In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (27.01.2014) Сторож брату своему


(27.01.2014) Сторож брату своему

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Время действия: 27 января 2014 года
Участники: Энлиль, Эрешкигаль
Место событий: Нью-Йорк, квартира Риты Кастро
Описание:
"Будет тебе царство", - сказал папа Ану в первый раз и отправил дочь в преисподнюю.
"Будет тебе царство", - сказал папа Ану во второй раз и отдал сыну власть над небом и ветрами. И, поделивши по справедливости, удалился на покой.
Брат и сестра делили дальше. Надземное и подземное. Сына. Обиды. Упрёки. Угрозы.
Пока наконец не встретились.

Отредактировано Ereshkigal (2014-08-26 00:03:42)

0

2

На закате январского дня Энлиль шел по Нью-Йорку с букетом, горевшим алым пламенем у него в руках. Это были маки, ярким пятном выделявшиеся на фоне серых улиц мегаполиса. Найти маки в Нью-Йорке зимой оказалось намного сложнее, чем достать наркотики. Настолько сложнее, что Энлиль предпочел воспользоваться божественными навыками и посетить маковое поле в родных широтах.

У шумера были собственные представления о том, как может и как должен сложиться этот визит. Будет ли Эрешкигаль рада ему? На этот вопрос Энлиль отвечал для себя однозначно: несомненно. Покажет ли она это? Здесь линии вероятности начинали сбоить. В любом случае, этот визит дорого обойдется ему, когда о нем узнает Нинлиль, а владыка воздуха отчего-то не сомневался, что она узнает. Кроме того, был еще Намтар, а Энлиль не взялся бы утверждать, насколько доверительные отношения его старший сын поддерживал с матерью. По крайней мере, было понятно, что они общаются. И если общаются достаточно близко, Энлилю это сулило новые осложнения. Так или иначе, разговор с Эрешкигаль должен был прояснить ситуацию.

На улице, по которой он шел, поднялся ветер, и шумер улыбнулся. Ветер срывал последние коричневые листочки с редких деревьев, заставлял прохожих кутаться в шарфы и трепал полы тонкого пальто Энлиля, но удивительным образом не касался лепестков цветов в его руке. Люди этого не замечали, и вовсе не потому, что владыка воздуха прикладывал к этому какие-либо усилия – он этого не делал. Люди были попросту слишком увлечены собой, чтобы обращать внимание на других. Тем более на такие мелочи.

Путь до двери нужной квартиры Энлиль проделал точно так же, чисто человеческим способом – на своих двоих. Отсюда он уже чувствовал присутствие Эрешкигаль. Похоже, уединение ей наскучило: в Америке сестра обосновалась в многоквартирном доме, хотя несомненно могла бы позволить себе частный особняк, если бы только захотела.

Эрешкигаль, конечно, уже знала, что он пришел, однако, решив соблюдать формальности до конца, Энлиль поднял руку и коснулся кнопки дверного звонка. После этого он отступил на шаг и с небрежной элегантностью привалился плечом к стене.

– Я же обещал, что приду, – сообщил глава шумерского пантеона – с намеком на улыбку и не торопясь отлепляться от стены, неспешно окидывая Эрешкигаль взглядом с ног до головы. – Чудесно выглядишь, сестренка.
Энлиль, наконец, перестал подпирать стену, выпрямился, сделал несколько шагов навстречу и без долгих церемоний вручил богине ярко-красный букет.
– Могу я войти? – осведомился он, как если бы это имело значение, и, перехватывая взгляд Эрешкигаль, подступил к ней еще на полшага.

+3

3

Эрешкигаль не ждала гостей. Нет, она не сомневалась, что однажды Энлиль выполнит обещание, просто привыкла видеть его раз в пять тысяч лет. Брат не назвал никакого срока, а значит, имел полное право явиться году этак в 7024-м. Или 7025-м, когда Нинлиль отправится на шоппинг куда-нибудь на Юпитер. К тому времени технологии позволят, почему бы и нет.
Собственное общество её нисколько не тяготило. Поначалу было непривычно без стенающих мертвецов вокруг, без демонической стражи, обходящей дозором пустынные земли Иркаллы. Ещё не хватало страдальческого лица Нергала, явно выражавшего всю скорбь еврейского народа, и молчаливого присутствия сына. Но это были мелочи - главное, что получилось вырваться из своего почётного заточения, которое отец упорно величал "царствованием". Она была свободна и могла жить для себя, но почему-то снова не получалось. Встреча с братом разбередила старые раны, и Эрешкигаль ещё долго после своего путешествия в Альпы бестолково металась по комнатам. Вспоминала холодный ветер, который казался почти горячим для её стылого лица, помнила ладони Энлиля на своих плечах, помнила это "Я приду", и ей хотелось кричать. Беззвучно, сбивая криком луну с небес, чтобы всему миру было так же темно и горько, как ей самой. А ведь не о чем было горевать, Эрешкигаль получила всё, что хотела. Всё ли? И сердце в груди было тяжелее камня, будто бился о рёбра кусок гранита, с каждым вдохом причиняя боль.

Она не могла забыться, хотя пробовала. На подоконнике в гостиной выстроилась целая батарея разнокалиберных бутылок, но жалкое человеческое пойло не могло дать даже временного облегчения. И Эрешкигаль передумала становиться алкоголичкой. Наркоманию она отмела как занятие чрезвычайно затратное и решила освоить какое-нибудь полезное в хозяйстве дело. Так богиня подземелий, хозяйка заблудших душ стала учиться вязать. Первые изделия были отвратительны. Вторые просто ужасны. Третьи казались очень сносными носками, если не знать, что это варежки.

В тот вечер, когда глава шумерского пантеона решил навестить свою сестру, Эрешкигаль увлечённо щёлкала спицами. По ковру катался клубок чёрной шерсти, завязывая на пряже здоровенные махристые узлы, но богиня не обращала внимания на такие мелочи. Криво, но старательно вывязанный шарф предназначался в подарок Намтару, чтобы хоть как-то продемонстрировать материнскую любовь, и поэтому Иркалла не сразу почувствовала присутствие постороннего на своей территории. Строго говоря, Энлиль не был посторонним, узнать его было несложно. Когда Эрешкигаль всё-таки сообразила, кто пожаловал, спицы выпали из разом ослабевших пальцев. Женщина вскочила с дивана, но дальше порога гостиной не ушла, дрожа в ожидании, пока в квартире не раздастся прерывистая трель звонка. Надо было открыть дверь, но... Но Эрешкигаль не могла пересилить себя. Она была не готова к встрече с братом. Прошло несколько мучительно долгих мгновений, и богиня почти бегом помчалась к двери. Боялась: уйдёт.
К счастью, Энлиль обладал достаточным терпением, чтобы подождать у двери секунд двадцать. И, когда дверь наконец распахнулась одним нервным рывком, Иркалла появилась на пороге. Стремительно, на глазах белея, не отводя от Энлиля настороженного взгляда, не веря, что он всё-таки пришёл.
- Я не знала... - голос получился и вполовину не таким язвительным, как она хотела. - Кхм. То есть, я не знала, что ты явишься ещё в этом тысячелетии. Заходи, раз пришёл.
Прижимая букет к груди обеими руками, мрачная богиня, всё ещё продолжая бледнеть, больше походила на девчонку, чем на хозяйку царства мёртвых. Она посторонилась, пропуская брата. Эрешкигаль вдруг пришло в голову, что синяя пижама в мелкий цветочек - не лучший наряд для встречи главы пантеона, даже если он ближайший родственник. Но отступать и прятаться было уже поздно.
- В гостиную, - пригласила богиня, почти не разжимая губ. - И не наступи на клубок.
Она отконвоировала Энлиля до гостиной, одним движением ноги затолкала корзину с пряжей под диван и постаралась придать себе как можно более свирепый вид.
- Может быть, ты хочешь о чём-нибудь поговорить со мной? Что-нибудь сказать мне, например? - вот так туманно начала светскую беседу гостеприимная Эрешкигаль. - Может быть, даже что-нибудь объяснить мне?
Например, зачем понадобился весь этот балаган с Сетом. Хотя послушать, как брат вырвался из-под надзора своей ничуть-не-ревнивой жены было бы куда интереснее.

Парадный портрет

Грозный и страшный вид, подобающий владычице подземелий. Причёска приличествует торжественной встрече главы пантеона: волосы сильно взъерошены, по обеим сторонам лица выбиваются вьющиеся прядки, остальное убрано в хвост. Одета в парадную синюю пижаму в царственную мелкую незабудочку. Босиком. Нянчит подаренный букет.

+2

4

[AVA]http://s8.uploads.ru/kw9Yq.gif[/AVA]Дарить  Эрешкигаль цветы было делом непростым и трудоемким: для хрупких растений холод Иркаллы губителен, и букет алых маков неминуемо начал бы блекнуть и слабнуть, едва оказавшись в ее руках, если бы Энлиль не напитал его своей собственной животворящей энергией. Его сил всегда хватало на то, чтобы расплавить льды подземного мира – в том числе и в переносном смысле. Он подозревал даже, что это была одна из причин – возможно, неосознанных – по которым Эрешкигаль тянуло к нему.

Усеянная незабудками пижама смотрелась на сестре фантастически, и Энлиль не смог, да и не захотел отказывать себе в удовольствии задержать на ней взгляд подольше. Суровая повелительница Иркаллы в милом домашнем наряде и со спицами в руках. Кому рассказать – не поверят. Разве что представят наколотые на спицы глазные яблоки несчастных смертных или нити кишок вместо пряжи… Энлилю, определенно, достался эксклюзив.

Войдя в квартиру, глава шумерского пантеона скинул шарф и пальто, оставив их на вешалке возле двери, и последовал любезному приглашению Эрешкигаль переместиться в гостиную. Решив, что диван его вполне устроит, Энлиль с удобством разместился у правого подлокотника, закинув ногу на ногу, а руку – на диванную спинку. Не очень убедивший его наезд сестры владыка воздуха выслушал с приличествующей верховному богу невозмутимостью, а когда она закончила, кивком указал на букет в ее руках.

– У тебя есть ваза? Цветы будут признательны тебе, если ты поставишь их в воду.
И это вместо того чтобы смутиться или хотя бы напустить на себя покаянный вид.

– А у тебя уютно, – оценил Энлиль и не покривил душой – потому что ему было с чем сравнивать. Обстановка в Иркалле по степени комфорта была несопоставима даже с пыточным подвалом, и любое жилье на ее фоне выглядело милым семейным гнездышком. Впрочем, в данном случае дело было в самой хозяйке квартиры: будь вокруг хоть одни лишь голые бетонные стены – Эрешкигаль в ее очаровательной пижаме выглядела до неприличия тепло и миролюбиво – и имела полное право возненавидеть брата за то, что он застал ее в таком образе. Конечно, в том случае, если он сам поведет себя неправильно. Энлиль не позволял себе обманываться – в гневе Эрешкигаль была страшна. И, что еще хуже, по-женски изобретательна.

– Разумеется. – В кои-то веки соблаговолил ответить Энлиль, однако требование объяснений интерпретировал по-своему.
– Возможно, вместе с приглашением действительно следовало напомнить тебе, что Новый год – семейный праздник, – признал он. – Но что-то подсказывает мне, что тогда я бы тебя на нем не увидел. А мне хотелось.

Веский аргумент, согласитесь. Главное еще не уточнять, насколько хотелось и почему, а то ведь обязательно вылезут какие-нибудь (ну ладно – вполне определенные) корыстные мотивы, Эрешкигаль поймет, расстроится, и эту славную квартирку уже ничто не спасет, потому что расстроенная богиня – это даже хуже, чем богиня во гневе. Так, во всяком случае, полагал Энлиль.

Впрочем, пытаться скрыть от сестрицы очевидные корыстные мотивы было и вовсе нелепо, но эту проблему владыка воздуха решал для себя элементарно: он ничего не скрывал – просто не говорил лишний раз о том, что и так известно. Правильно расставлять акценты всегда полезно, это часть дипломатического искусства – а без него в божественных буднях, как известно, никуда.

+1

5

Эрешкигаль было холодно уже очень давно. Туманы Иркаллы выстудили кровь, и богиня иногда сомневалась, к кому себя причислить - к живым или к мёртвым. Иногда зеркала играли с ней дурные шутки, показывая оскаленный череп вместо красивого женского лица. Иногда стёкла комнаты изнутри покрывались инеем, который исчезал, стоило Эрешкигаль задержать взгляд на окнах. Ей так хотелось согреться, но на это нужно было очень много тепла - больше, чем мог предложить кто-нибудь из смертных. Или даже богов. У Энлиля получилось бы, у него одного, но брат всегда был слишком далеко.
Дело было даже не в разделявшей их границе мира живых и мира мёртвых. Расстояние увеличивалось с каждой пролитой слезой, с каждым упрёком, с каждым несказанным словом. Досталось и Нергалу: хозяйка Иркаллы презирала мужа не за какие-то недостатки и даже не за дурной характер, а просто потому, что он не был Энлилем. Когда-то богине казалось, что отнять сына у владыки воздуха - это хорошая идея, которая поможет ей и утолить своё одиночество, и наказать обидчика.
Это была очень, очень плохая идея, но осознание этого пришло намного позже момента, когда ещё можно было исправить хоть что-то.
И вот теперь они снова оказались на расстоянии вытянутой руки, хозяин надземного мира и хозяйка подземного. И Эрешкигаль хотелось верить, что пропасть между ними начинает сокращаться. Женщина села на край дивана, отодвинула спицы подальше, чтобы Энлиль не переживал, что одна из них окажется у него в глазнице. Пока у Эрешкигаль такого желания не возникала, но за свои последующие действия даже она ручаться не могла.

Иркалла слушала, и слов брата казалось до обидного мало. Они ведь не виделись так долго, а встреча на Новый Год - это просто семейное позорище, а не семейное сборище. За эту встречу Энлиль как раз и заслуживал спицей в глаз, но пока богиня хорошо себя контролировала. Обида немного притупилась, но не исчезла совсем. Возможно, она пропадёт, если выговориться - по крайней мере, именно такой совет дают человеческие психологи. Богиня решила рискнуть: в словах брата она как раз увидела отличную зацепку к своему будущему монологу.
Эрешкигаль вскинула чёрные глаза, и взгляд из рассеянного стал внимательным. Не изучающим даже, а как будто ощипывающим.
- Ты был мне нужен, Энлиль, - начать говорить было сложнее всего. - Я долго ждала момента, когда смогу выйти на поверхность, потому что знала - только здесь мы встретимся. А ты позвал меня на праздник, где рядком сидели эти две клячи, которые терпеть меня не могут. Само их присутствие было для меня невыносимо, но я осталась только ради тебя. Только потому что ты меня позвал - и именно поэтому за тобой двойной долг, братец. Я никогда не отличалась терпением, но время научило меня ждать. Так что давай считать, что в горы вместо меня приходил кто-то другой, и сейчас - первая настоящая наша встреча.
Эрешкигаль пересела поближе к Энлилю, поджала под себя ноги. Она чувствовала, что не говорит самого главного, но не знала, как подобрать слова. Легко ли сказать брату, как искренне и нежно она его ненавидела все эти века. Легко ли сказать, что несмотря на все обиды она помнила его и ждала встречи. Эрешкигаль не желала Энлилю добра, но он был ей слишком дорог, чтобы просто отпустить и забыть. Или отомстить и забыть.

Причин для мести могло найтись множество. Такая женщина, как дочь Ану, могла бы за минуту насчитать добрых три дюжины для немедленной расправы над обидчиком. О чём она немедленно и в самых вежливых выражениях сообщила брату:
- Ты вёл себя как полный придурок, Энлиль. Я знаю, что ты решал проблемы пантеона, но мне - МНЕ - плевать на пантеон. Если все они вдруг сдохнут прямо завтра, я с радостью приму их в Иркалле и засуну в самое тёмное и вонючее подземелье.
Эрешкигаль поправила воротничок пижамы, чтобы незабудочки не очень помялись, и продолжила.
- Всё, что я сделала тогда, я сделала ради тебя. Поэтому перестать по-уродски вести себя по отношению ко мне. Твоя дипломатия здесь, в моём доме не работает. Больше никогда - НИКОГДА - не решай свои проблемы за мой счёт. Просто приди и попроси. Не переломишься.
Она вдруг поймала себя на том, что незаметно подсаживалась всё ближе и ближе к брату, а её ладонь то и дело касалась его запястья. Эрешкигаль и правда было слишком холодно. Слишком долго она была совсем одна.

Отредактировано Ereshkigal (2014-08-30 00:08:08)

+1

6

[AVA]http://sd.uploads.ru/oyNeS.png[/AVA]Да, такого тоже можно было ожидать. Не то чтобы Энлиль на это рассчитывал, но это было далеко не худшее, чем  его могла встретить Эрешкигаль. Правильно сделал, что пришел без предупреждения.

Впрочем, зная шумерские нравы, ситуация еще могла круто измениться, и в этом смысле неизбежно возникали  опасения, что перемены будут не в лучшую сторону. Во всяком случае, пока сестра была настроена мирно. Более того – Энлиль получил порцию откровения, граничившего с признанием. Признанием, в котором на самом-то деле не было ничего нового – разве что до сих пор ему еще не случалось обрести форму в словах.

Верховный бог шумерского пантеона по-хозяйски, но вместе с тем деликатно забрал у владычицы загробного мира подаренный букет и положил его на спинку дивана. Ничего, не завянет. Не быстрее, чем в руках богини царства мертвых.

Когда сестрица закончила свою отповедь – на более воинственной ноте, чем начинала – Энлиль, не меняясь в лице, поднял руку и коснулся выбившейся из хвоста прядки волос Эрешкигаль, скользнув кончиками пальцев по ее щеке. Там, в Альпах, она точно так же отдала ему частицу холода, который успел стать ее верным спутником, – здесь Энлиль подарил сестре толику своего тепла, которое когда-то было знакомо ей самой. Только это было безмерно давно.

– Я знаю, Эрешкигаль, – сказал он, на мгновение отказавшись от привычного насмешливого тона.
– Иди сюда, – позвал Энлиль и, не дожидаясь, потянул сестру к себе так, чтобы ее плечи в голубых незабудках в конечном счете оказались под его рукой, а висок – возле его щеки.

– Ты просила меня прийти, чтобы поговорить, – давай поговорим. – Он погладил плечо Эрешкигаль. – Мы слишком хорошо друг друга знаем, чтобы играть в кошки-мышки, поэтому я не буду прибегать к своей, как ты это называешь, дипломатии.
Речь Энлиля была спокойной и не слишком поспешной, без явно выраженных эмоций.
– Твое пожелание я понял и учел. – Это было самое точное слово, как нельзя более справедливо отражавшее суть намерений шумера по этому поводу: обещаний, которые может не сдержать, он предпочитал попросту не давать.

– Но не говори мне, что я должен делать, Эрешкигаль. – Ладонь Энлиля ненадолго замерла на плече богини подземного мира, легко сжав его, в то время как шумер попытался поймать взгляд сестры и посмотрел на нее сверху вниз – сам так усадил. Звучало это, впрочем, вполне мирно, хотя действительно больше походило на запрет или предостережение, чем на просьбу. С просьбами у Энлиля как-то не сложилось.

– Лучше объясни мне, – продолжил он, пока Эрешкигаль не успела вмешаться, – чего ты на самом деле хочешь? Ты лучше других понимаешь, что мы во многом ограничены именно там, где желаем этого менее всего. Но мир сильно изменился. Теперь стало легче повлиять на сознание людей, даже не прибегая для этого к божественным силам. Только нужно четко понимать, к чему стремиться. Исправлять ошибки всегда одинаково сложно – проще их не совершать.

Призывом к действию слова Энлиля не были. Ему лишь хотелось, чтобы сестра четко и всецело определилась со своей позицией и тем самым задала своеобразную систему координат – которой он, возможно, постарается придерживаться. Если сочтет ее подходящей.

+1

7

"Иди сюда". Вот так, значит? Мне будет тепло, подумала Эрешкигаль, и не стала сопротивляться. Безвольно, как кукла, она откинулась на плечо брата и замерла, чувствуя, как отступает холод и сердце начинает биться быстрее. Женщина прикрыла глаза, даже не пытаясь притвориться, что ей интересно слушать. По большому счёту, было неважно, что сейчас скажет Энлиль. Главное, что он наконец-то здесь. И - невиданное дело! - богиня даже рискнула пошутить.
- Знаешь, я сейчас могла бы подать на тебя в суд, - сказала она с лицом серьёзным, как надгробный памятник. - За нарушение личного пространства. Американцы обожают судиться, знаешь ли.
И прибавила:
- Идиоты.

Холод отступал мучительно больно, как если бы в жилы, забитые колотым льдом, вдруг хлынула горячая кровь. Эрешкигаль вздрогнула, когда ладонь Энлиля остановилась на её плече, и приоткрыла глаза.
- Мне так скучно, брат, - тихо сказала она. - Поэтому я и попросила тебя прийти: мне смертельно, невыносимо скучно. Первое время, проведённое на поверхности, я думала, что скука осталась позади. Мне даже стали нравиться люди!
Женщина хмыкнула, словно предлагая оценить абсурдность такого заявления.
- Но теперь я понимаю, как сильно ошиблась. Они ничем не отличаются от тех жалких созданий, что населяют Иркаллу. Тоже жрут что ни попадя, уныло тащатся по своим делам и убивают отпущенное им время. Мне никогда их не понять.

Эрешкигаль чуть повернула голову, встречаясь с Энлилем взглядом. И во взгляде было почти осязаемое мучение, страшная смертная тоска - взгляд того, кто долго шёл к цели и ничего не нашёл в конце пути.
- Я не буду говорить тебе, что ты должен, - богиня будто и не заметила предупреждения. - И что не должен. Просто сейчас мы все в большой заднице, а? Боги больше никому не нужны. Я не беспокоюсь за всю свою дорогую семью, но мне небезразлично, что будет с сыном. Ну хорошо, и что будет с тобой, хотя ты-то точно выкрутишься.
Она резко развернулась, едва не двинув локтем брату в рёбра, обняла его за плечи с неженской силой, как если бы тонула, а он один мог её вытащить.
- Дело в том, что мне всё надоело, Энлиль. Зверски надоело. Я не вернусь в Иркаллу. Но и здесь в одиночестве я оставаться не хочу. Так что у тебя есть пара вариантов. Ты можешь убить меня. Или остаться со мной.

Отредактировано Ereshkigal (2014-09-02 18:46:57)

+1

8

[AVA]http://sd.uploads.ru/oyNeS.png[/AVA]Эрешкигаль подпустила его очень близко – настолько близко, что, рискни Энлиль погладить ее против шерсти, непременно получил бы, как минимум, бурю, как максимум – вечную обиду. Интересно, была ли она такой хоть с кем-нибудь еще? Этот вопрос владыка воздуха предпочел оставить для себя риторическим.

Поддавшись его направляющим движениям, сестра уютно устроилась у него под боком и уже жаловалась на скуку. Скука – страшная болезнь для бессмертных. Энлилю случалось ощущать на себе ее стылое дыхание, которое было намного хуже холода царства мертвых, потому что возникало изнутри, но он всегда успешно отгонял его от себя. Ему это давалось сравнительно легко: обязанности главы пантеона требовали много внимания и не меньше действий с его стороны, поэтому времени предаваться унынию у Энлиля обычно не оставалось. Жизнь постоянно подбрасывала новые идеи и занятия, смешивавшиеся с нестареющими тысячелетними проблемами в причудливом калейдоскопе, постоянно расцвечивавшем повседневность верховного бога шумеров яркими красками. Эрешкигаль, пожалуй, слишком долго жила в своем подземном царстве.

Стоило Энлилю об этом подумать, как сестра вдруг быстро повернулась и вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг, неожиданно жарко и по-шумерски эмоционально. Несколько секунд он смотрел в ее глаза, полные безграничного векового отчаяния, заставившего его поверить в то, что она действительно готова умереть, если он сейчас не протянет ей руку.

– Нет, Эрешкигаль, – сказал Энлиль. – Остаться с тобой я не могу.

«Равно как и убить тебя или отправить назад, в Иркаллу», – прибавил он мысленно.

– Но ты можешь пойти со мной. Если захочешь.

Для Энлиля это могло стать компромиссом, для Эрешкигаль – едва ли. Он ничего не имел против ее присутствия рядом – напротив, оно бы обрадовало владыку воздуха вопреки негодованию его жены. Однако для его сестры это означало неизбежную необходимость видеться с другими родственниками, которых она столь горячо «любила». Если он правильно понял Эрешкигаль, ей было бы больше по душе украсть его у всего остального мира, чтобы скрасить свое одиночество. Это, разумеется, не могло помочь всерьез и надолго, но женщины склонны к мечтам.

– Ты слишком много времени провела в Иркалле. Я думаю, тебе пора вернуться в семью. Но я, конечно, не буду тебя к этому принуждать, – уточнил Энлиль. – Я помню: там же будут «эти две клячи», – он тонко усмехнулся, но быстро сменил тон, вспомнив о другом моменте, который Эрешкигаль, по-видимому, считала важным.

– Не беспокойся за Намтара. Ты же знаешь, он хваткий мальчик. И не уступит мне по изворотливости. – Энлиль сделал короткую паузу: он сомневался, стоит ли продолжать. – Он приходил ко мне на днях. Поверь, он не пропадет.

«Если мир полетит к чертям, он найдет себе место среди них», – подумал Энлиль. Как ни крути, когда Намтар явился к нему с таким апломбом, первым, что почувствовал верховный бог шумеров, была отеческая гордость.

+1

9

Она знала, что брат откажется ещё до того, как ставила вопрос ребром. Не было никаких "или-или", равно как и выбора. Не у него - у неё. Эрешкигаль усмехнулась: снова дипломатия. Каждое слово Энлиля преследовало какую-то цель, ведь верховный бог не может позволить себе говорить просто так, говорить то, что думает.
- Ты не загонишь меня назад в Иркаллу. Не посмеешь, - у неё задрожал голос, и богиня решила помолчать несколько минут. Да, она всегда создавала много проблем, и Ану нашёл способ справиться с дочерью раз и навсегда. Энлиль мог бы поступить так же, как отец. Но он поступил иначе.
- Пойти с тобой? - переспросила Эрешкигаль и засмеялась. Она подумала, что брат шутит, и смеялась до тех пор, пока не поняла, что он говорил всерьёз. Она помрачнела, представляя себе встречу с любящими родственниками. Ей, конечно, было наплевать на них, но они никогда не перестанут плеваться ядом в её сторону. Впрочем, а почему бы и нет?

Женщина представила себе, как кривится красивое лицо Нинлиль, безуспешно пытающейся изобразить радушную улыбку. Как сжимает кулаки Инанна, стараясь сдержаться и не заехать сестричке в глаз. Это могло бы быть даже весело.
- А ведь я действительно могу пойти с тобой, - заявила наконец Эрешкигаль. - Вернуться в семью и всё такое. Осчастливить своим появлением тех, кто прямо-таки дождаться меня не мог. И мне всё равно, рады меня видеть или нет.
Богиня вскочила с дивана и принялась мерить шагами комнату. Клубок чёрной шерсти катался у неё под ногами, и она несколько раз перепрыгнула его, стряхивая нитки с ноги. Идея была безумной, но нравилась ей гораздо больше. Оставались мелкие бытовые детали, которыми не следовало докучать главе пантеона. Но раз уж приглашение исходило от него, то больше и спрашивать не с кого.

Эрешкигаль вдруг резко остановилась, повернулась к Энлилю.
- Мне интересно другое: что ты называешь "вернуться в семью"? Посещать милые семейные собрания и поедать кексики в разноцветной глазури, пить чай, который разливает Нинлиль? Жить по соседству, желать доброго утра и обсуждать с Иштар фасоны свадебных платьев? Мы не люди, братец, которым достаточно уютного дома и белого заборчика. Мы не можем просто так взять и изобразить одну большую и дружную семью, где все друг друга обожают. Разве что до смерти. Скажи мне, как ты представляешь моё возвращение?

Если поразмыслить как следует, все эти боги были для неё чужими. Она почти их не помнила - слишком много времени прошло с тех пор, как дочь Ану спустилась на постоянное проживание в царство мёртвых. Даже Энлиль был далёким и чужим, хотя несколько тысяч лет Эрешкигаль убеждала себя в обратном. По-настоящему имел значение только Намтар. У хозяйки Иркаллы было много недостатков, но никто не смог бы сказать, что она плохая мать.
- Я знаю, что Намтар не пропадёт. К сожалению или к счастью, он немного унаследовал от меня. Но вы, пожалуй, слишком похожи, чтобы поладить. Мне не нужно ничего другого - только бы с сыном всё было в порядке. Я на какое-то время упустила его из виду и сейчас очень жалею об этом.
Богиня наклонилась, подобрала клубок и стала быстро наматывать на него растрёпанную шерстяную нитку.
- Моя семья - это Намтар. Есть ли мне к кому возвращаться туда, куда ты зовёшь?

Отредактировано Ereshkigal (2014-09-11 00:26:14)

+1

10

Эрешкигаль. Богиня подземного мира, владычица царства смерти, холода и мрака, суровая, непреклонная и опасная – такой ее знали другие. Инанна или Нинлиль могли бы добавить к этому описанию еще одну характеристику – «стерва». Однако это тоже были их личные впечатления. Энлиль знал совсем другую Эрешкигаль. Эрешкигаль, скрывавшуюся за агрессивным образом повелительницы царства мертвых, который она вынуждена была поддерживать – с чем успешно справлялась на протяжении тысячелетий. Сестру и мать их общего сына. Женщину. Именно ее он и видел перед собой сейчас.

Сначала Эрешкигаль рассмеялась. Не поверила. Похоже, продолжительное пребывание под землей влияет на образ мышления. И оно настолько вошло у сестрицы в привычку, что теперь ей сложно было рассматривать себя отдельно от Иркаллы. Ничего, пройдет.

Все последующие вопросы Эрешкигаль носили прикладной характер, и это было здраво, потому что кто же покупает кота в мешке. Или, тем более, берет его даром. Между тем, идея возвращения ее захватила: сестра так увлеклась, что вскочила и начала вышагивать по комнате, рассуждая вслух. Про кексики. В глазури. Разноцветной. Энлиль фыркнул, но промолчал, позволив ей высказаться до конца.

– Ты недооцениваешь наши деловые качества, – спокойно возразил он, когда Эрешкигаль договорила. – Мы с Намтаром прекрасно поладим. Уже поладили.

Энлиль полез в карман за сигаретами, предложил пачку сестре и закурил сам.

– Ты говоришь, Намтар – твоя семья. Но он и мой сын тоже. Мой старший сын. Знаешь, я им горжусь, – доверительно поделился шумер, прежде чем сделать затяжку и неторопливо выпустить струйку дыма.

Залог успеха – в правильном выборе времени. Даже всеведущего Ормузда можно победить, если удачно выбрать момент – однажды это у него уже получилось. Эрешкигаль же фактически предоставила Энлилю карт-бланш, когда потребовала от него визита, не условившись о времени. Глава шумерского пантеона воспользовался этим обстоятельством, чтобы использовать в качестве козыря собственный промах. Намтар ведь не должен был догадаться об артефактах и тем более их найти – но во всем есть свои плюсы. Надо только уметь их замечать.

– Намтар будет со мной, – уверенно сказал Энлиль. – Не хочешь его потерять – присоединяйся. Убытков для тебя никаких, а прибыль двойная.

Он усмехнулся сквозь клубы сигаретного дыма.

+1

11

Эрешкигаль оказалась на грани истерики. Она не знала, что делать. Можно было вытолкать брата за дверь, угрожая ему втыканием спицы куда-нибудь, куда он не одобрит. Вытолкать - и продолжать страдать в одиночестве, ждать писем от сына и, как всегда, ничего не получать. Можно было броситься Энлилю на шею и улыбаясь, как идиотка, заверять его, что именно такого приглашения она ждала все эти годы. Пойти с ним, вернуться в семью и каждый день видеть перекошенную рожу Нинлиль. Оба варианта, признаться, были просто сногсшибательно привлекательны. Эрешкигаль должна была выбрать.

- Значит, ты уже виделся с Намтаром? - удивилась богиня, вытаскивая сигарету из предложенной пачки. - А я-то наивно думала, что он к тебе и на пушечный выстрел не подойдёт. Я вообще-то была против того, чтобы вы общались. Не принимай близко к сердцу, ничего личного.
Когда ядовитый дым клубами поплыл к потолку, Эрешкигаль поделилась:
- Понимаешь, у меня только и было, что Иркалла да сын. Если подземелья я бы с радостью отдала кому-нибудь, то делиться Намтаром мне бы очень не хотелось. Я вырастила его одна, Энлиль. Без тебя. Он твой сын по крови, но по духу он только мой.

Ей вдруг подумалось, что она сейчас обманывает сама себя. Если брат с такой гордостью вещает о встрече с сыном, значит, встреча прошла хорошо. И эти двое договорились о чём-то, о чём самой Эрешкигаль знать, видимо, необязательно. Обидно, конечно, но c'est la vie.
- Я присоединюсь, - пообещала хозяйка Иркаллы. - Пора, наверное, выползти из тёмного угла, в котором я так долго сидела. Хочешь, прямо сегодня уйду с тобой. Хочешь ведь? Вот только шарфик Намтару довяжу: у меня чувство, что потом будет не до милых домашних хобби.

- Мне вот интересно, - Эрешкигаль вернулась на диван, заняла своё прежнее место и удобно устроила голову у брата на плече, - почему ты вспомнил про нас с Намтаром именно сейчас? Хитрая интрига, да, братец?
Она даже зажмурилась в предвкушении. Если даже и есть интрига, она готова притвориться, что ей не обидно. Может, это будет даже весело. Всяко лучше, чем сидеть в пустой квартире в окружении клубков шерсти. Стара она, конечно, но не настолько.

В руке тлела непотушенная сигарета, пепел сыпался на ковёр, но богине было всё равно.
- Я бы пошла за тобой, даже если бы ты звал меня на смерть. Я бы простила тебя, если бы ты знал, за что просить прощения. Видишь, всё для тебя, мой возлюбленный брат, - она усмехнулась. - Но готов ли ты сделать что-нибудь для меня, вот в чём вопрос.
Разговор затягивался. Они уже пошли по кругу, обсуждая одни и те же вопросы и давая одни и те же ответы. Пора было сделать что-нибудь наконец. Что-нибудь решить наверняка.

Отредактировано Ereshkigal (2014-09-14 23:06:55)

+1

12

Эрешкигаль говорила, Энлиль слушал. Терпеливо и великодушно. Очень стараясь, чтобы это великодушие не перерастало в снисходительность. Впрочем, нет, не очень. Он просто слушал, предоставляя сестре возможность высказаться, и все. Никаких лишних заморочек.

Пометавшись немного, Эрешкигаль снова нашла место у него под боком. Энлиль в очередной раз опустил руку с диванной спинки сестре на плечи. Они возвращались на прежний круг. Однако он вдруг понял то, что, вообще-то, должен бы был понять уже очень давно – причину, по которой Эрешкигаль не назначала цену. Это было так просто, что шумер едва не рассмеялся. И в то же время это ставило его перед необходимостью принять решение самому, а вернее – полностью взять на себя ответственность за это решение, которое он его уже принял и которое вызывало смешанные чувства у богини подземного мира. Она, очевидно, догадывалась, что помимо плюсов найдутся и свои минусы, и не хотела после считать виноватой саму себя – ситуация до скучного нормальная. Тот, кто принимает решения, автоматически берет на себя ответственность за все дальнейшие неудобства и недовольство, этим решением вызванное. Недовольные, как Энлиль знал по опыту, находятся всегда, поэтому стараться быть хорошим для всех совсем не обязательно и даже не нужно. Если сестра не готова решить сама, он решит за нее.

– Я оставил тебе своего старшего сына, а после отдал и другого ради одной твоей прихоти. И когда ты решила наказать Иштар, я тебе не мешал. Об этом ты, надеюсь, не забыла? – напомнил Энлиль и погладил ее плечо. – У тебя всегда были сложности с определением собственных желаний, Эрешкигаль.

Хотя, пожалуй, это утверждение нельзя было назвать до конца справедливым. Просто некоторые желания почти невозможно осуществить, а потому и обозначать их гордой владычице шумерского подвала могло показаться ниже своего достоинства. Бедняжка Эрешкигаль! Ей не повезло точно так же, как всем подземным божествам мира, обреченным на печальное, томительное существование. Но по крайней мере эту часть как раз можно было исправить.

– Намтар пришел ко мне сам, я его не звал, – сообщил верховный бог шумеров. – Но без хитрой интриги, конечно, не обошлось. Я намерен укрепить позиции нашего пантеона, и именно сейчас появилась возможность это сделать. Ты можешь либо встать рядом со мной, либо нет. Выбирай, Эрешкигаль. Это просто.

Что будет означать отказ, Энлиль не уточнил, но он это подразумевал. «Если ты не с нами, ты против нас». Иначе не выйдет – никогда не выходило. Шумер прекрасно понимал, что его позиция была выгодной, потому что это была позиция силы. У Эрешкигаль сейчас едва ли имелись на руках какие-либо рычаги давления на него, зато у Энлиля таковые имелись. И, парадоксальным образом, ему даже не нужно было прикладывать для этого усилий – сестра сама загнала себя в эту западню. Ну, почти.

+1

13

Энлиль слушал, Эрешкигаль говорила. И говорила. И говорила. Была уверена, что брат наконец перестанет напускать на себя понимающий вид и действительно поймёт. Но, видимо, верховные боги мыслят иными категориями, чем боги попроще. Богине начало казаться, что Энлиль чего-то ждёт, поэтому и слушает. И когда она наконец сообразила, сердце упало. Ну конечно, торговля. Опять всё взвешивается по шкале "выгодно-невыгодно", опять купи-продай. Аж тошно.
- Ты говоришь про "мою прихоть", - сдерживаясь из последних сил, произнесла Эрешкигаль. Потушила сигарету об ладонь, не чувствуя боли, сбросила окурок на пол. - Ты говоришь так, будто я всегда только отнимала - и только потому, что мне хотелось отобрать чужое. Но это несправедливо.

Хотелось врезать ему. Сильно врезать, чтобы наконец перестал любоваться своими мудрыми, тщательно продуманными словами и начал говорить от сердца. И меньше всего Эрешкигаль хотела, чтобы брат её жалел. Эта жалость была унизительной, как подачка, брошенная нищему. Лучше бы ненавидел, честное слово, чем хотел облагодетельствовать "бедняжечку". Эрешкигаль не повезло в своё время, это верно. Но она ни у кого не искала сочувствия, особенно у своего дорогого братца, получившего все блага и идиотку-жену впридачу.
Нинлиль была проблемой. Костью в горле. Постоянным напоминанием, что Эрешкигаль указали, где её место. "Сиди в подвале, пока я буду жить долго и счастливо" - ситуацию хозяйка Иркаллы всегда оценивала именно так. И в холоде и тоске подземелий думала о богах, которые остались где-то наверху, пировали и смеялись. И ненавидела, страшно ненавидела сразу всех.

Она пропустила знаменательный момент, когда папаша убрался куда подальше и верховным богом стал Энлиль. Ей бы следовало задуматься, почему её не вернули обратно. Ану сослал дочь в преисподнюю, принудил пересчитывать и коллекционировать души умерших. Энлиль мог бы освободить сестру от тяготившей её обязанности, но предпочёл оставить всё, как есть. И тем самым указал Эрешкигаль её место второй раз - так она это оценила. Снова. Так почему же теперь она продолжала ждать, что брату захочется всё изменить? Может потому, что ещё большая дура, чем Нинлиль. Может потому, что всегда прощала. И ждала.
Ну дура же.

Энлиль ставил её перед выбором, а на самом деле указывал сестрице, куда идти. Дорожка-то была всего одна, разве что фонариками не подсвеченная. Дорожка в светлое и счастливое будущее? Нудащас.
Эрешкигаль поняла, что деваться ей некуда. А значит, можно наконец сказать откровенно и без намёков. Как есть.
- Нет у меня никаких сложностей ни с какими желаниями, - сказала богиня устало. - Раскрой глаза, ты, царственный идиот. Всё это время я хотела занять место, на котором сидит эта твоя "дева Ниппура". И хоть что делай, я всё-таки его займу.
Она не собиралась возвращаться, как трофей. Как ручное чудовище, которое побежит по указке Энлиля туда, куда он прикажет. Если возвращаться, то как равная. И, как равная, встать рядом с ним.

+2

14

Пока Эрешкигаль говорила, Энлиль продолжал спокойно слушать, лениво поигрывая клубами сигаретного дыма, выписывая ими в воздухе причудливые узоры, непрерывно перетекавшие из одного в другой. А потом сестра вдруг сменила тон, и глава шумерского пантеона окинул ее заинтересованным взглядом.

– Я несколько тысячелетий ждал, чтобы это услышать, – невозмутимо сообщил он, затушил окурок о подлокотник дивана и поднялся.

Женщины. От них всегда было столько ненужных сложностей. Взять, например, Сета – едва ли кто-то в этом мире обладал талантом создавать больше проблем, чем он. Зато сложностей не было никаких. Все предельно четко, однозначно и относительно легко решаемо. В то же время один рядовой каприз Нинлиль оборачивался такой головной болью, по сравнению с которой все персидские войны казались детской игрой. Эрешкигаль капризы были свойственны в меньшей мере, но это и делало ее опаснее: ее недовольство накапливалось столетиями и прорывалось наружу редко, но метко. Примерно как сейчас.

Энлиль прошелся по комнате, скользнул взглядом по открытым полкам и книге по рукоделию, по темному контуру окна и, наконец, снова повернулся к Эрешкигаль.

– Если однажды Нинлиль прекратит свое существование в рамках нашего пантеона, я расстроюсь, но не слишком, – прямо сказал он. – Однако ее место в пантеоне при этом не освободится, а просто перестанет существовать.

Одна богиня или другая – разницы нет. Будь она хоть тысячу раз умница, годы сделают свое дело. Все они когда-то были молодыми, полными понимания, терпения и готовности отдавать. Это проходит. Энлиль знал многих женщин. Смертные были особенно хороши – их жизни коротки, они не так часто успевают осточертеть. Впрочем, некоторых не останавливало даже это.

– Ты моя сестра, это ставит тебя выше других, и как моя сестра ты можешь быть рядом. На другое не рассчитывай.

Не стоило забывать и о том, что Нинлиль своих позиций так запросто не уступит. Впрочем, если Эрешкигаль задастся целью, а он не будет вмешиваться, то еще неизвестно, кто одержит верх… Но для любой из них победа будет горькой.

+2

15

Почему шумеры считали Энлиля мудрым? Он же ничего не понимал. Смотрел в упор, но не видел, слушал, но не слышал.
"Рожа твоя самодовольная", - с отвращением подумала Эрешкигаль. Ей впервые за долгое время хотелось заплакать. "Услышать ждал, мать твою. Скотина".
Она мало кого так любила, как брата. И мало кто вызывал у неё столько негативных эмоций. Богиню не покидало ощущение, что её отталкивают - но так мило и ненавязчиво, что на первый взгляд совсем незаметно.
- Как сестра, - повторила Эрешкигаль, смакуя каждое слово. - Ты бы вспомнил, что говоришь это матери своего сына. Когда-то тебе совсем не мешало наше родство.

Ей стало так противно. Она бы согласилась потерпеть и Нинлиль, и даже Инанну, если было бы ради кого. Если бы Энлиль действительно привёл её домой, если бы позволил занять то место, которое могло принадлежать ей давным-давно...
Но опять не получилось. Выдержать столько лет ожидания Эрешкигаль помогла надежда на светлое будущее, чтоб его. А теперь милый брат сказал "не рассчитывай", как будто она попрошайка какая-то. Стоило ли так унижаться, чтобы услышать отказ? Нет, не стоило.
"Я больше ни о чём тебя не попрошу, обещаю, - подумала богиня, и слеза обожгла ей щёку. - Никогда. Знаешь, я тут решила, что всё было зря. Вообще всё".

Эрешкигаль подошла к зеркалу. Хорошее было зеркало, с позолоченной тяжёлой рамой. Подделка под произведение искусства - "а-ля итальяно". Но фальшивое зеркало ничуть не хуже фальшивых слов.
Она коснулась резной рамы кончиками пальцев, заглянула в глаза отражению. Только оно и было настоящим. Из холодной глубины зеркала выглянула настоящая Эрешкигаль - пустой взгляд, красивое лицо тронуто тленом. И рука, что тянется к зеркалу, принадлежит мёртвой женщине. Давно мёртвой.

Так было проще говорить: спиной к Энлилю, лицом к отражению. Честнее.
- Все твои слова, все обещания - я им больше не верю. Никогда я не была нужна тебе так, как ты был нужен мне. Больше я не стану просить.
Богиня уже решила, как поступит. Правда в том, что ей было некуда идти. Иркалла закрыта, семья её не ждёт. Даже Энлилю - и тому всё равно.
- Любил ли ты хоть когда-нибудь? Хоть кого-нибудь? Я любила. И потому мой окончательный ответ - "нет".
Эрешкигаль сделала глубокий вдох, и затхлый воздух с сигаретным дымом пополам вдруг показался ей сладким. Всегда сладко, когда в последний раз.

Она решила уйти по своему желанию. Сбросить оковы смертного тела, чтобы больше ничто не мешало ей освободиться - от всего. И от Энлиля в том числе.
"Попробуй помешать мне, братец".
Взрыв выбил стёкла в квартире, огромное зеркало брызнуло осколками, а от тела Риты Кастро остался только пепел. Вся сила Эрешкигаль ушла в небо, распыляя сущность богини на атомы.
У неё нескоро получится вернуться. Если повезёт, то никогда.

+2

16

Энлиль видел, что Эрешкигаль его ответ не устроил, хотя предложение было щедрым. С его точки зрения. Сестра, очевидно, считала иначе. Занять место верховной богини… Чисто теоретически, такое можно было бы устроить. Отправить Нинлиль на давным-давно заслуженный отдых, а в это время немного перекроить верхушку пантеона, наплевав со своей высочайшей колокольни на всех, кто посчитал бы такие преобразования неуместными. Но что бы это дало? Ему – смену шила на мыло. Эрешкигаль – и того хуже. Потому что место получить легко, но одного места самого по себе – ничтожно мало. Это не то, что ей было нужно, не то, чего она хотела, и не то, что он мог ей дать. Или позволить взять.

Упрек Эрешкигаль показался Энлилю смешным. Сестра как никто другой знала законы подземного царства. Если кто-то хотел выйти оттуда, нужно было оставить кого-то взамен. Намтару, между прочим, повезло – он оказался на особом положении, получил возможность пересекать эту границу, сколько его душеньке угодно. Эрешкигаль же, как видно, затаила обиду… на долгие тысячелетия. Страшно даже представить, сколько всяких прелестей она могла себе надумать за это время. Нинлиль, к слову, отлично справлялась с этой задачей в считанные минуты. А тут многие века. Энлиль поморщился, пользуясь тем, что Эрешкигаль отвернулась от него. Он считал себя терпеливым, но его терпение тоже не было вечным. И он никогда не любил драм.

Любовь, о которой говорила шумерка, давно стала пустышкой для верховного бога. Слово, лишенное содержания, затасканное и пошлое.

– Нет никакой любви, – сказал Энлиль. Есть здоровый цинизм, выгода, расчет. Есть долг – у тех, кто не простил другим все на свете. Есть ответственность у тех, кому есть перед кем отвечать. Может быть симпатия, изредка интерес или уважение. Любви – нет.

Эрешкигаль встала перед зеркалом, так что теперь владыка воздуха мог видеть ее лицо. Что-то отчаянное промелькнуло во взгляде сестры, что-то безнадежное и опасное. Когда Энлиль понял, предпринимать что-либо было уже слишком поздно. Единственное, что он мог сделать – это переместиться на тротуар той улицы, с которой недавно пришел, и, подняв голову к небу, посмотреть на эффектный уход Эрешкигаль. Выбитые стекла с перезвоном обрушились на асфальт острым дождем. Энлиль поглядел, как самые мелкие из них подхватывает ветер, развернулся и зашагал прочь.

+2


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (27.01.2014) Сторож брату своему


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC