In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (24/01/2014) Настоящий враг никогда тебя не бросит


(24/01/2014) Настоящий враг никогда тебя не бросит

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Время действия: 24 января 2014
Участники: Ормузд, Энлиль
Место событий: Манхэттэн, 48 этаж
Описание: Детей Мухаммеда Ормузд не любил. Но еще больше не любил Энлиля. Зороастрийскому главе изменяла вся благостность, когда он вспоминал насильственное развоплощение, причиненное проходившим мимо вавилонским владыкой. Впрочем, лишаясь благого расположения духа, Ормузд рассудительности не терял. Не терял настолько, что мог бы сравниться в коварстве с самим Энлилем. Что, в общем-то, он и собирался провернуть.

+2

2

Никто не застрахован от несчастных случаев, несчастных глаз в зеркале и несчастной любви. Если ты, разумеется, не один из облеченных телом бессмертных с иммунитетом к человеческим несчастьям. Убежденные в своей уязвимости смертные легко верили поддельным бумагам: по ним Эрнест Эсмонд третью неделю исходился от скуки в больнице. Создав таким образом площадку для отступления, Ормузд о градостроительстве и студенческом общежитии больше не вспоминал. Однако отражавшиеся в зеркалах глаза несчастными не стали. Они их владельцу казались злыми и строгими.     

Лисса была бабочкой, взметнувшей ураган. Самое время: еще немного, и Ормузду оставалось бы лишь плыть по течению (или грести против него, чего иранский созидатель традиционно не любил). Теперь же ему посчастливилось поймать события в самом их зарождении. Последнее время угрозы себе он не чувствовал и потребности в новостях из божественного мира не имел, оттого едва не пропустил по-настоящему серьезную вещь: после долгого периода затишья зашевелился шумерский покровитель стихий Энлиль. 

Соседушка. Отсутствие интереса к братьям по бессмертию у Ахура Мазды спровоцировало в свое время холодную войну между двумя пантеонами, а в новое время обернулось откровенной враждой, если этим словом можно объединить тех, кому нечего делить и чей взаимный интерес приближается к отметке в абсолютный ноль. Энлиль, как и Ормузд, вынужден был покинуть свои территории и раствориться среди граждан земного шара. Но вел себя в их среде невыносимо вызывающе. Ормузд подозревал, что хозяин бурь попросту не может позволить себе сливаться с реальностью. Персов только двое, вавилонянам же требуется поддерживать полный пантеон, а силы, однако, не те. Что, впрочем, никакого преимущества Ормузду не давало, хотя в той истории с развоплощением он винил не слабость собственной паствы, а невнимательность. Точнее, она служила отягчающим обстоятельством к и без того тяжелой вине Энлиля.

Закончив свои земные дела, Ормузд переключился на дела более насущные. Он укрепил австралийскую общину собственных почитателей, посетил Индию и Тегеран - таким образом, за неделю активной деятельности преуспел больше, чем за последние несколько лет. Единственное, что его расстраивало - среди верных не было ни одного, кто был бы способен взвалить на себя бремя пророчества и поднять флаг зороастризма на прежнюю высоту. Ормузд, впрочем, понимал, что не успевает обстоятельно заняться укреплением веры среди своих последователей. Ситуация срочно требовала решительного шага. И Ормузд шагнул - прямо в эпицентр шторма.     

Глаз бури, да. Вполне неплохо: тихий квартал, невзрачные ступени, много метров стекла, подпирающего небо, охрана, утомленная однообразным бездействием и оттого трагично послушная. Ормузд прошел в лифт и, не утруждая себя подъемом, материализовался на стуле в зале для совещаний за спинами одетых в пиджаки с галстуками смертных. Говорят, пристальный взгляд смертного способен заставить обернуться. На что тогда способен взгляд главы пантеона?

+1

3

[AVA]http://sd.uploads.ru/73UNe.jpg[/AVA]Энлиль никогда не любил Америку, поэтому для экспериментов она подходила идеально. К тому же, Штаты отчего-то словно магнитом притягивали других богов – в том числе именно тех, к кому шумер сейчас имел дела – поэтому он решил задержаться и мимоходом разобраться с деятельностью своей основной человеческой ипостаси. В современном мире проще интегрировать в общество и делать все так, как требуется по его законам, чем применять внушение на каждого встречного-поперечного: все равно рано или поздно все упрется в оформление каких-нибудь бумаг. Люди вообще стали придавать чудовищно много значения бумагам. Безумцы.

Для Энлиля же это было игрой – полезной игрой, позволявшей ему без особых усилий шагать в ногу с миром и находить правильных людей. Но иногда о своем существовании все-таки нужно было напоминать. Потому Тиль Рихард Кайзер и собрал совещание, призвав всех своих управляющих в нью-йоркский офис: чтобы его не забывали и не расслаблялись. В общем-то, дела шли хорошо. За редким исключением. Такие неприятные исключения полагалось закономерным образом исключать.

Мэтью Браун улыбался во все тридцать два, вызывал меткими шутками улыбки коллег, контролировал каждый свой жест, не позволяя даже намеку на нервозность просочиться на всеобщее обозрение. Однако тысячелетний опыт делал свое дело: Энлиль видел его насквозь. К тому же, шумер просто знал, что в действительности стало причиной «несущественных убытков».

Когда его канадский финансист закончил с отчетом и вернулся на место, Тиль Кайзер выдержал паузу, не спеша давать оценку деятельности Брауна, и тем самым заставляя его нервы натянуться до предела.

– Спасибо, Мэт, – наконец, изрек он, откидываясь на спинку удобнейшего кожаного кресла. – А теперь…

Маленький, преждевременно лысеющий Билл Коулман вытер платком вспотевшие ладони: он понимал, что его отчет – следующий, а выступать на публике панически боялся и всякий раз пересиливал себя, когда приходилось это делать. Но он был верным человеком – и честным, в отличие от Брауна.

– …Расскажи нам, Мэт, почему твое представительство в этом квартале не досчиталось воистину смешной суммы в пятьсот миллионов, и как три процента акций моей компании оказались у Джеймса Оуэна, – мягко произнес Тиль Кайзер. Энлилю все это было глубоко безразлично, но люди – их всегда следовало держать в узде.

– Потому что у меня сложилось мнение, что ты злоупотребляешь моим доверием, Мэт. И это расстраивает меня куда больше, чем потери фирмы. Надеюсь, ты сможешь прояснить ситуацию и разрешить это неприятное недоразумение, потому что в противном случае мне придется содрать с тебя кожу живьем и пустить на корм Кузе. Это мой крокодил, – не меняя тона, доверительно сообщил Тиль Кайзер.

Медленно поднимаясь с места, Мэт Браун по-прежнему улыбался, но уже блекло, натужно. И тут появился он – просто так, не дав себе труда войти через дверь, сразу очутившись на стуле позади собравшихся. Вопиющее нарушение божественного этикета.

Хамство. Энлиль на мгновение прикрыл глаза. Он простил бы такое явление Сету и отчитал бы любого представителя родного пантеона. От этого гостя веяло чем-то южным и знакомым, но он не был ни Сетом, ни одним из его собственных сыновей.

Не сговариваясь, управляющие Кайзера почти разом обернулись, почувствовав присутствие второго бога. Мэту Брауну сегодня повезло.

– Невежливо входить без стука, – спокойно сказал Энлиль, в свою очередь обратив взгляд на посетителя. Тот выглядел, как мальчишка, но глаза выдавали истинный возраст. Более того: этот взгляд был Энлилю знаком.

– Подумай над ответом как следует, Мэт. Мы продолжим завтра в девять. – Браун выдохнул с облегчением, но выглядел он теперь затравленным. Задвигались стулья. – Билл, оставь свой отчет у меня на столе.
Коулман поспешно подошел и протянул Кайзеру папку.
– У нас возникла одна проблема, – предупредил он.
– Тоже не досчитались пятисот миллионов? – усмехнулся Тиль. Коулман выдавил из себя улыбку.
– Не волнуйся, Билл, Кузя лопнет, если съест сразу двоих. – Билла это, кажется, не успокоило. – Иди с миром, – сказал Энлиль, отпуская его.

Еще несколько мгновений прошло, прежде чем все стулья стали на место, а дверь кабинета для совещаний тихо закрылась за последним из людей Кайзера. Лишь после этого Энлиль поднялся, взял со стола портсигар и жестом предложил незваному гостю закурить.

– Сколько прошло с тех пор, как я тебя убил – два, три века? Ты многое пропустил. Хочешь повторить?

+3

4

Вероятно, с покинувшим Австралию божественным архитектором было что-то не то: не успел он принять на стуле удобное положение, как смертные, словно по команде, обернулись его разглядывать. Ормузд раньше не замечал, чтобы его присутствие для людей было столь заметным. Впрочем, тяжелая аура легко объяснялась предвкушением встречи, которое ненароком выплеснулось во внешний мир. Встреться Ормузду прежние его товарищи по пантеону - и они бы тоже занервничали.

Энлиль, напротив, и бровью не повел. Он, нисколько не смущаясь обстоятельствами, властно пресек всеобщее смущение, в двух словах объяснил своим бизнесменам ситуацию и предложил всем покинуть зал. Ормузд проводил их взглядом, заставляя отводить глаза и прятать недоумение. Эти люди признавали авторитет Энлиля, не зная, кто он такой, не видя явных причин для подчинения, и утверждали его превосходство, не нуждаясь в правде. Любые отношения с миром смертных Ормузд считал игрой - кроме, разумеется, системы "верные и их божество", но сейчас, глядя на Энлиля, он видел нечто, не укладывающееся в обычные узоры. Виной тому была основательность, с которой повелитель ураганов вел свои земные дела.   

Трудно было понять, рассердила ли шумера необходимость прервать собрание. Ормузд, может, и рад был это проверить, чтобы припомнить вкус эмоций Энлиля, но тот уже свернул все лишнее, тем самым определяя визит Ормузда значимым событием. Сомнений у Энлиля в личности пришедшего не было, в прелюдии он не нуждался, вежливостью не страдал. Все это позволило зороастрийцу равнодушно пробросить приветственные вопросы - зачем следовать чужой инициативе, если ты способен вести свою? 

- Пропустил я гораздо больше, если оказалось, что ты считаешь Штаты своей территорией. - Ормузд мельком посмотрел на портсигар и качнул головой: он не курил. - Скажи, на какие еще земли ты претендуешь?

Он перевел взгляд на дверь и с некоторым удивлением определил, что никто не осмелился присутствовать при разговоре. Было бы интересно узнать, что предпримет Энлиль, чтобы отучить своих от дурных привычек, однако сам факт отсутствия таких попыток характеризовал шумера едва ли не исчерпывающим образом.

+2

5

[AVA]http://sd.uploads.ru/oyNeS.png[/AVA]Ахура Мазда от гостеприимного предложения отказался, по-видимому, решив не травмировать мировые метафизические устои видом божественного подростка с сигарой в зубах. Энлиль его примеру следовать не стал, с наслаждением сделал затяжку и с не меньшим наслаждением выпустил облачко дыма, на мгновение невзначай принявшее форму черепа и костей. Ни в коем случае не намек, ну как вы могли подумать.

Узор распался, а Энлиль сквозь синеватый дым посмотрел на Ормузда.

– То, что мне нужно, у меня уже есть, – уклончиво ответил он. – Ты же у нас всеведущий – должен знать. Или на все силушки не хватает?

Всеведение – это была неприятная способность зороастрийского бога. От такого ничего не скроешь. Впрочем, имелись и свои положительные моменты. Например, Ормузд был одним из тех редчайших божеств, с кем можно было играть в открытую. Такой элемент разнообразия Энлиль ценил. Нельзя же быть со всеми одинаково терпеливым – а тут этого и не требуется.

– Ахура Мазда, – имя прозвучало требовательно и жестко, – зачем ты пришел?

Не засвидетельствовать свое почтение, уж это точно. Поговорить? Но договориться у них до сих пор еще ни разу не получалось. Мстить? Не совсем в природе всеблагого. Впрочем, развоплощение порой может иметь некоторые побочные эффекты и в отдельных случаях приводит к избирательной потере благостности. Не самый невероятный вариант, если вспомнить, как пострадала паства зороастрийцев в восемнадцатом столетии – и не без скромного участия Энлиля.

Несомненно, Ормузду уже было известно об артефактах и о том, у кого они находятся. Вероятнее всего, это и стало причиной его появления. Только что он намеревался предпринять по этому поводу… Всеведение – скверная штука. Глава шумерского пантеона отнюдь не собирался просвещать все мировое божественное сообщество на тему губительных артефактов, а Ахура Мазда мог это сделать и тем  самым доставить Энлилю и его семье уйму преждевременных неприятностей. Было бы лучше для Ормузда повитать бесплотным духом еще пару-тройку веков. Его неумеренные знания представляли угрозу. Он сам представлял угрозу. В такой ситуации было два варианта. Первый – дискредитировать Ахура Мазду в глазах других богов, лишив его разума – однако едва ли кому-то из божеств безумия по силам одолеть верховного. Второй – уничтожить его в высшей степени неудобные силы, а еще надежнее – его самого. С первой частью мог справиться артефакт, вторая после этого не должна была составить проблему.

Однако все это знал и сам Ормузд, а все-таки пришел сюда.

– Удиви меня, – сказал Энлиль. Губы сложились в подобие улыбки, но взгляд оставался холодным и острым.

+1

6

- Странно. Я был почти уверен, что мировое господство создано для тебя, небесный владыка. - Ормузд склонил голову к плечу, принмая вид наивный и от реальности слегка далекий. В действительности он не считал, что Энлиль готов всерьез строить подобные планы: тот умел вовремя остановиться даже вопреки своему безграничному величию. Но теперь, когда повелитель ветров так ясно выразил желание слушать, Ормузд не мог удержаться от разных, хотя бы и лишних в данных обстоятельствах замечаний. С Энлилем теперь придется общаться тесно и много, и следовало вести это общение с комфортом. Пусть даже не совсем... обоюдным.

Улыбка шумера могла бы ужаснуть и стены. Вот именно поэтому сам Ормузд предпочитал не улыбаться.

- Освободи мне Иран, - сказал он, краткостью отдавая должное Энлилю, который в растолковываниях и обходных путях не нуждался.

+1

7

[AVA]http://sd.uploads.ru/6qnf4.jpg[/AVA]
Лаконичный обмен шпильками завершился так же быстро, как начался. Словами можно разбрасываться бесконечно долго, но ни Энлилю, ни Ормузду это не подходило. Оба предпочитали при первой возможности перейти к делу. В некотором смысле соответствие было идеальным. Поэтому они так хорошо друг друга понимали даже в абсолютном тумане неясностей. Поэтому никогда не могли договориться. И, конечно, не последнюю роль играла близость интересов, в том числе географическая.

Ответную насмешку Энлиль пропустил мимо ушей, это было что-то вроде их личной формулы вежливости, своего рода приветственный ритуал. Суть начиналась дальше – выступала вперед резко, прямо и без долгих предисловий.

Иран. Наглости в этом было больше, чем в божественном явлении Ормузда в присутствии смертных, находящихся под крылом другого бога. Глава шумерского пантеона коротко рассмеялся. Мгновением позже на его лице уже не читалось ни намека на улыбку. Зороастриец ведь тоже не шутил.

– Не вижу причин этого делать, – с обманчивой кротостью ответил Энлиль.

Если Ормузд припрятал козырь в рукаве, пусть сам выберет момент его показать – приглашать никто не будет.

+1

8

Энлилю не понравилось. Или понравилось, но так, что полный караул - в общем, Ормузд в какой-то момент понял, что целиком и полностью наслаждается процессом, несмотря на отягчающие обстоятельства. Ответная-то реплика прозвучала как "не вижу причин", но совсем не "что будет, если я этого не сделаю". Что будет, догадаться можно было и без лишнего умственного напряжения. Сложно убрать с дороги бессмертного, который пристально следит за каждым твоим начинанием и имеет достаточно сил, чтобы скрываться от ответного внимания. Можно, конечно, отнестись к такой погоне по всему земному шару как к освежающему развлечению - но Ормузд не сомневался, что повелителя стихийных бедствий вся эта возня будет лишь раздражать. Значит - ни к чему не обязывающее согласие уже получено. Энлиль займется Ираном, как только поймет, какую прибыль получит сверх того, что дела с артефактами останутся внутри двух ближневосточных пантеонов. Или не займется, но тут уже включатся другие схемы.

Право же, непродуктивно требовать от второй стороны серьезных услуг, имея ввиду лишь оплату долгов, Ормузд прекрасно это понимал и был расположен это условие соблюсти. Иное дело - долг Энлиля превышал все мыслимые объемы, притом платить себя он обязанным не считал. Впрочем, если каждый раз преследовать справедливость, резьба не совпадет, и ни одно намерение Ормузда так и не реализуется. А все инстинкты прямо-таки вопили: сейчас! Сейчас, или потом будешь жалеть.

Ормузд сделал над собой усилие и наступил на горло собственной злости.

- Меня тошнит от идеи что-нибудь тебе предлагать, - признался он, - но иных препятствий я здесь не вижу, потому слушай. Иран в какой-то мере освободить проще - его не так трясет последние годы. Но мы можем очистить от исламской заразы две страны: Иран и Ирак. С тебя согласие, с меня - ответ на реакцию мирового и божественного сообщества. Со мной ты всегда будешь знать, что предпринять и где требуется наше своевременное вмешательство. Ни одно наше действие не будет полагаться на слепой рассчет.

+1

9

[AVA]http://sd.uploads.ru/73UNe.jpg[/AVA]Ахура Мазда был главой пантеона – очень маленького пантеона, состоявшего всего из двух божеств. Его царственные замашки имели объяснимые корни, но, на взгляд Энлиля, в картине мира Ормузда имелся небольшой, однако существенный прокол. Маленький зороастрийский пантеон не был ни единственным, ни главным, и всеведение еще не давало его верховному божеству права считать себя могущественнее других. То есть, считать-то он как раз мог сколько угодно, но в реальности эта самонадеянность уже выходила ему боком – а он так ничему и не научился.

Пока Ормузд говорил, Энлиль спокойно курил, наполняя пространство вокруг себя сизыми клубами дыма и в то же время не сводя взгляда с лица бессмертного. Когда Ахура Мазда сделал паузу, шумер отложил сигару в сторону.

– Я выслушал тебя, – сказал он, – а теперь ты выслушаешь меня.
Властная манера говорить утверждениями, когда дело касается собеседника, тоже была присуща им обоим.

– Тебе претит мысль иметь со мной общие дела, но ты пришел ко мне со своей просьбой, – разумеется, Энлиль выбрал это слово не случайно, – потому что ты не в состоянии справиться сам и потому что у меня есть то, что может быть использовано против тебя.
Твои слова звучат как предложение сделки, но я не вижу в ней выгоды для себя. Ты хочешь, чтобы я преподнес тебе Иран, а взамен обещаешь взять на себя ответственность за него перед другими богами. Но всякий раз, когда кто-то отвечает за тебя, ты теряешь в авторитете, а значит, для меня это стало бы не выгодой, а убытком. Ты говоришь, наконец, что мог бы быть ценным союзником. Но однажды я уничтожил тебя, и теперь не могу тебе доверять – ведь ты в любой момент можешь пожелать воткнуть мне нож в спину.

Энлиль поднялся с насиженного места.

– Ты пытаешься продать мне воздух. Но ты забыл, что я и так его полноправный хозяин, – заключил он.

Никаких двусмысленностей. Все предельно четко, ясно и однозначно. Какой бы заманчивой ни была перспектива вычистить родные земли от исламского засилья, делать это вместе с Ормуздом Энлиль не собирался – равно как и безо всяких оснований делиться тем, что он всегда почитал своим.

+1

10

- Хозяин воздуха над Ираком, - тихо повторил Ормузд. Со своей стороны он обычно старался не думать о стране, которая принадлежит ему по праву, и любил довольствоваться тем, что имел. Энлилем наверняка двигали иные мотивы, но и шумеру не очень-то и нужна была собственная страна - точно так же, как и Ормузду. Что они будут делать с населившими восток горячими упрямцами? Обе человеческие империи в свое время были сшиты из лоскутков грубыми стежками и держались одним влиянием бессмертных, но пятнадцать веков обратно можно было притвориться, что ты один на всей земле. Каждый пантеон творил, что им вздумывалось, и никто не мог бессмертных сдержать. Теперь же каждый брошенный в воду камень вызывал гигантские круги.

Пусть Ормузд или Энлиль сумеют подменить собой Аллаха в людских головах. Это выполнимо. Но владение столь спорными территориями в эти дни означало бы постоянный отток сил. Паства требовала бы защиты, собственный пантеон - дивидендов, и все это - не учитывая сложную политическую обстановку в человеческом обществе. Неизвестно, выиграли бы они что-нибудь в результате или нет. Да и Ормузд привык к своим разбросанным по всему миру верным - они его никогда не подводили.

Однако тоска по лучшей жизни временами донимала.

- Я и не принялся бы за такое дело в одиночку, - сказал он, - но я уже вышел из укрытия. В твоих манипуляциях с артефактами я увидел повод. Я мог продолжать делать вид, что меня это никогда не коснется. Но теперь уже слишком поздно. Не считаешь возможным союз? Не считай меня союзником. Нам не требуется доверие. Нам обоим нужно всего лишь отсутствие лишних проблем. У тебя их не будет, пока ты предпринимаешь шаги для укрепления моего положения. Или - нашего общего положения на востоке.

Он секунду помолчал, затем продолжил:

- Я могу исчезнуть из пределов твоей досягаемости, и, разумеется, я так и сделаю. Но когда-нибудь я все равно вынужден буду вернуться. Ты считаешь, что у поединка между нами исход непременно предрешен?

Он остался сидеть, показывая, что не уйдет, пока не будет удовлетворен ответом Энлиля.

+1

11

[AVA]http://sd.uploads.ru/73UNe.jpg[/AVA]Дальнейшее течение разговора было предопределено тем, что уже успело прозвучать в этих стенах. Энлиль не знал, что конкретно скажет Ормузд, но отчетливо видел суть любых слов, которые могли последовать. Попытка задеть. Демонстрация равнодушия. Шантаж. Угроза. И то, что можно назвать «последним шансом», который великодушно предоставил ему всеблагой зороастриец. Самонадеянный мальчишка.

К сожалению, совсем уж мальчишкой Ахура Мазда все-таки не был, в этом смысле шумер не тешил себя ложными иллюзиями. Однако его собеседник являл образец истинно подросткового нахальства, которое очень шло к его юной физиономии – и звучало совершенно непростительно из уст бога. Где это слыхано, чтобы глава шумерского пантеона прислуживал зороастрийскому? Лицо Энлиля замерло.

– Ты угрожаешь мне? Ладно. Но помни, что мой пантеон обширнее твоего. Даже если бы тебе удалось одолеть меня, это будет еще далеко не конец.

Нет, исход поединка не был предрешен. Строго говоря, все зависело от того, кому удастся выбрать наиболее подходящий момент. Или иначе – кто нанесет удар первым. Ормузд имел неосторожность предупредить об этом своего недруга – спасибо ему за это. В остальном все осталось, как было. В прошлый раз, отправляя Ахура Мазду в небытие, Энлиль предполагал, что тот может вернуться – если хотя бы часть его паствы уцелеет в исламской резне – а если вернется, то почти наверняка захочет возмездия. В то время шумера это не остановило, а тогда у него еще не было этих замечательных артефактов ацтека, позволявших устранить другого бога, не расходуя собственные силы. Да – за ними теперь придется следить потщательнее. И предупредить Сета. Возможно, не только Сета. Если тебе объявляет войну всеведущий, надо задействовать больше ресурсов, чем обычно. Не худший повод для объединения семьи. Кстати об этом. Энлиль сделал несколько шагов, приближаясь к Ормузду, и прожег его холодным взглядом с высоты своего роста.

– И еще. Если из-за твоих действий или действий твоего брата что-то случится с кем-нибудь из моего пантеона, я найду тебя, обращу в человека, а потом буду убивать так долго и так изощренно, что ты сочтешь за величайшее счастье встретить смерть, когда она все-таки придет, – негромко, но отчетливо пообещал Энлиль.

Ахура Мазда сделал ему великодушное предупреждение – пусть получит ответное. Что может быть лучше взаимности в отношениях, не так ли?

+1

12

- Ну, где же ты угрозы нашел? - Ормузд вздохнул. - Это варианты. Спасибо, я учту непременно.

Войн с бессмертными в долгой жизни Ахура Мазды еще не случалось, но он не сомневался, что процесс окажется бестолковым и нудным. А вот Энлилю не в первый раз приходилось отражать угрозы, да и сам он также не брезговал насильственными решениями. На его стратегии стоило посмотреть. Из любопытства в том числе. Ормузду было особенно интересно, как Энлиль будет обманывать всеведение. Однако была одна вещь, которая слегка омрачала предвкушение: увлеченности их противостоянием от покровителя стихий австралийский иранец не ожидал, разве что тому испортят по-настоящему серьезную игру. За Ормуздом бы не задержалось, но для этого придется ждать, когда Энлиль в своих планах сделает первый ход. А он будет осторожен. Как следствие, оба довольно быстро уйдут в глухую оборону, особенно если у каждого найдутся сторонние дела. Вскоре достаточно будет не попадаться другому на глаза, и все вернется к положению до встречи.

- Разве это война? - отозвался он то ли своим мыслям, то ли на любезное предупреждение шумерского владыки. Нет, так не пойдет. Шумер рассматривал зороастрийца в одной плоскости с собой и был уверен в превосходстве. Именно потому его не беспокоили неприятности, которые теоретически мог бы устроить ему Ормузд. Когда начнется передел земель на востоке - а он начнется - Энлиль не упустит шанса возместить свои убытки.

- Хорошо. Я понял, здесь тупик, - ровно сказал зороастриец. - Тогда как насчет другого варианта? Указать мне на дверь ты всегда успеешь.

+1

13

[AVA]http://sd.uploads.ru/73UNe.jpg[/AVA]«Варианты». Энлиль даже не счел необходимым дать себе труд поморщиться. В таком возрасте следовало бы не цепляться за слова и отказаться от игр с подменой понятий, но Ахура Мазда, видимо, чувствовал себя молодым душой. Собственно, избранный им облик это только подтверждал.

– Не испытывай мое терпение, оно отнюдь не безгранично, – произнес Энлиль, то ли предупреждая, то ли давая собеседнику разрешение говорить.

В глубине души шумер был убежден, что если бы Ормузд действительно хотел предложить ему что-то еще – что-то стоящее – то эти преамбулы и проволочки были бы ни к чему. Поэтому Энлиль был склонен думать, что когда «план А» зороастрийца пошел наперекосяк, тот всего лишь не пожелал отказываться от идеи в целом, и теперь тянул время, чтобы на месте подогнать детали. Можно взглянуть на результат хотя бы ради того, чтобы оценить, насколько жалкой будет импровизация. А если повезет – то и подловить на чем-нибудь всеведущего и всеблагого зороастрийского «юношу», раз уж он имеет наглость продолжать тратить время старших, навязывая им свое не самое привлекательное общество, невпопад рассуждая сам с собой о войне.

Впрочем, справедливости ради следовало признать, что Ахура Мазда, как минимум, вел себя намного менее импульсивно, чем любой из его сыновей. Должно быть, побочный эффект благостности. Или все дело в том, что в многодетных семьях тихоням приходится тяжко? Зороастрийский пантеон был, пожалуй, самым малочисленным из старых божественных родов. А жаль. Неумеренной благостности Ормузда пошло бы на благо пожить век-другой среди шумеров где-нибудь на заре его юности.

Эта мысль заставила Энлиля улыбнуться. Впрочем, не самым дружелюбным образом.

+1

14

Вопреки всем ожиданиям Энлиль одарил гостя позволением высказаться до конца. Все верно, у них переговоры. Верховный шумер не изменит своему поистине благодатному восточному гостеприимству, пока на него не снизойдет желание выставить посетителя за дверь. Однако не будет он и слушать: после таких предупреждений договариваться с соседом ему больше не о чем. Ну что ж. Ормузд не жалел, что попытался убить одним выстрелом двух гепардов. Было бы хуже, если бы попал в обоих: и та, и другая шкура были бы напрочь испорчены.

Артефакты. Такая власть никому даром не дается. Стоит лишь поглядеть на первых хозяев, и сразу вспоминается закон кармы. Впрочем, ацтеки никогда не вписывались в рамки нормальности, потому прогнозировать судьбу по ним следовало с большой осторожностью. Зороастрийцу, конечно же, было безразлично, что в конце концов станет с Энлилем и его драгоценной семьей, ему было противно, что шумер притащил мексиканскую мерзость в центр Вселенной, коим является Ближний Восток. Но Ормузд четко знал, что шумеры по своей многочисленности и темпераментности являлись самым мощным пантеоном среди исконно восточных бессмертных, и их безрассудные стремления не могли не затронуть всех и каждого из соседей. 

Интересно, на что рассчитывает Энлиль. Крупнейшие пантеоны мира уже не досчитались одного-двух своих богов. Тот самый глобализм, на который Ормузд сетовал каждую свободную минуту, сыграет против владыки воздуха: единственный пантеон, которого не коснется общая беда, и будет виноват, это же очевидно. Или у шумеров найдется паршивая овца, чтобы ее зарезать с особой жестокостью и отвести от себя подозрения? Тем не менее, среди пострадавших есть великие боги, которым в смелости не откажешь. И они будут вести контр-игру, и, в принципе, многого не надо, чтобы воздушный трон под Энлилем пошатнулся.

- Да, ты не ошибся: варианты у меня действительно есть. Я нечасто обманываю. Я мог бы вывести себя из игры, - мягко произнес Ахура Мазда. - Мог бы. Если бы не получал такого удовольствия от твоих величественных стараний испепелить меня взглядом.

Законы гостеприимства, разумеется, святы. Вот только еще немного - и ни одно предписанное самому себе правило Энлиля не сдержит. Ормузд поднялся, молча кивнул владыке воздуха и исчез, словно в этом зале его никогда не было. Время вспоминать, что перс - мастер благостных сюрпризов, которые до сих пор направлены были на одну-единственную фигуру, но отличались изрядным разнообразием: зороастриец не любил повторяться. Похоже, теперь у персидского главы прибавится объектов для приложения немаленьких талантов и бессмертно-бесконечного воображения.

+1


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (24/01/2014) Настоящий враг никогда тебя не бросит


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC