного выжившего мужчину.
Вздрогнула, уловив движение. Приглядевшись, испытала одновременно радость и разочарование. Не мужчина. Салмакида.
- Привет, милая, - прошелестела Амфисбена, скользя мимо тел так, будто пребывала в змеиной форме. - Я уже думала, это эпидемия неизвестной болезни. Внезапной насильственной смерти.
На ходу она взяла со стойки чудом уцелевший стакан, покачала в ладони. Толстое стекло, янтарного цвета напиток, омывающий совсем нетипичный для бара ингредиент коктейля - человеческий глаз, с леденящим ужасом глядящий в пустоту. Сгустки крови, притаившиеся на дне, были потревожены движением, принялись лениво перемешиваться с алкоголем. Амфисбена поболтала стакан, добиваясь ровного алого цвета. То и дело показывающееся на поверхности глазное яблоко аппетитно играло в неверном освещении бара.
Приблизившись к богине, она остановилась, отпила из стакана. Сумасшедшая нимфа-потрошитель. Её стоило бояться, ведь каждый сбой в работе и без того расшатанных шариков и роликов в её голове мог привести к смерти, для существа - окончательной. Тем интересней было пересекаться с ней.
- Конечно, - Амфисбена полезла в сумочку, порылась, то и дело бросая на окровавленную Салмакиду быстрые взгляды, и достала стальную зажигалку. "Майклу от Сары. С любовью", - серебрилась гравировка. Щелчок, у кончика сигареты заплясал огонёк, отразившийся в двух парах глаз. - Будешь? - Амфисбена снова отпила свой коктейль и предложила стакан.
Неплохо было бы долить, вкус вышел замечательный.
Она не могла не заметить ситуацию, в которую попала нимфа. Нож пробил руку и надёжно пригвоздил её к столешнице. Наверное, только поэтому в окрестностях бара ещё оставались живые.
- Волки в таких случаях отгрызают лапу.
Она провела кончиками пальцев по рукояти ножа, улыбаясь рельефным выпуклостям и кровавым потёкам на ней. Скользнула по лезвию, накрыла холодную ладонь.
- Больно? - спросила она с медовой заботливостью, другой рукой оглаживая плечо нимфы. Острый ноготь с безупречным маникюром легко проник в огнестрельную рану, задел пулю. - Очень? - глаза Амфисбены горели, совсем как у того монстра, что воспевался в мифах. Двумя обжигающими свечками.
[AVA]http://sd.uploads.ru/bwXhI.png[/AVA]

+5

4

Пришло узнавание - выпорхнуло из глубин еще взбудораженного убийствами разума. Ее гость – а вернее, гостья – не просто родственное существо. С каждым сокращающим расстояние шагом фрагменты разбитого настоящего складывались воедино, смеясь над внутренней слепотой нимфы.
Выколи-себе-глаза-выколи-себе-глаза-ты-ничего-не-видишь! Слепая-Салмакида-слепая!
Салмакида не любила, когда голоса смеялись над ней. Улыбнулась сыто, с затаенной злобой – да, она это сделает… Как раньше. Потом, позже… Когда в этом теле будет другой.
О, как она скучала по тем временам, когда их было двое. Два запертых сознания в бесконечном пространстве искренней ненависти. В искрящем безумии и сладком упоительном страхе. Герм всегда боялся ее – с того мгновения, как увидел, нагую и юную, в источнике, а она любила развлекаться. Снова  и снова показывать, что она сильнее.
Она не боялась.
Ни-че-го.
Она вырезала свои глаза и смеялась над тщетными попытками Герма отвести ее руку. Она убивала. Вгрызалась в теплую плоть убитых и снова смеялась – если бы сына Гермеса и Афродиты могло тошнить, он бы заблевал их уютную черепную коробку. Она трахала, ее трахали, жестко и грубо, а Герм захлебывался своей безысходностью.
Такой юный, славный. Искренний – тем интереснее было его ломать. Она кормилась его отчаянием – как подселившийся паразит. На-всег-да. Ей нравилось это слово, Герм видел в нем обреченность, а она – развлечение.
Разве может быть скучно, когда впереди вечность?
«Ты видишь, Герми, мне и сейчас не страшно? Видишь?»
Он не видел. Вместо Герма здесь была другая… Амфисбена. Бесноватая змея. Убийца. Такая же, как Салмакида.
Ну, почти такая же. С ней всегда было приятно пить один коктейль из двух трубочек. Выражаясь образно и не только… Взгляд нимфы прошелся по змее, задержался на стакане глазом, беспечно выныривающим из виски теперь уже с привкусом крови. Кровь все желает лучше, живее. Ярче. Насыщеннее.
Вот и глазу понравилось – в красноватом напитке он резвился как новорожденный дельфин. Или, может, это только реакция на равномерные колебания? Неважно…
Ах, Амфисбена, Амфисбена, – за такую походку ее хочется убить или трахнуть.
Или и то, и другое, без оглядки на последовательность.
Однако у змеи был маленький недостаток – она смертна.
Поэтому из двух вариантов развития событий реальным оставался только один – нимфе пока еще не хотелось лишаться общества своей безумной знакомой из прошлого.
Красивая, как распятый ангел. 
Глядя на нее, Салмакида не могла не представлять, как под острейшим лезвием расходится тонкая бархатная кожа. Она видела как проступают первые линии рисунка. Она еще не знала, что это будет. Что-то болезненно красивое, как сама Амфисбена.
Да, когда-нибудь змея станет ее холстом.
Тихий шепот боли позвал Салмакиду в реальность. Кровавый узор затерся, обнаженная кожа скрылась под одеждой, и нимфа затянулась. Глубоко втянула воздух, собирая послевкусие боли и томные выдохи змеи.
- Нет, - она качнула головой. Выдохнула - вьющийся сигаретный дым окутал лицо Амфисбены, - совсем нет. А если отгрызть… 
Нимфа положила тлеющую сигарету на край столешницы. С безмятежной улыбкой, медленно склонила голову сначала к одному плечу, потом к другому. И так же медленно подалась к Амфисбене. Боль снова принесла в этот увядающий бар краски – ярко-алые вспышки перед глазами, мучительно тягучие от расходящейся кожи и сухожилий. Натяжение становится все сильнее, бьет электрическими импульсами в мозг. Расходится чистейшим болезным наслаждением.
Ах, Герми, как жаль, что ты этого не чувствуешь….
Салмакида сорвала еще один выдох с губ Амфисбены. Забирая дыхание, она была готова поделиться – дрожью, ощущением искрящих от боли нервов. Обмен должен быть равноценным, не так ли?
Если бы змея захотела уйти, поврежденная рука не оставляла нимфе не единого шанса ее удержать, но глубоко внутри Салмакида знала, что это не нужно. Амфисбена останется – ее точно так же притягивали смерть и грязь, порок и безумие. Салмакида упивалась блеском на дне ее зрачков, неугасимой жаждой бешеного животного.
Плоть ладони расступалась перед лезвием ножа. Донельзя обостренное восприятие нимфы позволяло ей прочувствовать каждую деталь в отдельности: как нагретая ее теплом сталь ласково гладит свежий срез плоти, как рвутся мышцы, как остро щиплет губы от яда Амфисбены.
И насладиться полным ощущением.
Рывок – и тонкая кожа меж пальцев лопнула. Салмакида отстранилась. Облизнулась, улыбаясь.
- Вот теперь было больно.

[NIC]Salmacis[/NIC][AVA]http://3.firepic.org/3/images/2014-08/10/fly0zpo96dla.jpg[/AVA]

Отредактировано Hermaphroditus (2014-10-04 21:38:34)

+4

5

- Салмакида... Салмакида... - шептала Амфисбена в поцелуй на выдохе, на самом дне дыхания и остатках кислорода. Только так получалось произнести это имя достаточно томно.
Она отодвигалась, утекала из контакта - танцем, колыханием ленты из дыма, текучим движением охотящегося зверя. Заставляла тянуться вслед и расширять дыру в собственной руке. Наслаждалась чужой болью, которую можно было черпать прямо из безумной черноты зрачков нимфы. Отравляла каждым соприкосновением губ и языков, счастливо улыбаясь.
- Милая, сладкая, безумная Салмакида.
Амфисбена не говорила - мурлыкала, будто её истинной формой была дымчато-чёрная кошка. Со втянутыми пока когтями.
"Хочешь, я спрячу тебя в своём желудке, и ты никогда не испытаешь боли? - сказала бы она, если бы была чуть самоуверенней и голодней. - Ты всегда будешь получать реки крови - такие богатые жертвоприношения вряд ли происходили в твою честь раньше, маленькая нимфа. Я спрячу тебя, обовью, поглощу, и мы будем вместе всегда. Ты ведь любишь быть частью чего-то?"
Шёпот тьмы в душе. Амфисбена только улыбалась, слизывая вкус сигарет и крови с губ Салмакиды.
Той было больно и сладко, и вдохновляюще до чрезвычайности. Ах, эта поэзия рвущихся сухожилий. Ах, этот шёпот кожи и смех льющейся крови. Нимфа не щадила никого, себя - в том числе.
Будто лопнула натянувшаяся струна - ей удалось освободиться. Теперь она могла продолжать убийства без помех.
Чем больше она убивала - тем больше было еды для одной плотоядной змеи. Прекрасный симбиоз.
- Больно? Это хорошо, - улыбнулась Амфисбена, облизывая губы. - Ты не возражаешь, если я поем?
Не требующий ответа вопрос. Салмакида создавала шедевры из крови и потрохов. А когда они переставали дышать, теряла интерес. Она вряд ли бы стала отказывать в том, чтоб кто-то насладился её стараниями.
Амфисбена повела плечами, сладко застонала, стряхивая с себя человеческий облик. Раздался звук, похожий на вздох распоротого шёлка. Под треснувшей кожей тёмными изумрудами блеснула чешуя.
Силуэт Карлы изменялся, удлиняясь, вытягиваясь. Лишаясь уже ненужных конечностей. То тело, что проступало под человеческим, было идеально приспособлено для охоты, для удушения, для того, чтоб вызывать дрожь у таких вкусных двуногих, лишённых перьев.
Амфисбена изменилась, став собой. Прежними остались только её глаза.
В них горел голодный огонь.
Две головы действовали будто бы независимо друг от друга: одна зависла перед лицом Салмакиды, опираясь о её плечо, вторая скользнула к скоплению изуродованных тел.
- Как тебе нынеш-шняя погода? По-моему, могло быть и потеплее. Намного теплее. Лучш-ше вс-сего, ес-сли бы навалилас-сь зас-суха, - светски произнесла Амфисбена, языком пощекотала нимфе горло - опасно, тревожаще. Исследуя, осязая, невероятно чувствительным языком пробуя запах и тепло. Она прошлась по губам нимфы, собрала кровавые брызги со скулы. - Вкус-с-сно!
Сложно было сказать, что конкретно её восхитило. Одна голова наслаждалась кровью с оттиском безумия. В пасти другой исчезал мужской ботинок. Не пустой, разумеется. Последней скрылась голень с вызывающе торчащей костью.
Передохнув лишь секунду, змея продолжила трапезу. Благо, было из чего выбирать. На полу то и дело попадались комья внутренностей, только и ждущие того, кто оценил бы их по достоинству. Амфисбена очень, очень ценила.
После кровавого салата она нацелилась на крупного мужчину, что наполовину свешивался со скамьи. Он пах смесью ужаса, агрессии, алкоголя, пота и мяса. И был до сих пор горячим. Змее он казался почти живым, на грани. Почти - неуклонные химические процессы уже начали своё дело в недрах его могучего тела. Содержимое его органов, раздавленных, разорванных в клочки ужасным ударом, вступало в сложные реакции внутри брюшной полости. К ним примешивались первые признаки смерти, зарождающиеся трупные изменения.
Этот плод даже в желудке продолжит раскрывать всё новые соцветия вкуса.
Амфисбена обследовала его с ног до головы. Широкоплечий. Массивный. Придётся потрудиться, чтоб проглотить его, уйдёт много времени.
Вспомнив о своей подруге, оставшейся в компании второй головы, она схватила с пола отрубленную руку. Передала сама себе из пасти в пасть (двойная доза яда, мм) и подняла на уровень взгляда Салмакиды.
- Будеш-шь? - спрашивать пришлось той головой, что была ближе к полу. Вторая только сверкала глазами, сжимая в челюстях скрюченную кисть, на безымянном пальце которой красовалось обручальное кольцо.
Как символично. Как двусмысленно.
Амфисбена текуче и стремительно обвилась вокруг Салмакиды. Обтянула её собой, начиная с ног, обхватила спиралью: колено, бедро, поясница, талия, грудь, шея. Слилась с ней в самом крепком и нежном объятии на грани удушья. Чешуя скользила по коже - с шелестом, по коже - с шорохом.
Амфисбена потёрлась о щёку нимфы чувствительной мембраной сбоку головы, которая позволяла прибегать к термолокации. Провела пальцами мертвеца по губам, снова перемазав Салмакиду в крови, будто не слизывала её старательно пару минут назад.
На обвитие-объятие ушла почти вся её длина, свободными остались лишь пара метров, которые требовались, чтоб заглотить здоровяка.
- Вкус-с-сно! - снова повторила змея, блаженно вздохнув.
И снова было непонятно, о чём.
Только одна пасть сжимала обрубок руки, пахнущей порохом. Только вторая наползала на труп мужчины. Только чешуйчатые кольца с игривой угрозой сжимались вокруг тела нимфы, её тепла, запаха и жажды.[AVA]http://sd.uploads.ru/pL7l6.jpg[/AVA]

+2

6

Процесс изменения Амфисбены завораживал, отзывался темным восторгом в каждом уголке черепушки сумасшедшей нимфы – она смотрела на метаморфозы змеи с такой же искренней радостью,  с которой дети встречают разряженного толстяка с белой бородой. Распахнув глаза, со счастливой улыбкой на приоткрытых губах.
В улыбке Салмакиды таилось концентрированное безумие.
Она подумала, что непременно запишет его, чтобы пересматривать снова и снова: как натягивается и рвется тонкая молочная кожа, как из-под нее проступает темная плотная чешуя, как наступает гармония внутреннего и внешнего. Салмакида все еще зачарованно улыбалась: когда раздвоенный язык змеи заскользил по ее горлу, а ядовитые клыки дразнили опасной близостью. Смерть снова мешалась с удовольствием, ожидание с предвкушением. Сильно, ярко  - и тем сильнее хотелось пойти до конца.
Даже когда змеиное тело обвило ее плотными кольцами. Одно усилие – и хрустнет позвоночник. Нимфе было спокойно, словно чей-то воркующий соблазнительный голос шептал ей на ухо, успокаивая. Обещая. Она ловила губами раздвоенный язык и смеялась.
Ощущение человеческих смертей и чужая близость. Восхитительно. Правильно.
И им нужно было продолжить игру. В этой очаровательной истине музыкой по-прежнему звучали чужие смерти и сладкие обещания. Все эти не требующие ответа вопросы, полувзгляды – понимающие,  с оттенком разбавленного тленом порока. Салмакида провела языком по губам, слизывая кровь, которой щедро поделилась с ней змея.
- Это подарок, моя дорогая? – прошептала нимфа, не отводя взгляда от горящих желтых глаз Амфисбены. Она не ела мертвечину в отличие от своей милой подруги – для утоления голода. Ее голод был другим, и сегодня он уже сыто дремал.
Нимфа повела плечами, высвободила руки из-под плотных колец змеи. Провела распоротой ладонью, добавляя влажного блеска темно-зеленой чешуе.  И тут же поняла, что хочет сделать дальше. В яркой вспышке этой мысли она позабыла, что хотела снять с пальца мертвой руки обручальное кольцо. Салмакида потянулась к столешнице, где все еще оставался острый нож-ее-ловушка.
Теперь он ей поможет - только хватило бы сил. Запястьями сжала рукоятку, покачнулась в крепких змеиных объятиях, расшатывая его – с улыбкой, с заново проснувшимся, теперь уже другим голодом. Или безумием – в сознании Салмакиды они переплелись как ублюдочные близнецы в чреве матери, такие милые, такие маленькие. Мама ждала, что родится двойня ангелов, а ее чрево изрыгнуло сросшееся нечто. Порождение дьявола! - люди так поспешны в навешивании ярлыков. Салмакида звонко смеется, и нож, наконец, поддается.
Зубы крепко поперек сжимают рукоятку. Так ее улыбка выглядит еще безумнее.
- Вкуссссссно, - передразнивая змею, проговорила Салмакида. – Вкусссно.
Склонилась к чешуйчатому телу, вновь погладила изувеченной рукой и резко подалась еще ближе. Ей показалось, что она услышала тихий вздох темно-зеленой чешуи, первый сладкий стон выступивших капель крови – тоже темных и оч-чень ядовитых. Порез совсем неглубокий, удар недостаточно сильный. Салмакиде достаточно. Нож со звоном уже упал на пол, а она смотрит на змеиную кровь – как на величайшую драгоценность.
Она чертовски хочет попробовать какая змея на вкус изнутри, и  совсем не думает, что Амфисбене могут не понравиться ее забавы.
Если так – быть может, она успеет удивиться прежде, чем переломится позвоночник.
А пока она слизывала кровь со вкусом яда, и это было лучше любого наркотика. Салмакида чувствовала, как он побежал по венам, как бьет импульсами в растревоженный мозг.
Снова ярко, снова сильно.
- Вкусно, - на выдохе шепнула нимфа.
[NIC]Salmacis[/NIC][AVA]http://3.firepic.org/3/images/2014-08/10/fly0zpo96dla.jpg[/AVA]

+1

7

Амфисбена ела со сдержанной жадностью, как девушка, что слишком давно отказывала себе в сладком, а потом купила большую коробку любимых конфет. Обычная змея провозилась бы дольше и насытилась бы гораздо раньше. Впрочем, обычных змей тут и не было.
Она пожирала вываленные на пол внутренности, целые тела и конечности; чтобы уместить их и дотянуться до следующего блюда, приходилось всё больше распускать кольца, удерживающие Салмакиду. Уже три трупа исчезли в бездонной пасти - только хруст ломающихся, расплющиваемых костей и довольное шипение отмечали их судьбу. Амфисбена не удержалась и заглотила даже ту руку, что предлагала в качестве подарка, - уж очень соблазнительно кровь щекотала глотку.
Съеденное распирало её изнутри, проступало заметными утолщениями. Можно было оценить ширину плеч жертв, остальное утрамбовалось в единый бесформенный ком, который медленно продвигался к центру тела.
Амфисбена сыто потянулась, задумалась было, не съесть ли ещё немного, пока есть возможность. И ахнула, разом взвившись, сжав нимфу в стальной хватке. След ножа кровоточил, истекал тёмно-бордовой, смертельно опасной жидкостью.
- Не ш-шали, милая, - прошелестела Амфисбена, пронзительно, в четыре глаза, наблюдая за тем, как Салмакида вылизывает порез. Прекрасное в своём неприкрытом эротизме сочетание: чёрная матовая чешуя, единственный отблеск на которой - кровь, и нежный розовый язык, скользящий по ней.
А ведь Салмакида вполне могла нанести и более серьёзный удар. Она безумна, она опасна, она потрясающая.
В этой игре было очень много адреналина и возможностей. Амфисбена могла переломать нимфе все кости, задушить, сожрать, а та... о, никому не ведомо, что взбредёт ей в голову. И бар, превращённый в бойню, наглядное тому подтверждение. Она всего лишь заглянула сюда - и вот уже в воздухе витает такой концентрированный запах смерти, что он оседает на языке, горчит. Кажется, плюнь - и слюна будет розовой от крови.
Ткнувшись головой в пораненную руку нимфы, Амфисбена прошлась по ране языком. Она могла ощутить биение вен, трепет взрезанных мышц. Вкус безумия в первозданной форме. Она так увлеклась, что язык прошёл насквозь, затрепетал с другой стороны ладони.
Действительно, очень, очень вкусно.
Жаль, что уже пора.
Движения змеиного тела становились всё медлительней, тяжелей. Уже никто не назвал бы их грациозными. Трапеза выдалась сытной, теперь следовало забиться в безопасный угол и начать переваривать съеденное.
С трудом распутавшись с Салмакидой и не придавив её насмерть лишь чудом, змея отползла за стойку. И через полминуты шорохов и вздохов оттуда вышла красотка Карла. Точно такая же, какой она была, придя сюда. Разве что щёки разрумянились, а узкое платье чуть сильней натянулось на талии. Что происходило со съеденными телами при смене облика, оставалось загадкой без ответа. Впрочем, были и другие. Например, где прячутся семьдесят с лишним килограмм, составляющие разницу между весом Амфисбены в человеческом и змеином облике.
Когда дело касается красивой женщины, способной в один присест сожрать три трупа, лучше не допытываться слишком сильно.
Каблуки процокали к выходу. Амфисбена задержалась у порога. Она засыпала на ходу, но ещё держалась. Впереди маячил долгий путь до убежища, где можно было спокойно впасть в летаргию, бросив все ресурсы организма на пищеварение. Тяжёлый, мучительный и какой-то глухо-приятный процесс. Так должно. Так велит инстинкт, этого требует тело.
Славный был ужин.
- Спасибо за еду, дорогая. Когда снова разгуляешься, звони мне, - изобразив рукой телефонную трубку, Амфисбена чарующе улыбнулась, послала Салмакиде воздушный поцелуй и исчезла.
В открытую дверь ворвался вой сирен.
[AVA]http://sf.uploads.ru/i6Ag8.png[/AVA]

+1

8

И все рано или поздно заканчивается… Любая шалость, любая игра. Только безумие Салмакиды вечно – протянулось сквозь пыльные тысячелетия, сворачиваясь плотным коконом вокруг нифмы, вырезая на страницах истории ли, в памяти людей ее деяния.
В ее голове – биение крыльев мотылька о раскаленную лампочку. Сильно, больно и, наконец, свободно, когда крохотное создание падает вниз с опаленными крыльями в свою маленькую вечность, где он за сотую долю секунды заново переживет недолгое существование от личинки до опаляющего, губительного и непреодолимо привлекательного жара раскаленного электрического солнца.
Салмакида тоже была мотыльком. Трупной бабочкой на игле безвременья. В ее мыслях – шепот звезд, далеких как вечность, ярких как затаенное желание и ослепительных подобно шелесту лезвия по обнаженной коже. Ее касание – тлен, невыводимая зараза. Можно вырвать с корнем, можно вырезать до основания, но забыть – никогда.
Голод обрастал сладкой сытостью, темно-зеленая чешуя – тонкой, как последний вздох, человеческой кожей. Со стуком каблуком и запахом теплой крови Амфисбена растворилась в дурманяще-темной ночи. Где-то там, на высоком небосклоне среди сизых мазков ветхих облаков, смеялась проказница-луна, и Салмакида счастливо улыбалась ей в ответ.
От яда все еще щипало губы, нимфа облизнулась. Посмотрела на изувеченную кисть и покачала головой. Никуда не годится, в отличие от другой, где регенерация уже сделала свое дело. Салмакида медленно склонила голову сначала к одному плечу, затем к другому, разминая плечи под вой полицейский сирен.
Хорошая ночь. Когда она закончится, солнце увидит еще больше мертвых людей.
Салмакида вытащила сигарету, щелкнула зажигалкой. Сделала первый шаг по направлению к выходу, переступая в четко выверенных танцевальных па с одной ей видимым партнером. Шаг, другой, поворот… Тихий голос нимфы вплелся в пронзительную песню полицейских сирен.
Sun comes up
Еще шаг. Затяжка. Улыбка своему отражению в уцелевшем зеркале за барной стойкой. Она была одна, но отчетливо видела своего партнера. Он менялся с каждым шагом. Амфисбена, ее кожа потекла горячим воском, волосы клочьями лезли с очаровательной головки, пока не остался опутанный мышцами и плотью скелет. На нем расцвели черные узоры, сложились в рисунки-предсказания, рисунки-пророчества, и вот уже она ведет свое альтер-эго, а он по-прежнему боится, пусть и не может отвести взгляд.
We laugh and we cry
Поворот, лицо Герма набухло белесыми язвами. Вперед, в кухонную дверь, где много неразделанного мертвого мяса. Герм раздулся, захлебнулся и прорвался мириадами жирных личинок. Несколько мгновений эта единая копошащаяся, дрожащая масса держала форму, и Салмакида чувствовала, как ее руки проваливаются внутрь ее нового партнера…
А потом он рассыпался белым шевелящимся ковром.
Sun goes down
Перебитые газовые шланги зашипели растревоженными змеями. Со столешницы нимфе подмигнул веселый парень немного за сорок. Джек, мать его, Дэниэлс. С блуждающей улыбкой нимфа взяла бутылку виски, отвинтила зубами крышку. Вкусный. После яда змеи – слабоват. Салмакида перевернула бутылку горлышком вниз, и янтарная жидкость потекла на пол.
Шаг, другой. Чиркнула зажигалка.
And then we all die.
Мертвый бар за спиной Салмакиды взлетел на воздух. Темнота и огонь – беспроигрышное сочетание.
Нифма довольно улыбнулась старой подруге-луне.
[NIC]Salmacis[/NIC][AVA]http://3.firepic.org/3/images/2014-08/10/fly0zpo96dla.jpg[/AVA]

Отредактировано Hermaphroditus (2015-01-03 00:46:33)

0


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных флэшбэков и AU » (07/12/2013) Friendship and mass murders are magic


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC