In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (25/01/2014) A bitter pill


(25/01/2014) A bitter pill

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

Время действия: 25 января 2014 года
Участники: Эйр, Один
Место событий: Норвегия, о. Эуствогёй, Свольвер.
Описание: Одину необходима помощь целителя для возвращения божественных сил, и за этой помощью он обращается к богине врачевания из собственного пантеона. Вопрос лишь в том, захочет ли и сможет ли Эйр ему помочь – и чего это будет стоить.

+1

2

Одину пришлось приложить определенные усилия и потратить время, чтобы ее разыскать. Еще раз обращаться за помощью к славянам было неуместно, связываться с кем-то из своих – опасно. Поэтому он подключил людей – коллег и знакомых Ларса Берглунда, которые при необходимости могли отыскать кого угодно – даже если не догадывались, кого на самом деле ищут. По счастью, Эйр не изменила ни собственному имени, ни любви к северному климату. Получив несколько десятков вариантов, Один начал постепенно сужать круг, вводя новые условия и отбрасывая лишние кандидатуры до тех пор, пока не остановился на одной – той самой.

Перелет до Норвегии прошел без приключений. Север встретил его холодом, свинцовыми тучами и запахом моря. Суровое величие скандинавской природы царило над крышами домов и башнями городов. Здесь Свафнир чувствовал себя дома, и казалось правильным, если именно здесь ему суждено вновь обрести свои силы.

Один не надеялся, что все будет просто. Их отношения с Эйр нельзя было охарактеризовать как теплые, и у него не было власти заставить ее помочь. Но попросить он должен был попробовать. Достаточно ли у скандинавской целительницы сил, чтобы справиться с этой бедой, Один знать не мог. В данной ситуации ему оставалось лишь положиться на ее собственные суждения и принять на веру, если она скажет, что не в состоянии ему помочь. Где искать исцеления в этом случае, Всеотец пока не решил.

Дом Эйр в крошечном норвежском городке он нашел без особого труда, однако самой богини внутри не оказалось. Не желая привлекать излишнего внимания соседей, Один решил не ждать ее возвращения, а немного пройтись. Удача сегодня была на его стороне – Вотан понял это, когда вдруг увидел Эйр через стеклянную витрину небольшого кафе. Ему несказанно везло: она сидела за столиком одна.

Недолго думая, Свафнир перешел улицу и зашел в кафе. Там он прямо приблизился к бывшей валькирии, придвинул себе стул от соседнего столика и сел напротив целительницы. Один понимал, что она едва ли могла почувствовать его появление, потому что сейчас он был человеком. Однако он надеялся, что богиню не придется долго убеждать в том, что он тот, кто он есть.

– Здравствуй, Эйр, – сказал Один, окидывая ее взглядом. – Узнаёшь меня?

Кажется, в последний раз, когда они встречались, он выглядел иначе, но внешность – это только фасад. Боги умеют заглядывать глубже.

0

3

Жизнь длиною в вечность - это участь божества. Чаще всего очень одинокая жизнь без друзей, родных и любимых. Таков уж был их удел. С трудом можно было подобрать хотя бы несколько примеров счастливой семейной жизни в столь замкнутом кругу. Жены придавали мужей. Отцы убивали детей. Разврат, инцест, кровосмешение... Другими словами: сводка вечерних новостей из любого пантеона. Глупо было думать, что их жизнь могла выглядеть как в фильмах о Торе.
Смертные, если бы вы только знали...
А может она и была такой? Когда-то очень давно.

Вся эта глупость лезла в голову обычно спокойной Эйр с самого первого дня в Свольвере. Вот оно возвращение в родные пенаты - грозит не душевным спокойствием, а вернувшимися воспоминаниями. Почему некоторые детали столь долгой жизни никогда не меркнут, не забываются? Почему она не могла забыть боль потерянных крыльев, когда Верховные Асы дали ей другую жизнь? Почему не забывался запах крови, пропитывающей одежду? Или крики тех кого не смогла спасти?
Вопросов как всегда было больше, чем ответов. Эйр к этому привыкла. Привыкла возвращаться зимой домой в Скандинавию, точнее теперь в Норвегию, зная, что вся боль, гнев и обиды вернуться стоит только пройтись по знакомым тропинкам, вдохнуть освежающий воздух холода, снега, фьордов и воды. И хвои. Но с упрямством свойственным лишь валькириям с их садо-мазохистскими наклонностями, она возвращалась домой и забывала о течение времени.
Зима проходила для нее быстро за любимыми делами. Целительница-травница всегда оставалась верна своему призванию и древним книгам, о существование которых практически никто не знал, содержащих секреты сотни трав и отваров. Кто-то говорил, что божественные целители могли все. Эйр не спорила с этим. Она могла многое, но зачем тратить на лечение прыщей или простуды силы, когда можно дать отвар. Такое лечение, конечно, займет больше времени, но результат будет тем же.
Может это было блажью выбрать для новой жизни профессию преподавателя искусств? Она скучала по своим травам и пациентом. И в который пришлось напомнить себе, что и от любимого дела надо иногда отдыхать.

Эйр обхватила огромную кружку с каппучино обоими руками, грея их  теплую керамику, и вдохнула бодрящий аромат напитка. Это умиротворяла. Глаза закрылись сами по себе, так что только скрежет стула по соседству заставил их раскрыть и удивленно уставиться на незнакомца.
Не любила она сюрпризы и незваных гостей тоже. Осуждающий взгляд серых глаз впился в мужчину, точно гадюка в жертву.
- Узнаю? - переспросила женщина, продолжая хмуриться.
Это был не голос и даже не внешность, что заставили ее вздрогнуть. Эта была вечность в глазах собеседника и в тоже время перед ней сидел человек. Эйр поставила кружку на блюдце и наклонилась вперед.
Нет, она не увидела в ауре мужчины ничего божественного, но она была ей знакома. У каждого живого существа есть аура - свое собственное сияние, которое знающему созданию, как целителю, например, может поведать все о здоровье физическом и душевном, силе...
Это была Его аура, но бледная, замерзшая и сморщившаяся.
- Один, - выдохнула Эйр еле слышно.
Откинувшись на спинку стула, целительница поднесла руку к губам, словно старалась удержаться от стона или крика.

Когда-то давно она ненавидела Всеотца, но время делает свое дело: Эйр прервала все связи с Ним, да и пантеоном тоже, и боль, гнев, обида - превратились в неприятный осадок.
- Что за шутки?
Может перед ней был Локи? Этот любил по шутить, прекрасно помня, что бывшая валькирия не может ему ответить так как ей хотелось бы.

+1

4

Эйр узнала его – может быть, не безоговорочно и не мгновенно, но без подсказок, и это уже был не худший знак. «Еще повоюем», – подумал Один.

– Не разбогатею, – констатировал он вслух.

Официантка, заметив нового посетителя, подошла и протянула ему карту меню, но Вотан отрицательно качнул головой.
– Чай. Черный. Покрепче, – попросил он, дождался, пока девушка кивнула и ушла, и снова перевел взгляд на богиню врачевания. К этому времени Эйр успела справиться с первой волной эмоций, вызванных его появлением, и теперь смотрела недоверчиво, но сдержанно. Всеотец отметил и кое-что еще. Красивая.

– Не бойся, я не опасен, – сказал Один и вдруг улыбнулся, широко и искренне. Пожалуй, убить божество он в своем нынешнем состоянии и правда не смог бы – но даже одни только человеческие навыки Отца Битв могли доставить его противнику немало неприятностей, если бы ему пришлось сейчас вступить в схватку. Так что уверения в собственной безобидности со стороны Одина пока еще могли сойти за шутку. В остальном же ничего веселого в сложившейся ситуации не было.

– Во всяком случае, для тебя, – все-таки уточнил Свафнир, и на его лицо снова легла печать серьезности. – Извини, что без предупреждения вторгаюсь в твою жизнь. Я не стал бы тревожить тебя без надобности. Но ты и сама видишь.

Надобность присутствовала, еще какая. Задерживаться в человеческом облике надолго было опасно, недавняя встреча с Локи только лишний раз его в этом убедила. У Одина не было уверенности даже в том, что сейчас за ними не наблюдает кто-то третий: не так трудно догадаться, что утративший силы верховный бог обратится за помощью к целителю своего пантеона, а если он сумел найти Эйр, будучи человеком, то это не составит труда сделать и другим. Подкараулить ее, дождаться его появления и… Альфедр усилием воли отогнал эти мысли. Забывать об осторожности никогда не следует, однако и манией преследования обзаводиться не с руки.

Официантка, между тем, вернулась с чаем. Один коротко поблагодарил ее, и она снова ушла, оставив на столе чашку, от которой поднимался ароматный пар.

– Я пришел к тебе за помощью, Эйр. Как видишь, я немного не в форме. Ты можешь это исправить?

Это был первый важный вопрос, и именно с него следовало начать. Потому что только в случае отсутствия отрицательного ответа имело смысл выяснять, а захочет ли Эйр это делать. В этом отношении ситуация складывалась не в пользу Одина, и он не был уверен в том, удастся ли ему переубедить целительницу, если она вдруг решит, что его проблемы ее не касаются.

+1

5

Значит все-таки это были не шуточки Локи, а Один. Как же так?
Эйр вернулась к своему каппучино. Можно было подумать, переварить это, то есть... Перед ней сидел ее повелитель и выглядел со всем иначе чем последний раз.
- Я не боюсь, - ответила Эйр, не поднимая глаз.
Она никогда его не боялась. Не особо любила, но всегда уважала - странное смятение чувств, только такой уж она была. Буря эмоций внутри и холод снаружи.
- Хм...
Извиняющийся Верховный Ас еще более странно, чем бардак в ее голове. У богов был какой-то пунктик, когда делo касалось извинений.Тяжко им это давалось или это только ей так всегда казалось.
Эйр удивленно приподняла светлые брови:
- А во теперь ты меня пугаешь, Один.

Наивной Эйр трудно было назвать и она знала, что  где-то там были не самые дружолюбные боги и те кто хотел лишить их оставшейся силы. Она считала это не правильным. Да, может быть старомодно, но что было бы, если бы исчезла Ран - кто тогда бы управлял северными морями. А если вдруг исчезнет Фригг или Фрей, Тор? Другие пантеоны? Наступит полный хаос. Потому что даже природа была богиней...

По привычке закусив нижнюю губу, целительница перестала мучить свою кружку и протянула руку к мужчине. Чтобы понять что случилось ей нужен был тактильный контакт.
- Я еще не соглашалась ни на что, - предупредила она, когда их пальцы соприкоснулись. Глаза Эйр стали водянистыми, практически бесцветными, но кому было дело до двух посетителей у окна, державшихся за руки. - Ты здоров, - тихо начала она. - Но... А нет. Все поправимо...
Целительница погружалась в мир, который обычные люди не видели. По цвету и плотности ауры она могла определить чем болен пациент или что его гложет, но прикосновение позволяло "читать" состояние человека. И с Одином что-то было не так. Она пыталась найти  ключ, н все было таким тусклым, что приходилось практически выцарапывать нужные данные.
- Мой ответ: могу, - глаза вновь приобрели серый оттенок, - но не уверена что хочу.
Такое она видела первый раз. Сама не лечила, только читала. Если ты не умер, то все можно вылечить.

Отредактировано Eir (2014-08-31 19:58:23)

+1

6

Его самого Эйр не боялась, а вот за его психическое и интеллектуальное состояние, по-видимому, уже начинала переживать. Один понимал. Все его знали, но мало кто знал хорошо. Иногда стереотипы шли вразрез с действительностью. Иногда ему было удобнее нарочно их поддерживать. Однако человеческое бытие все-таки сказывалось на нем не лучшим образом. В уязвимости есть нечто унизительное, тут Локи был прав. Всеотец невесело усмехнулся, отвечая на удивленный взгляд Эйр.

– Нелегко быть человеком.

Целительница коснулась его руки. По счастью, этот жест был продиктован прагматическими соображениями, а не женской сострадательностью. Хотя порой Один начинал думать, что при данных обстоятельствах и женская чувствительность могла бы оказаться ему полезна. Гордость не всегда хороша.

Он не почувствовал ничего, кроме тепла ее рук, согретых кофейной чашкой. Но что-то почувствовала Эйр. Когда к ее глазам вернулся нормальный человеческий цвет, целительница вынесла свой вердикт, и Один поймал себя на том, что ощутил облегчение. Раз это поправимо, все будет в порядке. Одна маленькая загвоздка состояла в том, что Эйр пока не давала согласия на лечение.

– Я надеялся на такой ответ, – сказал Свафнир, глядя ей в глаза. Пришло время для объяснений.
– Я не единственный, кого это коснулось, Эйр. Мне известно, что с той же бедой столкнулись славяне, египтяне и, я уверен, другие пантеоны. Не знаю как, но Локи приложил к этому руку, а у него нет ни чувства меры, ни привычки останавливаться вовремя. Это значит, что все будет продолжаться дальше, если этому не помешать.

На этот раз наступил черед Одина накрыть руку Эйр своей.
– Ты целительница. Уже одно это ставит тебя под угрозу. Если сделать людьми целителей – кто тогда будет лечить богов? Но я не намерен позволять им зайти так далеко. Все мы должны оставаться теми, кто мы есть. Так заведено, так всегда было и так должно быть. И для этого мне нужна твоя помощь, Эйр.

Однако все это были хорошие, но слова. Собственный кодекс подсказывал Альфедру, что этого мало: в любой сделке помимо идей должно присутствовать нечто конкретное, при возможности – материальное.

– Взамен я предлагаю тебе свою защиту, – сказал он, полностью отдавая себе отчет в том, как непросто это осуществить, не привязывая Эйр к себе. Но Эйр не могла причинять вред, а он мог, и это наполняло предложение Одина содержанием. В том случае, если божественные силы к нему вернутся.

– Если этого мало – назови свои условия.

0

7

Эйр могла о пациенте много и не всегда ей для этого требовалось прикосновение, иногда хватало взгляда, а порой интуиции. Один сильно изменился  их последней встрече. На верху божественной пирамиды не особо посидишь, а он был Всеотцом. Те кто его не пытались убить боялись, а те кто завидовали плели интриги.
Время сжалилось над ней и Эйр смогла многое забыть что касалось пантеона. Монументальность строений, так полюбившейся создателям фэнтези-фильмов, золото и серебро убранства. Тяжелый материал одеяний и сверкающие латы. Красиво. Божественно. Только почему в мужчине на против она всего этого не видела? Она видела морщинки у его глаз, когда он улыбался. Один улыбался и даже искренне. Он стал открытым, как книга: смелость, отвага, честь, а еще запах крови, пороха и боли - воин.
Целительница опустила взгляд.
"Нелегко быть человеком," - мысленно повторила она его слова. - "Нет."
- Только  для тех кто хочет быть богом, - не удержала Эйр свои мысли и высказалась вслух.

Монолог Одина слушали краем уха, больше наблюдая за его лицом и жестами. Это не входило в божественные умения целительницы. Чтение мимики приходило со временем. Как медик, Эйр должна была видеть те симптомы болезней, которые скрывались глубоко внутри. Эти симптомы были у Одина, были у нее. Вековая глубина глаз и такое же одиночество.
"Они все, боги, были одиноки, так какая заноза опять впилась в божественный зад Локи?"
Мысль перескочила так резко, что Эйр вздрогнула. Все-таки без этого наглеца не обошлось. Куда катился мир? Почему нельзя было просто жить? Видно у нее одной было такое странное виденье мира, где все могли сосуществовать бок о бок без проблем.
Ее внутренняя валькирия сморщила носик и фыркнула: о чем ты, подруга? И действительно: о чем?
- Мало ты его в детстве порол, - выдохнула целительница, наблюдая как огромная рука Одина накрывает ее, но не попыталась отстраниться.
У Одина была теплая твердая рука с немного шершавой кожей, говорившей, что ему не чужда физическая работа, но главное сильная. На мгновение Эйр представила, как эти длинные пальцы сжимают ее горло. Было ли это? С богиней или валькирией?
Серые глаза вновь посветлели, взглядом скользя по мужской руке к его лицу.
- Зачем? Для чего этот пафос, Один? Так много слово, а все что я слышу это: помоги мне и я помогу тебе - дашь на дашь. Думаешь, - Эйр перевернула руку ладонью вверх под рукой мужчины, легонько пожала, - Локи такой дурак и причинит вред той единственный, которая может ему когда-нибудь помочь? Нет, - протянула она. - Но твоя забота интересна. Приятна в некоторой мере, если забыть, что это условие сделки.
Она потерла свободной рукой висок:
- Но давай будем играть по твоим правилам. Чего бы я хотела? - Эйр подалась вперед и сильнее сжала руку Одина. - Верни мне крылья...
Растерянный взгляд скользнул по их переплетенным пальцам, столу.
- Они болят, - целительница наконец-таки посмотрела богу в глаза. - Их нет, а они болят. - С губ сорвался смешок. - Моя мечта. Вот такая она.
Эйр вздохнула:
- Мне ничего не надо. Только пообещай оставить меня в покое потом.
Она самой себе не верила. Согласилась и даже не торговалась. Вот дура!

+1

8

Эйр с ним не соглашалась. Наверное, они были слишком разными, чтобы по-настоящему принять точку зрения друг друга. Впрочем, этого и не требовалось. Каждый имеет право на свое мнение,  тем более если это не мешает делу. Только молчать Один не привык.

– Нелегко быть человеком среди богов, – уточнил он. – Особенно когда у тебя среди них есть враги.

Были ли враги у Эйр? Если и были, то не такие, как у повелителя асов, уж это точно – судя по жизни, которую она вела здесь, в крошечном городке на уединенном норвежском острове. Более того, у Одина складывалось ощущение, что такое добровольное изгнанничество богине по вкусу. Он даже готов был признать, что у Эйр были на то свои причины – не вполне однозначной убедительности, но были. Однако в современном мире все шло наперекосяк, все стремительно менялось и опрокидывалось с ног на голову, а Эйр цеплялась за свой уютную и привычную земную жизнь, как будто не желая замечать той огромной тучи, которая надвигалась на него извне. Но если не обращать внимания на тучи, дождь все равно пойдет. Эйр пока еще не понимала ситуацию в полной мере, и Свафнир счел необходимым ее предупредить.

– Локи не дурак, но ты не единственная, Эйр, а он лишь один из тех, кто решил проредить ряды богов. Все намного серьезнее, чем ты думаешь. Сегодня опасность грозит каждому – даже Локи. От этого можно отгораживаться, но рано или поздно мы все окажемся втянуты в эту историю. Дальше будет становиться только хуже, поверь мне.

Это не было пессимизмом. Жизнь показывала, что любое мутное начинание, если его не пресечь в зародыше, однажды принесет богатый урожай шишек на головы тех, кто не потрудился вырвать заразу с корнем, пока было еще не слишком поздно. Один опасался, что время уже упущено.

Желание Эйр было горьким и противоречивым. Она хотела стать той, кем давно перестала быть, и отнюдь не по принуждению.

– Не я отнял у тебя крылья, – сказал Один, глядя ей в глаза.
Слова Эйр вызвали у него некоторое удивление, потому что были противоречивы. Если бы она и впрямь хотела отказаться от божественной сущности и стать, как когда-то, валькирией, то для нее не могло бы быть речи о том, чтобы оставаться в стороне, как она того хотела. Но, видно, не крылья на самом деле были нужны целительнице. Крылья – это символ свободы. До конца свободным никто из них не был никогда, даже он сам.

– Я не буду докучать тебе своим присутствием сверх необходимого, – пообещал Один. – Но если однажды помощь тебе все-таки потребуется, дай знать.

Оставаться в долгу он не любил, но это была лишь одна сторона медали. Эйр могла сколько угодно подчеркивать свою обособленность от асов, однако продолжала оставаться одной из них – и единственным сильным целителем в их пантеоне. Если скандинавы ее потеряют, за помощью, возможно, придется обращаться к чужакам, а это всегда сопряжено с проблемами.

+1

9

Она не хотела спорить с Одином. У них было разное мнение об одних и тех же вещах. Поэтому только улыбнулась, покачав головой. Видно только мужчина не понял ее.
Его взгляд изменился, стал жестче, а Эйр откинулась на спинку стула, открыто смотря в небесно-голубые глаза. Ее начали воспитывать - этого она не любила, хотя получила много информации.
Один ее не понимал. Не понимал, почему она цеплялась за уютный мир в этом городке - все было просто. Жизнь бога была не стабильной. Всегда был тот кто хотел, если не убить, так навредить. И Эйр не была столь наивна, чтобы не понимать, что даже ей не удалось бы прожить столько столетий никому не наступив на любимую мозоль. Определенно наступала, отталкивая не в меру находчивых кавалеров или псевдо-пациентов: прыщ на заднице может сам пройти без ее вмешательства - но то с каким упорством Один рассказывал ей о разборках богов, заставило задуматься.
Значит, все действительно было плохо и Локи был не единственным кто мутил воду.

Эйр перевела взгляд с лица Одина на их руки.
- Никогда не вмешивалась в эти разборки, но ты донес до меня свою мысль.
Упрямая, даже скорее упертая, валькирия в ней принимала все как вызов. И то что Всеотец видел перед собой было борьбой двух начал: валькирии, способной убить, и целительницы, которая могла воскресить - как Эйр еще раздвоение личности не получило, удивляло ее саму.
- Я... Понимаю, что все плохо... Просто, - она вздохнула. - Не уже ли ты никогда не противился тому что происходило вокруг тебя? Тебя хотят убить дорогие тебе люди, а ты этому не веришь, но все равно ложишься спать с кинжалом под подушкой. Я понимаю, только не хочу верить. Даже смотря на тебя. - Эйр пожала плечами. - Можешь считать меня идиоткой.

Их разговор вновь уходил куда-то не туда и не туда вела его она сама. Для чего? Наконец-таки высказать все то что в ней накопилось:
- Хм... Не надо этого всезнающего взгляда. Он тебе не идет, - фыркнула Эйр, когда речь зашла о ее желание. - Крылья забрали Верховные Асы: Бури и Бёр - насколько я помню ты из их рода. Я третья по старшинству среди богинь, но все равно самая маленькая и не значимая, так что если мы продолжим в том же духе обсуждать крылья, то уйдем в философию.
И Один слушал, только понимал все буквально. Эйр рассмеялась, покачав головой:
- Я просила оставить меня в покое. Твое присутствием мне не надоедает. - Она вновь покачала головой. - Ты когда последний раз общался с женщиной? - Целительница чуть не сказала с "нормальной" женщиной, но это значило бы что саму себя она таковой считает и соврала бы. - Тебе идет быть человеком, - добавила она, поднимая руку, чтобы вызвать официантку.
Ей надо было более внимательно изучить состояние Всеотца, кое-что почитать и сделать это надо было в тишине ее дома.
- Где ты остановился?

+1

10

Слушателя в лице Эйр он нашел, но не похоже, чтобы ей нравилось то, что она слышала. В какой-то момент Одину показалось, что дело не в словах и что она больше сосредоточена на собственных мыслях и разглядывании его персоны. Всеотца это не смутило: целителю позволительно и не такое, женщине – тоже, а Эйр была и той, и другой сразу.

«Никогда не вмешивалась в разборки». Это звучало так трогательно наивно, что на этот раз Один счел за лучшее промолчать. Совсем необязательно во что-то вмешиваться, чтобы основательно в это влипнуть. Как знать – возможно, Эйр увязала в этой истории по уши прямо сейчас, в эту самую минуту – из-за того только, что он сумел ее отыскать. Один отпустил ее руку.

– Я не сплю с кинжалом под подушкой. Все давно перешли на пистолеты, – отшутился он и снова промолчал, когда Эйр не понравился его взгляд. Промолчал, но взгляда не отвел. В чем он был согласен с богиней врачевания, так это в том, что тема крыльев не доведет их до добра – хотя и был почти уверен, что закончат они отнюдь не философией, а ее полной противоположностью.

А потом Эйр внезапно рассмеялась. Один адресовал ей вопросительный взгляд, но она и без лишних вопросов уже перешла к объяснению – которое, надо сказать, только в очередной раз убедило Свафнира в существовании женской логики, таинственной и непостижимой. Однако то, что имело значение сейчас, он понял: Эйр его не гнала. В некотором смысле даже наоборот. Один улыбнулся в чашку, делая несколько больших глотков.

– Между прочим, я женат, – напомнил он, пряча усмешку на дне глаз – и снова аккуратно уходя от ответа. Его прямолинейность в принципе была довольно избирательна. Впрочем, за ходом мысли Эйр он действительно не успевал, внезапность ее выводов сбивала с толку. Взять, например, ее заявление о том, что ему идет быть человеком. Что это – комплимент или, может быть, наоборот? Ведь в нормальном «агрегатном» состоянии человеком он отнюдь не являлся – хотя бродить среди людей любил всегда, и очень часто они не догадывались, кто на самом деле сражается с ними бок о бок или пьет пиво в баре. Или чай в кафе, прямо как сейчас. Только сейчас случай был все-таки особый.

Официантка как раз принесла счет, и Один сунул руку во внутренний карман – за деньгами. Очередной вопрос Эйр стал для него не меньшей неожиданностью, чем все другие.

– Пока нигде, – просто ответил он. – Не было никакого смысла задерживаться здесь надолго, если бы я тебя не нашел. Или если бы ты не захотела иметь со мной дело.

+1

11

Сидя за столиком в теплом кафе в компании с Одином, Эйр расслаблялась. Ей нравилось, что было удивительно, компания Всеотца, но разговор не клеился. Видно ей надо было тренироваться в общение с коллегами по пантеону. Что ж... Сама виновата.
Нет,  не так.
Она не любила говорить. Для Эйр было вполне достаточно смотреть в глаза, улыбаться, склоняя голову на бок, ведь глаза могли рассказать гораздо больше, чем слова. С Одином этот фокус не прошел бы, так что целительница решила говорить меньше и только по делу, чтобы на нее не смотрели эти удивленными голубыми глазами.
Что такого она опять сказала?
Эйр прокрутила в голове все свои слова, но так и не нашла намека на эту его странную фразу: между прочим, я женат. Опять она что-то пропустила.
Видно, действительно, летела где-то. Это все Божо был виноват. Растопил холодное скандинавское сердце своей наглой улыбкой.
- Я знаю, что ты женат, - шутки ради Эйр сделала "страшные" глаза. - Я даже помню на ком.
Светлая головка склонилась на бок.
С чего это Один вспомнил о своей супруге? Ох, уж эти мужчины! Как у них логика работает?
С губ сорвался вздох. Если она начнет и об этом думать, то обязательно озвучит хотя бы часть, а Всеотец решит, что богиня-целительница сошла с ума. Лучше было все держать это в своей головке и потом помучить этим Божо - он это заслужил.

На этом Эйр и закрыла свои мысленные изыскания. Тем более к ним подошла официантка, которой она кивнула, поскольку за свой напиток заплатила еще при заказе, что бы можно было потом в любой момент спокойно уйти.
А пока Один рассчитывался, пришлось решить, что для нее удобней: Один в отеле или Один под рукой. Первый вариант дал бы ей столь желаемое уединение. Особенно после столь обидного заключительного высказывания.
"Или если бы ты не захотела иметь со мной дело," - мысленно передразнила богиня своего повелителя.
Куда бы она делась... И дело было не в том что она "не захотела" иметь дело с ним, а... Эйр не могла отказать Одину. Он пришел, как друг, как соотечественник, как коллега, а главное, как пациент. Целители не отказывают больным.
На этом месте всплывало решение номер два: если бы Всеотец остался у нее, то это позволило бы ей наблюдать его, как пациента, и во время, и после процедур.
- У меня есть свободная комната... Если хочешь?

+1

12

Видимо, двойственная натура Эйр находила отражение в противоречивости ее логических построений – так, во всяком случае, решил Один, отчаявшись уследить за ходом ее мысли. Впрочем, судя по тяжелому вздоху, сорвавшемуся с губ богини, ей этот разговор тоже давался нелегко. Заметив это, Один не сдержал улыбку. Хоть что-то общее между ними все-таки было.

– Ты очень красивая, Эйр, – сказал Всеотец вместо всего, что мог бы сказать. В некоторых случаях слова только мешают и сбивают с толку, между тем как дело совсем не в них. Возможно, им двоим было бы проще понять друг друга, вообще не прибегая к речи. Интересная мысль.

Один отчетливо видел, что что-то в его словах вызывало у Эйр недоумение, а возможно, и неприязнь, но не мог угадать, что именно, и не был уверен в том, что это необходимо – все равно сказанного назад не возьмешь. Копаться в этом не было смысла, это только продлило бы неприятный для богини момент, а он вовсе не стремился причинять ей лишние неудобства.

Не укрылось от Одина и короткое колебание Эйр перед тем, как она озвучила свое предложение. Наградив ее испытующим взглядом, Свафнир поднялся и придвинул за собой стул.

– Хорошо, – ответил он. Эйр никто за язык не тянул, все «за» и «против» она наверняка обдумала и свое решение приняла на основании доводов разума, а не банальных правил вежливости – среди богов последние особой популярностью не пользовались.

– Идем, – сказал Всеотец. На выходе он придержал дверь, пропуская свою спутницу, а когда они оказались на улице, предложил ей локоть. Дорогу он у Эйр не спрашивал – уже знал, куда идти.

– Тебе действительно настолько претит общество богов, что ты предпочла ему этих людей? – спросил Один по дороге, уверенно выворачивая на нужную улицу и абстрактным кивком указывая на прохожих на другой стороне улицы. Прикладной интерес диктовал ему совсем другие вопросы, но замыкаться на них было бы слишком эгоистично со стороны того, кто пришел просить об одолжении.

– Славный домик, – отметил Один, когда постройка появилась впереди.

+1

13

Эйр закатила глаза.
Видно в следующий раз надо будет выбрать толстуху с огромной бородавкой на щеке. Эти мужчины, даже боги, были предсказуемы, а Сиф все удивлялась почему она с ними не ладила.
- Спасибо, Один.
Ответного комплимента она не стала делать, не хотелось обнадеживать бога, даже Верховного, хотя мужчиной он был обаятельным. Гораздо более приятным, чем она помнила.
И гораздо более галантным. Играл ли он на публику или нет - она не знала, но чувство значимости предавало. В новом мире мужчины не открывали перед дамами двери и не предлагали им локоть, не пытались заплатить за кофе, а в Одине была эта старая закалка.

Эйр одела перчатки из тонкой кожи и, благодарно улыбнувшись, положила ладошку на изгиб руки. Холодный воздух с моря освежал. Как же она любила эти колючие ветра, оставляющие на губах солоноватый привкус. Надо было, наверное, играть гостеприимную хозяйку, но Эйр не хотела. Почему нельзя было молча это все делать?
Она опять уходила в себя, что заставило сморщить носик.
"Итак, - думала она, - надо заставить себя сформулировать что-нибудь умное..."
Но целительница не успела этого сделать: Один задал вопрос, который ее саму очень интересовал. Претили ли ей боги? Если быть честной с самой собой, то нет. В крайнем случае, не все.
- Это сложный вопрос, - тихо ответила она. - Их жизнь короче нашей и они проживают, - Эйр пожала плечами, - иначе.
Да. Это было именно тем что привлекало Эйр в людях: другое течение жизни.
- С одной стороны - они таки же как мы. Одних съедает зависть, похоть и желание власти, а другие заботятся о первых. Но все равно... Смотря на людей здесь, - Эйр тихо рассмеялась, - я чувствую себя тоже человеком.
Это был действительно сложный вопрос, на который Эйр могла бесконечно долго философствовать, но так бы и не пришла к нужному ответу. Ответу, который бы понравился Одину.
Здесь Эйр чувствовала себя в безопасности. Это был ее дом. И в этот дом она не хотела пускать чужаков с их страхами и болью. Вот таким был бы ответ. Так что она не врала Одину, только умолчала некоторые подробности.

Похвала Одина заставила Эйр поднять глаза и осмотреться. Она не заметила, что шла опустив голову и смотря себе под ноги.
- Очень старый. Глупо и опасно, но я купила его триста лет назад и всегда сюда возвращаюсь. Бездумно?
Она вытащила из кармана ключи, отпуская руку мужчины. Дверной замок щелкнул и в открытую дверь на богов пахнуло теплом и запахом сладких булочек, корицы и сушенных трав.

+1

14

Услышав вопрос о богах и людях, Эйр заметно оживилась. Было видно, что она думала об этом не раз, однако, по ее собственному признанию, ответить было нелегко. Еще бы. Из того, о чем она сочла возможным сказать вслух, Один сделал вывод, что Эйр нравятся люди. Ему они тоже нравились – не все, но в целом. Итоговую черту целительница, как повелось, подвела неожиданно. Свафнир покачал головой.

– Богиня, которая сначала утверждает, что мечтает вернуть крылья валькирии, а после говорит, что ей нравится быть человеком… Боюсь, мне тебя не понять, Эйр, – усмехнулся он.

Но, может быть, стоило попытаться? Проще всего было списать эту противоречивость на женское мышление, а между тем многие боги с удовольствием уходили пожить среди людей – раньше меньше, теперь все больше. Ему и самому это было по вкусу. Только для него это было приятным способом отвлечься от божественной обыденности и обязанностей верховного бога. Своего рода отпуск. Но с таким же успехом можно искать одиночества – а их тянуло к людям. Не потому ли, что в людях с их коротким веком настоящей жизни больше, чем в них самих, великих богах?

– И все-таки это интересная мысль, – подытожил Один вслух, взглянув на Эйр. – В людях есть что-то, что всегда привлекало богов. Смерть делает их жизни яркими, как ни парадоксально это звучит. Пожалуй, это единственное, в чем нам, бессмертным, с ними не сравниться.

Он подумал, что зря об этом сказал, потому что Эйр все равно вряд ли согласится с ним и разделит его точку зрения. С другой стороны, это не имело значения. Мало что в действительности имеет значение. Они остановились перед домом, и целительница отперла входную дверь самым обыкновенным ключом, без каких-либо божественных изысков. На протяжении трех веков возвращаться в один и тот же дом – это действительно было рискованно.

– Годы среди людей сделали тебя сентиментальной, Эйр.
А может быть, она всегда такой была, просто он не замечал – был слишком увлечен своими проблемами. Сейчас и это уже не имело особого значения. Теперь каждый живет так, как ему удобнее. Почти каждый.

Один прошел внутрь, окинул помещение беглым взглядом и вопросительно посмотрел на хозяйку.

+1

15

Бедный Один. Ее непостоянство, вечно скачущие туда-сюда мысли, наверное, сводили его с ума.
Эйр улыбнулась:
- Извини меня. Но я такая какая есть: мне нравиться жить среди людей и я скучаю по своим крыльям - одно другому не мешает. Это как, - она цокнула языком, - готовить обед, говоря с подругой по телефону, при этом развешивая белье.
Она была богиней, но еще и женщиной. Она была непостоянной, была сентиментальной, поэтому только пожала плечами в ответ.

Домик был двухэтажным, хоть и маленьким. На первом этаже сразу же за узкой прихожей, где воздух мерцал в лучах солнца, была уютная гостиная с камином, обставленная массивной, но все же светлой мебелью. Еле заметная дверь в дальнем углу вела  на кухню. Дизайн помещения совмещал в себе и массивность старой печи, и элегантную мебель последних десятилетий. Здесь пахло домашней выпечкой и сушенными травами. На столе в корзинке лежали свежевыпеченные маффины, что предполагало у богини умение готовить. Холодный зимний свет проникал в комнату через большое окно, на подоконнике которого стояли горшочки с травами.
Спальни: большая хозяйская и гостевая, ванная комната и будуар, переделанный под рабочий кабинет располагались на втором этаже. Хозяйская спальня отличалась утонченностью и мягкостью тонов, тогда как гостевая была нейтральной и безликой, но из ее окон был виден аккуратный сад с теплицей, в которой Эйр выращивала свои травы, а рядом пристроилась маленькая землянка.
В теплице богиня выращивала очень редкие лечебные травы. Там она могла проводить все дни на пролет, забывая об одиночестве и проблемах, засушивая их в бане землянке по соседству. Но баня служила не только сушилкой. Ее довольно часто использовали и при лечении.

Эйр сняла в прихожей сапожки, пальцем показав Одину на полочку для обуви, что значило: разувайся.
- Я приготовлю для тебя комнату наверху, если хочешь с дороги отдохнуть, - она сняла пальто и повесила его на крючок, - а нет, тогда можем приступить к твоими осмотру.
Богиня не могла точно сказать сколько и что ей понадобиться для лечение Всеотца, только сила просто так - от одного отвара - не возвращалась. Ее ждала работа.

Отредактировано Eir (2014-09-09 00:31:05)

+1

16

В полной мере оценить аналогию Эйр Один не смог, потому что никогда не пытался готовить, развешивая белье с телефоном в руках, и не был уверен, что единовременное выполнение нескольких действий должным образом коррелирует с несколькими противоречивыми желаниями. Но это явно была не та тема, которая стоила его пристального внимания, поэтому он просто кивнул, принимая объяснение. Суть важнее слов, которыми она выражена.

Судя по обстановке в доме, Эйр действительно вела здесь вполне человеческую жизнь, занимаясь не только знахарством, но и более приземленными делами вроде приготовления пищи – об этом с порога заявил запах свежей выпечки. Богам есть необязательно, но для чего-то же Эйр тратила свое время на готовку. Возможно, ей нравился процесс. Или, возможно, к ней захаживали в гости соседи. У людей так принято.

Пока Один размышлял о степени человечности целительницы, богиня указала ему на полку для обуви. Вотан ответил ей взглядом, полным праведного возмущения – впрочем, не всерьез – законы гостеприимства всегда работали в обе стороны, а правила дома, в котором тебя принимают, нужно чтить. Если они не переходят разумных пределов.

Свафнир разулся, снял куртку, оставил ее на вешалке в прихожей и прошел в комнату следом за Эйр. Ее предложение было любезным, но необходимости в отдыхе он не чувствовал ни малейшей.

– Если ты готова, лучше сразу перейдем к делу. Чем раньше начнем, тем скорее закончим.

Он ведь обещал не докучать ей сверх меры. И по своей божественности тоже успел соскучиться. А со временем вообще шутки плохи: начни тратить его впустую, и оно мигом обернется против тебя.

– Командуйте, госпожа целитель, – шутливо пригласил Один, непроизвольно обводя взглядом растительность в доме Эйр. Ему слабо верилось в то, что в его случае этих травок будет достаточно. Но Эйр лучше знать. Хотя едва ли ей когда-нибудь приходилось лечить богов от такого недуга. Что ж, как говорится, все однажды случается в первый раз. Хорошо, если он же окажется и последним. Один перевел взгляд на хозяйку дома.

– Спасибо, Эйр, – сказал он. Это была благодарность за само согласие попытаться. Заранее гарантировать успех в таком деле было невозможно, и Один это понимал.

+1

17

Что-то не клеилось. Эйр это чувствовала. С Одином она никак не могла найти общий язык, уходя в крайности. То ли он привык к стервозным богиням, то ли она стала более человечной. Она же его не боялась? Не сдерживала себя, только потому что перед ней был Всеотец?
Не в силах сдержать себя от порыва любопытства, Эйр наблюдала за своим гостем. Люди всегда изображали его старцем с длинной седой бородой в синем плаще и войлочной шапке, в сопровождении двух воронов или двух волков, вооружённым копьём. Они считали, что под видом бедного странника или уродливого карлика он гуляет по своим владениям и проверят как исполняются его закон.
"Интересно где теперь Гери и Фреки?"
Воронов Эйр не любила, хоть они и олицетворяли память и мысли. Гораздо приятней было возиться с двумя клыкастыми наглецами, смотрящими в душу умными бархатно-карими глазами, что получалось у нее в былые времена очень редко.

В доме Эйр была на своей территории, так что на взгляд Одина ответили тихим фырканьем и бормотанием на старом наречие: что-то о мужчинах, повелителях и богах - только улыбку не смогла спрятать.
- Отлично, - целительница поманила Повелителя Валькирий за собой через гостиную в кухню.
Здесь было гораздо теплее, чем в остальных комнатах - Эйр сняла свитер, оставшись в джинсах и светлой майке.
- Присядь.
Ей надо было собраться с мыслями. Он же не думал что она нечто подобное может вылечить одним взмахом руки.

Итак, сила. Сила Одина еще была у него, но заточенная, каким-то образом изолированно, так что он не мог добраться до ее источника. С одной из полок Эйр взяла толстую, в потрепанном кожаном переплете, книгу и аккуратно положила ее на стол. Книга была исписана древними рунами: заглавные были выделены красными красками, весь основной текст был черным. Черными были и рисунки трав на краях страниц. Эйр задумчиво листала книгу, постукивая пальчиком левой руки по губам. Она словно забыла о  том что рядом был Один, что он ждал.
А она и забыла, углубившись в чтение одного рецепта, который, на ее взгляд, подходил для этой "болезни", пока пациент не подал голос.
Женщина подняла на Одина взгляд, улыбнулась и смущено отвела глаза. Без слов было гораздо проще.

"Я его вылечу," - твердила она сама себе. - "Я знаю, что могу."
И от этих мыслей целительница не собиралась отступать.
- Для начала, - Эйр вздохнула, - мне надо сварить одно снадобье. - Она почесала кончик носа. - Так что посиди один пару минуток - я в теплицу.
Одину указали на заднюю дверь, что выходила в маленький сад с теплицей и баней-землянкой. Дожидаться ответа она не стала и как была, без верхней одежды,  только резиновые сапоги одела быстро, выскочила в зимний холод.
Из окна Один мог видеть как целительница открыла теплицу и из щели заклубился пар.

В теплице была настоящая парилка. Эйр довольно вздохнула и огляделась. Здесь росли и всем известные травы, и те которые уже давно считались вымершими, и те которых в Мидгарде быть не должно. Хорошо, что в Асгарде никогда не было таможни. Именно последние травы ей и были нужны. В маленькую корзинку, что стояла на рабочем столике, целительница набрала несколько ягод, листьев и корнеплодов.
"Этого должно хватить..."
Вернулась Эйр так же стремительно, как и ушла, запустив в комнату морозный воздух. И первое, что сделала, посмотрела на Одина:
- Ты получишь свою силу назад, - одними губами, побледневшими от холода, пообещала она.

Травы, ягоды, корни промыли, мелко нарезали и бросили в маленький котелок, который Эйр заранее поставила на довольно современную горелку. Только когда все это начало кипеть, Эйр повернулась к Одину:
- Раздевайся... по пояс.
Начиналось самое сложное: потоком своей силы запустить силу Одина.

Отредактировано Eir (2014-09-12 01:00:29)

+1

18

Поначалу Эйр то и дело поглядывала на него, Один не мог этого не заметить. Его это не удивляло. Не потому даже, что сейчас он был ее пациентом, а лечить, не глядя, можно только в кино. Он догадывался, что Эйр должно быть странно видеть его в своем доме – и совсем не таким, как обычно. Отец Битв, Повелитель Валькирий и глава асов, мирно сидящий на маленькой уютной кухне и в добровольно-принудительном порядке взявший на себя роль ведомого. Теперь, когда он об этом задумался, это казалось странным и ему самому. Нечто подобное не раз случалось с ним в прошлом, когда он инкогнито приходил в чужие дома, но для него это всегда было своего рода игрой, притворством. Только не сейчас. Потому что сейчас он действительно ощущал себя человеком, и это было необычно. Тем необычнее, что находился он не среди людей, а рядом с богиней и бывшей валькирией, которая когда-то состояла в его прямом подчинении. Он всегда предоставлял своим воительницам максимум свободы, и все же – нынче роли переменились, зависимость сменила полярность. Это было странно, однако неловкости Один не чувствовал, равно как не чувствовал и намека на враждебность со стороны Эйр. Пожалуй, во всей этой ситуации присутствовала даже своя изюминка.

Обо всем этом Один размышлял, спокойно разглядывая лицо склонившейся над книгой целительницы, ее светлые локоны, обрамляющие лицо, линию плеч, чуть прикрытую тканью майки. На кухне было тепло, и он тоже снял свитер – Эйр как раз огласила необходимость изготовления снадобья. Всеотец не имел ровным счетом ничего против. Если это еще и поможет, будет совсем замечательно.

Оторвавшись от книги, Эйр внезапно выскочила на улицу, шустро и стремительно, как была, не потрудившись набросить свитер. Один проводил ее взглядом. Вернулась она довольно быстро с горсткой корешков и трав, часть из которых Вотан опознал как не совсем уместную за пределами Асгарда, хмыкнул, но промолчал. На некоторые вещи можно иногда закрыть глаза. А иногда так и просто необходимо.

Стоило ему об этом подумать, как Эйр уверила его, что сила к нему вернется. Не исключено, впрочем, что она пыталась убедить в этом саму себя. Один на это ничего не ответил, ему нечего было сказать. Он просто продолжал ждать, наблюдая, как целительница возится с ингредиентами и готовит отвар, до тех пор, пока она снова не повернулась к нему.

– Хочешь заодно сварить и меня? – усмехнулся Всеотец. – Спасибо, что только наполовину.

После этого он все-таки поднялся и стянул с себя футболку, бросив ее поверх свитера рядом с собой.

– Что-нибудь еще? – уточнил он, с высоты своего роста глядя на Эйр. – Ритуальный танец, двести отжиманий, лечебное кровопускание?
Произнося это, Один не улыбался, но полагал, что эти его слова едва ли можно воспринять всерьез.

+1

19

Если Эйр начинала возиться со своими травами, то мир вокруг нее останавливался. Ей нравилось погружаться в процесс, отдавая часть своей силы, чтобы их лечебные свойства раскрывались и увеличивались. Ей нравилось чувствовать запах настоев и мазей. Это был ее мир. Ее призвание.
Незаметно для Одина - Ейр на это надеялась - она коснулась кончиками пальцев закипающего котелка. Кипящий отвар по-золотился от сил, что целительница отдавала.
Один шутил и это помогало расслабиться, ведь ей предстояло объяснить Всеотцу свой план. Тут даже не помешал бы стаканчик вина, но пить нельзя было.
Она посмотрела на мужчину, чуть прищурив глаза:
- Варить тебя я буду потом, - Эйр кивнула в сторону окна. - Если все пройдет как я задумала, то вечером будешь париться уже как бог.
После этого она оттолкнулась от стола, на который опиралась, и подошла к серванту, из которого вытащила несколько баночек с золотистым содержанием. Браги для Одина у нее не было, но мед - на любой вкус и свет - всегда хранился. Выбрав для настойки мед акации и лесных ягод, Эйр добавила по ложечке в котелок. Кухню наполнил душистый аромат леса и дома: Асгарда.

То что Один вел себя непринужденно помогало Эйр сосредоточиться. Пусть она и была одной из старших богинь после Фригг и Саги, но самой не значимой. Ее почитали и почитают, только не так как остальных.
- Мне нужна еще кровь одиннадцать девственниц, хвост Гери и слезы валькирии, - ответила она в тон Одину, сжимая губы в тонкую линию, хотя серые глаза лучились смехом. - Но кое в чем ты прав, - Эйр сглотнула и отвела взгляд. - Мне нужна твоя кровь. То есть ты должен ее пустить, потому что я не могу причинить вреда...
И хотя ситуация требовала от нее кардинальных мер, целительница не могла в лицо сказать, то что стояло в книге.
- Отвар почти готов и когда ты его выпьешь, - из корешка книги Эйр вытащила тонкий стилет, - то должен убить себя. Это должен сделать ты сам. Я помогу, но твое сердце должно остановиться...
Именно за воскрешение убитых воинов Эйр "возвели" в ранг богини.
Богиня вздохнула и подняла взгляд на Одина:
- Как только твое сердце остановиться - я воскрешу тебя в твоем изначальном облике: Всеотцом. Ты до сих пор согласен?

Но ответа не стала ждать, отвернулась, чтобы снять котелок с огня и налить золотящийся напиток в кружку.

+1

20

Эйр занималась приготовлением снадобья, попутно поддерживая его полушутливый тон, но они оба чувствовали, что ситуация от этого не становится менее серьезной – разве что ощущается немного иначе. Однако они продвигались все ближе к решающей точке, и Один видел растущее напряжение в глазах Эйр, еще не понимая, в чем заключается его причина. И, наконец, они дошли до крови.

– Много? – деловито уточнил Один, прежде чем целительница успела договорить. Сбить себя этим вопросом она не позволила: объяснение было доведено до логического завершения. Да, кровь – не худшее, что могло потребоваться для проведения «обряда излечения». Только нужна, как выяснилось, была совсем не она.

Всеотец посмотрел на бывшую валькирию внимательно и задумчиво. В ее словах присутствовала логика – нечеловеческая, но присутствовала. Воскрешать других Эйр случалось раньше, и не раз. Правда, едва ли ей доводилось проделывать такую операцию над богами. Однако Один почти не сомневался в том, что она способна это сделать.

Другой вопрос беспокоил его больше. Может ли он ей доверять? Причин желать ему смерти он за Эйр не знал, но это еще не значило, что у нее их не было. С другой стороны, именно она была той, кто помог появиться на свет большинству асов, Один об этом не забывал.

Альфедр скользнул взглядом по открытой странице книги и увидел там то, о чем говорила Эйр. Он взял со стола стилет, подкинул его, заставив перекувыркнуться в воздухе, поймал, взвесил в руке – легкий. А заточен на славу. Надо было решать.

– Не впервой, – сказал Один.

Но прежде чем выпить отвар, он достал из кармана мешочек, а из него, не глядя, извлек одну за одной три руны. Они должны были стать предзнаменованием и помочь в осуществлении предназначенного. Первая руна была Hagalaz – разрушение того, что не имеет права жить, одномоментное устранение препятствий, исправление ошибок. Она легла по левую руку. Вторая руна была Kenaz – внутренний свет, энергия огня, энергия познания и воплощения, исцеление. Один положил ее справа от себя. Третью руну Вотан зажал в ладони, не взглянув на нее. Даже сейчас она ощущалась иначе, чем другие, откликаясь теплом, ясностью, узнаванием. Он просто знал, что это его руна, Ansuz, руна Одина. Все было правильно. Тянуть – лишено смысла.

Он положил стилет, взял кружку, еще раз посмотрел на Эйр и залпом выпил горячий отвар, сладковатый и терпкий. Взял клинок в правую руку, направил острие в щель между ребер – знал, куда. Улыбнулся.

– До встречи.

Быстро, резко и сильно, точно в сердце, одним движением, пока не ослабела рука. Вспышка боли, далекой, как будто чужой. Красный туман – и темнота.

+1

21

У Одина были причины ей не верить, поэтому когда он попытался заглянуть в книгу, подтолкнула ее ближе к нему. Боялся ли он смерти? Она не могла ответить на это, но могла сказать с уверенностью о своем страхе.
Лечением людей Эйр занималась веками и тысячелетиями, но богов - богов она давно не лечи. И не только потому что они очень редко болели или получали настолько серьезные ранения, что приходилось вмешиваться ей. Многих богов она знала еще маленькими орущими младенцами, только что появившимися на свет.
Она не отходила от своего призвания не на шаг, даже когда по всей Европе запылали костры инквизиции и на нее начали посматривать так, словно снимали мерки на гроб или же на столб для костра. Она участвовала во многих войнах, спасая смертных... И только последние годы сдала: выбрала себе другую профессию, оставаясь верна лечению, как хобби.
Сейчас же от нее требовалось нечто большее, чем просто хобби. Она должна была собрать всю свою энергию - всю до последней капли и отдать ее Одину.
Воскрешать богов - это не возвращать к жизни смертных.

И пусть Один напустил на себя беспечный вид, Эйр понимала его страхи. Она внимательно следила за его приготовлениями - он знал что делать, поэтому не мешала ему, сама чертя пальчиками на кружке руны: Uruz и Ansuz.
- Die Rune Uruz - kraftvolle Taten lenkst du durch deine Urkraft, - шептала Эйр.
Уруз содержала в себе великую силу поколений и наполняла ею "обесточенных". Вторая руна нужна была ей для возрождения Одина.
Только после этого кружку позволили взять мужчине. Эйр глаз с него не отводила, следя что бы он выпил все до последней капли, что бы острие стилета было нацеленно именно на сердце.
- Скоро увидимся, - пообещала целительница, вставая между ног Одина.
Левая рука легла на его затылок, а правую она положила поверх руки Всеотца.

Мгновение длиной в вечность. Мгновение, чтобы почувствовать смерть и услышать далекий призыв валькирии, чтобы увидеть как гаснет аура, как останавливается сердце.
Самым сложным было дождаться последнего удара сердца, когда безвольная рука соскользнет с эфеса стилета.
Мгновение, в котором заключалось перерождение.

Быстрым движением Эйр вытащила стилет из груди Одина, бросила на пол, чтобы своей ладонью накрыть рану, из которой не шла кровь. Мир вокруг замер. Мир вокруг исчез. Вся лечебная сила целительницы хлынула мощным поток в безжизненное тело. Комната наполнилась легким золотым сиянием, исходящем от двух божеств.
Но была еще боль. Эйр приоткрыла губы в молчаливом крике. Ей казалось, что это не сила покидает ее, а кровь, ведь она отдавала сейчас ему всю себя. Всю до последней искорки. И чем дольше это длилось, тем слабее становилась Эйр. И все же она видела, как светлела и наполнялась яркими цветами аура Одина, как его тело исцелялось, молодело, но с первым ударом воскрешенного сердца упала обессиленная к его ногам.
- Wuotan, - успела призвать Эйр Всеотца прежде чем потерять сознание.

Отредактировано Eir (2014-09-14 00:01:03)

+1

22

Откуда-то издалека, из темноты и завывания ветров за стенами Вальгаллы, он услышал свое имя – и мрак начал рассеиваться, уступая место краскам, звукам, ощущениям. Его словно стремительно тянуло из лап холода вечности к свету бытия. Впрочем, именно так оно и было. Короткая вспышка боли мелькнула и исчезла, он даже не успел толком понять, была ли она его или чужой. Мир возвращался с ошеломляющей быстротой, и все-таки когда он снова смог видеть, было уже поздно. Он по-прежнему стоял на том же месте, где и до своего ухода и возвращения. Эйр без чувств лежала на полу перед ним. Окровавленный стилет валялся чуть в стороне. Больше крови Один нигде не заметил.

Он опустился на колени, быстро собрал руны – небрежности они не прощали – и склонился над Эйр. По счастью, она была жива. Один взял ее на руки, отнес в спальню и уложил на кровать. В первые мгновения он не успел ощутить этого в полной мере, но теперь, преодолевая эти несколько метров до комнаты, уже чувствовал ее – свою силу, родную и привычную, не слишком интенсивную сейчас – и все-таки она была на месте, при нем. Насчет Эйр Вотан пока ничего определенного в этом смысле сказать не мог. Она перелила в него все, что имела сама, так щедро и так безрассудно, что до ее пробуждения невозможно было что-то понять. Оставалось только ждать.

Аккуратно уложив богиню на кровать, Один укрыл ее одеялом и осторожно убрал несколько светлых прядей, упавших на лицо Эйр. Она казалась по-человечески бледной, и пусть Всеотец обещал уйти, как только получит свое – в таком состоянии он не мог оставить ее одну. Воспользоваться слабостью целительницы сейчас мог кто угодно, да и просто так бросить ее теперь было бы непорядочно, а спешить все равно некуда.

Свафнир прошел на кухню, собрал вещи, оделся, выглянул в окно и свистнул. Они услышат призыв, где бы ни были, но потребуется время. Оставив окно открытым, Один вернулся в комнату, придвинул к кровати стул и сел возле Эйр. Наклонившись, он стилетом, еще хранившим запах его крови, начертил на внутренней стороне нижней балки кровати, там, где не видно, две руны – Dagaz и Ingwaz – для восстановления сил. Uruz подошла бы не хуже, но Эйр только что использовала ее сама, а руны своенравны и не любят, когда их властью злоупотребляют. Но Uruz был нужен отдых и перезарядка, а Эйр – энергия.

Сквозняк донес до Одина порыв ветра, хлопанье крыльев послышалось в доме и прервалось совсем рядом – Мунин сел на плечо Всеотца, обдав его волной холодного воздуха.
– А Хугин? – спросил Вотан. Ворон махнул крыльями, каркнул и коснулся клювом плеча, на котором сидел.
– Я понял, – сказал Один и провел рукой по перьям птицы. – Ничего, долетит.

+1

23

Мир исчез.
Не было боли, не было страданий, лишь пустота и бесконечность. И в этой бесконечности Эйр парила, не желая возвращаться в реальный холодный мир. Это была не Вальгалла и не Мидгард, не Асгард, но все равно знакомое место. Целительница попыталась открыть глаза, но сил не было. Не было сил и на движение: руки и ноги ее не слушали - и все равно ощущение движения - течения - было.
Эйр не знала сколько времени ей понадобиться на свое собственное восстановление сил. Скорее всего недели, но то что она увидела перед тем как потерять сознание того стоило. Аура Одина наливалась яркими красками, а из тонких трещин пробивался золотистый свет асгардского светила. У нее получилось.
"Получилось", - мысленно повторяла она, силясь вернуться, когда вечность и пустота начали давать на нее.
Было слишком тихо, одиноко и это поглощало, не давая сосредоточиться, пугая своими ледяными щупальцами безразличия, прикасающимися к душе. Эйр рванулась раз, другой и хотя руки ее не слушались, осознание того что она вернулась появилось. Знакомые запахи наполнили легкие, тяжесть теплого одеяла давила на грудь, мешая дышать, но дышать прохладным колючим воздухом северный зимы.

Как она попала в кровать Эйр не помнила, но могла себе представить, что это сделал Один. Бледные губы растянулись в улыбке. У нее все получилось! Один вернулся из Вальгаллы, полный растущих сил.
Глубокий вздох.
- Ты не ушел, - прошептала женщина, заставляя себя открыть глаза.
Поначалу мир вокруг был размытым и от того непонятным. Эйр быстро заморгала, избавляясь от пелены бесконечности. Это не особо помогло. Ее тело противилось такому резкому возвращению к действительности.
- Я... слишком перестаралась, - как бы Эйр не старалась, но рука не поднялась, чтобы откинуть одеяло, лишь пальцы судорожно сжались. - Я такая бестолковая. - Еще один глубокий вздох и целительница вновь закрыла глаза.

Ей нужен был запас: ее личный неприкасаемый запас энергии. Даже самая маленькая частичка этой мощной энергии был способна на многое. Искать этот запас пришлось долго, но стоило воззвать к этой толике силы, как сразу стало легче дышать, конечности послушные желанию задвигались. Да, она была слабее только что родившего котенка, но хотя бы уже не слепым.

Открыв глаза, Эйр осмотрелась и первый кто ей попалось на глаза был ворон. Не любила она этих двоих пернатых - они напоминали ей о полях битв:
- Если испачкают что-нибудь. самолично будешь стирать, Вотан, - предупредили Одина уже более окрепшим голосом, а в серых уставших глазах промелькнули искорки смеха.

Отредактировано Eir (2014-09-19 23:21:31)

+1

24

Эйр очнулась. Один услышал тихий вздох, повернулся и увидел бледную улыбку на губах богини. Она и сама выглядела бледной, посветлели даже губы – и, что важнее, поблекла аура. Энергии было совсем мало, она едва мерцала, тонкой сеткой обволакивая Эйр. Но все-таки ее сущность никуда не ушла и находилась здесь, при ней. Эйр продолжала оставаться божеством, хотя в данный момент и очень слабым.

Всем тяжело раненным обычно советуют не напрягать силы и говорить поменьше. Как целитель Эйр не могла этого не знать – и, разумеется, заговорила, как только очнулась. Ее голос звучал совсем тихо, и Одину пришлось наклониться поближе, чтобы расслышать слова.

– Ты умница, Эйр, – возразил он. – Ты вернула мне силу.
И это только казалось просто. На самом деле, процесс не прошел бесследно для них обоих. Только Всеотец по завершении ощущал себя заново родившимся, а Эйр выглядела так, словно заглянула в могилу. По счастью, чужую.
– Ты справилась. Я в долгу перед тобой.

Древняя скандинавская мораль «око за око» имела и более приятную сторону: на добро у них тоже было принято отвечать добром.

Целительница, между тем, заметила Мунина и не обрадовалась, однако ей хватило сил пошутить, и Один поприветствовал это проявление жизнелюбия улыбкой, в то время как ворон укоризненно каркнул.

– Ну, теперь я не сомневаюсь, что  с тобой все будет хорошо. Но тебе нужно отдохнуть, Эйр, – сказал он и коснулся тыльной стороной ладони ее щеки. – Я не забуду того, что ты сделала для меня.

Это было и благодарностью, и извинением, и обещанием, все и сразу. Эйр не щадила себя, чтобы вернуть ему силу. Один видел, что она выложилась целиком, до последней капли, до того предела, за которым божество превращается в человека. Он не мог обязать ее зайти так далеко, но она все же сделала это, и Вотан это ценил.

– Гери и Фреки спешат сюда. Они будут охранять этот дом, пока не восстановятся твои силы. Как только они будут здесь, я уйду. Кажется, волки тебе всегда нравились больше воронов, – чуть улыбнулся он, отклоняясь назад, и внимательно посмотрел на Эйр. – Если я могу что-то сделать для тебя – скажи.

Сиделка из него была так себе, но это наверняка не помешало бы ему выполнить указания опытного врача, пусть даже оказавшегося в роли пациента после применения курса неумеренно интенсивной терапии.

+1

25

Кто сказал, что целители послушные пациенты? Целители, как пациенты, хуже всех. И хотя Эйр не болела, а была лишь ослаблена до состояния немощного котенка, ее не останавливали такие строгие правила, как постельный режим или еще того хуже молчание. Она такое кому-то прописывала? Богиня бы готова с упрямством ребенка замотать головой, если бы могла.
Так что сейчас только вздохнула, не в состояние отвести от Одина усталого взгляда. Он лучился божественной силой и она крепла, как ручей, исток которого очистили.  И она продолжала улыбаться. Сложно было не улыбаться, когда над тобой склонился обеспокоенный Всеотец. Это было... Мило, благородно. Да, благородно. Таким был Один.

- Я твой целитель, - покачала головой богиня. - Ты мне ничего не должен.
Эйр продолжала улыбаться, заглядывая в небесно-голубые глаза Одина, желая стереть с его лица это озабоченное выражение. Она знала, что спорит с ним только потому что он сильнее и все равно тот будет делать так как уже решил. Он мог называть это как хотел, но когда дело было сделано Эйр вспомнила те столетия жизни, что провела в Асгарде, помогая появляться на свет новому поколению асов. Лечение было не просто хобби, оно было ее жизнью.

Единственный из присутствующих, который оказался не в восторге от ее шутки, был сам Мунин, укоризненно каркнувший. Он с таким достоинством отвернулся от нее, что Эйр тихо рассмеялась.
- Он знает за что я на них злюсь, но все равно не расскажут, иначе их будут называть воришками. Да, Мунин?

Ей совсем не хотелось лежать, хотя сил и не было. Эйр не нравилось быть пациенткой, поскольку получалось, что кто-то другой должен был за ней ухаживать. Только Один сломал ее сопротивление один своим жестом. Теплая кожа руки прикоснулась к ее холодной щеке и богиня, не сдержав тихого стона, прикрыла глаза, доверчиво прижалась к ней. Спорить расхотелось. Сейчас Эйр чувствовала себя защищенной от всех вокруг и реальность девяти миров отошла в сторону, еще дальше, чем богиня ее обычно прогоняла.

К сожалению, Один отстранился, лишая ее своего тепла, и Эйр пришлось напомнить себе, что он женат.
- Гери и Фреки? Это хорошо, - вздохнула богиня. - Я люблю их. Они становятся такими ласковыми, когда хотят получить вкусняшку. - Закрыв глаза, женщина улыбнулась: может у хозяина они и не били хвостами по полу и не подставляли животы, чтобы выпросить засушенные кости, но к ней подлизывались. - Спасибо, что призвал их. Я не хотела бы задерживать тебя - ты запустил, наверное, кучу дел, лишившись сил, - на Одина смотрели внимательные серые глаза.
И в глубине этих глаз таилась грусть и запретное желание, чтобы Всеотец остался с ней. Быть одной тяжело, а иногда и больно. Животные могли составить компанию, защитить, но не могли дать человеческого тепла, так нужного целительницы после того как она потратила все свои силы.
В этом было трудно признаться, особенно богини, которая всегда все делала сама.
- Если я попрошу тебя остаться, ты посчитаешь меня глупой и иррациональной женщиной, которая сама не знает чего хочет? - Голос у целительницы был тихим, а щеки покрылись легким румянцем.

Отредактировано Eir (2014-10-04 17:01:12)

+1

26

Находиться в роли пациента Эйр явно не умела, что с учетом ее божественной специализации было парадоксально естественно. Один с легкостью представил, как она пытается вскочить с кровати и наброситься на какое-нибудь жутко важное и срочное дело вроде приготовления маффинов. Причем он не сомневался в том, что в подобной ситуации Эйр еще и была бы искренне убеждена, что дело, за которое она берется, действительно крайне нужное и неотложное. Лишь бы не отдыхать.

Кукситься и жалеть себя Эйр, по-видимому, не умела тоже. Несмотря на некоторую вынужденную неловкость, которая, впрочем, быстро исчезла, она улыбалась и шутила, и Один видел, что целительница не принуждает себя к этому и не пытается выглядеть не той, кто она есть. Эта естественность подкупала.

Эйр пока еще не просила его задержаться, но явно хотела этого. И, возможно, именно потому, что она не настаивала, Вотан решил не спешить. Да, желания целительницы сменили вектор на противоположный, но в данной ситуации это совсем не походило на женский каприз.

– Если мои дела ждали меня все это время, то подождут еще, – произнес Один, мимоходом поправляя загнувшийся край одеяла. Эйр при этом продолжала говорить, и оказалось, что ее заботят его мысли на ее счет. Как будто одна просьба могла затмить собой то, что она только что сделала для него.

– Это имеет значение? – спросил Один, отмечая про себя, что к коже Эйр начал возвращаться здоровый цвет. – Или то, что мы думаем, важнее того, что мы делаем?

Если бы их видела сейчас Фригг, ей бы это не понравилось, но Свафнир сейчас думал не об этом. Он думал о том, что никогда больше не попросит Эйр так рисковать собственными силами. Второй раз в эту ловушку он уже не попадется, а если в нее угодит кто-то из скандинавской семьи, способ исцеления придется найти другой. Второй раз Эйр такое просто не выдержит. Хотя, возможно, если потребуется лечение не верховного бога пантеона, то и сил на это понадобится не так много? Один запретил себе об этом думать. Нечего гадать, когда решение принято.

– Я обещал, что останусь до прибытия Фреки и Гери. А им наверняка понадобится время, чтобы добраться до острова, – сказал Всеотец. Его тон был непроницаемым, но взгляд должен был подсказать Эйр то, что скрыла интонация.

+1

27

В далекие времена, когда боги ее пантеона жили в Асгарде, Эйр и в голову не могла придти бредовая мысль, что Один очаровательный мужчина с чувством юмора и невероятным шармом.
В далекие времена она держалась рядом с ним спокойно и холодно, отвечая коротко и только по делу. Так что же случилось? Почему в голове - вдруг - появилось это странное желание, чтобы он вновь к ней прикоснулся, поделился с ней своим теплом.

Он женат.
Он женат.
Он женат.
Старательно повторяла богиня, не отводя глаз под изучающим взглядом небесно-голубых глаз. Только Один мог так смотреть, проникая в душу, ища ответы на свои вопросы.
Эйр не выдержала и опустила глаза на сложенные  в замок руки. Она прекрасно понимала, что бросается из одной крайности в другую, противоречит самой себе, но...
Она ждала не... этого. В ее памяти Всеотец не улыбался так искренне, что в уголках глаз появлялись морщинки, а на щеках ямочки. Богиня не помнила, чтобы он шутил. И это путало, потому что этому, находящемуся рядом, мужчине она интуитивно доверяла.
Его мимика, жесты - они подкупали. То как теплая рука касалась ее щеки, то с какой заботой Один поправлял одеяло - это был не тот Всеотец, которому она хотела отказать, и не тот бог, которого после лечения целительница хотела выставить из своего дома.

Ее тянуло к Одину.
"Чертово одиночество", - мысленно выругалась Эйр, стараясь не податься искушению и не провести кончиками пальцев по линии скул мужчины, по его губам, чтобы узнать насколько они мягкие.

Он женат! А Ненабожо проявлял интерес к ней...

"Он женат! Божо же может сейчас выскочить из-за угла и ушками начнет дергать... Бред..."
- Да, мой господин, - попыталась отстраниться Эйр. - Наши дела отражение наших мыслей. - И все же она улыбнулась Одину.
С трудом заставив себя разжать пальцы, богиня протянула руку, коснулась кончиками пальцев кожи Одина. Она была слаба, но от ее прикосновения все же искрило. Ей нравилось то что ощущалось под кожей у мужчины: великая сила в нем кипела, восстанавливая свой природный поток. Теперь Эйр знала точно, что с веками не растеряла ни своей силы, ни своего умения, но самое главное она поняла, что если Один придет к ней еще раз - она спасет его.

Слова Одина были пусты и холодны, но огонь горевший в его глазах... Эйр вновь отвела взгляд, чувствуя как предательски запылали щеки:
- Спасибо, - одними губами прошептала она.
Подушечки пальцев, еще касавшиеся его кожу, заскользили по ней, рисуя причудливый, защитный орнамент из рун. Пальчики ласкали тонкую кожу запястья, где еще отчетливо бился пульс, прошлись по ладони, такой большой и сильной в отличии от ее, пока не остановились, еле ощутимо касаясь кончиков пальцев Одина.
Эйр боялась произнести слова вслух. Она боялась своих собственных чувств и желаний. Именно поэтому богиня сидела молча, продолжая поглаживать пальцы Одина. Он должен был сам решить, как ответить на ее молчаливое приглашение.

Отредактировано Eir (2014-10-07 22:18:44)

+1


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (25/01/2014) A bitter pill


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC