In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Прошлое и будущее » (05.02.2005) маленькие детки - маленькие бедки?


(05.02.2005) маленькие детки - маленькие бедки?

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время действия: 5 февраля 2005 года, очень раннее утро
Участники: Таурт, Скади
Место событий: Каир, клиника экстракорпорального оплодотворения Мерит Кемнеби
Описание: Если ребёнка срочно надо отдать куда-нибудь, то подойдёт любое место, связанное с детьми.
Вот вообще любое. А если вдруг главный врач боится детей - это недостаточное оправдание.

0

2

Мерит Кемнеби, главного врача в клинике экстракорпорального оплодотворения, специалиста высшего класса, не покидало смутное предчувствие неприятностей.
Это чудесное февральское утро всеми возможными способами готовило женщину к тому, что все будет очень плохо. А дальше - еще хуже. Кофе с ехидным побулькиванием выплеснулся на плитку и заполонил всю белоснежную поверхность неприятной бурой жижей, которая, вдобавок к своему совершенно неэстетичному виду, незамедлительно завоняла собой всю квартиру. Машина заглохла на светофоре, и женщина долго заводила ее обратно, одновременно посылая в задницу всех доморощенных автолюбителей, сующихся к ней с советами.

На работу докторша приходила рано, а потому, не шибко удивилась, когда вместо радостных улыбок персонала ее встретила стремительно надвигающаяся корма уборщицы. Женщина отшатнулась от таранного орудия, но, не успев увернуться, получила тряпкой по ногам. Вслед ей раздалось злобное ворчание, основной смысл которого сводился к "ходют тут всякие". Ночью сломался холодильник и пропала целая партия элитной спермы, но сотрудники, не желающие навлекать на себя начальственный гнев, додумались как исправить положение… Таурт зашла в лабораторию как раз вовремя, чтобы застукать их за попыткой подмены.

Предусмотрительно велев секретарше никого не впускать, занялась подготовкой презентации для японских партнеров, встреча с которыми должна была состояться через несколько часов. Японцев Таурт не любила, презентация готовиться решительно не хотела, принтер жевал бумагу и плевался краской, поставив огромную черную кляксу в форме совокупляющихся ежиков на белоснежном халате богини. Объясняя противной технике, кто тут неправ, женщина не услышала совершенно неподобающего в столь приличном заведении шума из приемной. Когда дверь распахнулась и на пороге появились "посетители", Таурт встретила их с занесенной для броска рукой, в которой был зажат истекающий чернилами картридж.
Первым делом она увидела ребенка и рефлекторно отшатнулась. Путь к окну, служившему единственным выходом для спасения, был перекрыт большим дубовым столом, который женщина ласково называла "мой Гроб".
- Товар возврату, обмену, перефасофке и утилизации не подлежит, - рявкнула она первое, что пришло в голову, не отводя взгляда от ребенка. Ребенок смотрел на Таурт. Неотрывно, гипнотизирующе, как кобра перед тем, как броситься на свою добычу.
Дети в какой-то степени интересовали и, пожалуй, даже нравились Таурт ровно до истечения неонатального периода, и из категории «очаровательные милашки» резко перемещались в категорию «мелкие злобные орущие уродцы».
Таурт, наконец, перевела взгляд с ребенка на посетительницу, которая посмела принести зло в ее храм. Положение исправлять решительно не хотелось. Хотелось сказать "Вы кто такие, я вас не звала, идите на хуй" и любезно указать направление. Однако корпоративная этика делать этого не позволяла. Пока что.

+2

3

Скади боялась детей. Она умела выживать в самых экстремальных условиях, была готова в одиночку выйти против войска асов, но ей нельзя было доверить ни одного, даже самого неприхотливого на свете младенца. Тот, что сейчас вопил у неё на руках, неприхотливым не был. Он истошно вопил, требуя невесть чего, и при каждом вопле Скажи казалось, что ей в череп вонзается боевой топор.

Она не просила об этом. О том, чтобы к ней на улице подошла какая-то приличная на вид женщина, сунула в руки куль тряпок и попросила на ломаном английском что-то вроде "Подержите минуточку ребёнка". Богиня хотела было послать нахалку в Йотунхейм, но незнакомки уже и след простыл. Стоит ли говорить, что дама не вернулась ни через минутку, ни через полчаса? Скади рычала сквозь зубы, Скади злобно сверкала злыми волчьими глазами, но изменить ситуацию уже не могла. Конечно, никто не мешал ей бросить подозрительно влажный и булькающий свёрток где-нибудь в подворотне и уйти, не оглядываясь. Скади выросла в суровые времена, где слабых детей оставляли в снегу или бросали на корм волкам. Просто потому что выживают - сильнейшие. Но даже самые оголтелые из оголтелых никогда не убивали детей просто так. И потом, раз уж вспомнились зубастые хищники, волчицы всегда бились за детёнышей до последнего вздоха.

Богиня развернула ту тряпицу, что нависла над детским лицом, и внимательно всмотрелась. Никакого приступа материнского инстинкта не последовало, но почему-то бросить ребёнка на произвол судьбы показалось неправильным. Равно как и оставлять его себе. У богини охоты не было никакого желания тратить своё время на чужих отпрысков. Если орущий младенец не нужен матери, то Скади-то он зачем?
Она так давно не путешествовала. Веками ограничивала свои передвижения одной лишь территорией скандинавских стран, но теперь наконец решилась на эксперимент. "Хочу туда, где тепло. И где верблюды", - холодея от собственного идиотизма, придумала Скади. И отправилась в Каир, где уже в первый вечер её поджидало неожиданное материнство.

После того, как стало понятно, что мать младенца уже точно не придёт, богиня приступила к активным действиям. Она поймала за ухо кого-то из местных, сунула ему ребёнка под нос и попыталась выяснить, куда можно пристроить найдёныша. Местный плохо понимал английский, а при виде Скади стал понимать его ещё хуже. Скади ругалась, Скади угрожала отрыванием уха, пока наконец жертва не согласилась поработать провожатым. Проводник довёл Скади до какой-то клиники и так быстро рванул прочь, что богиня махнула на него рукой.

Вывеска заставила её насторожиться, а злобная докторша - убедиться, что богиня точно явилась не по адресу. Но Скади была не просто богиней. Она родилась в семье гримтурсенов. А они, как известно, отличаются редкостным упрямством. И грубостью.
- У вас же тут клиника. Мед, мать его, учреждение! Помогите ребёнку! - рявкнула Скади в ответ. - Заберите его! Что же ему теперь, на улице подыхать?
Наверное, не стоило начинать с наезда на доктора, если тебе что-то от этого доктора нужно. Как только Охотница это сообразила, она резко сбавила обороты.  Присела на стул у стены, хотя никто не предлагал ей садиться.
- Я не знаю, чей это ребёнок, - объяснила она. - Мне его подбросили. Но мне нужно что-то с ним сделать.

Отредактировано Skadi (2014-10-05 21:23:35)

+1

4

– Вы бы еще в косметическую или ветеринарку обратились. Это тоже мед, мать их, учреждения, – порекомендовала Таурт, начавшая понимать, что одним посылом по веками протоптанному пути здесь не обойдешься. И посетительница и младенец выглядели очень настойчивыми. Особенно младенец, хитро поблёскивающий зрачками из-под полуприкрытых век. Он явно что-то замышлял, планировал своим крошечным мозгом некое злодеяние, и Таурт хотелось бы, чтоб это злодеяние случилось вне ее кабинета. Вне ее клиники. И лучше бы вообще вне ее страны.
В голове хаотично метались мысли по спасению себя из оккупированного кабинета, но ни одна из них не была рациональной. Тем более, что-то подсказывало Таурт, что активная дамочка теперь настигнет ее даже на вершине Эвереста.
– Да хоть сожрите! – в сердцах заявила богиня, стараясь держаться как можно дальше от зоны отчуждения, образовавшейся вокруг посетительницы. – Здесь не детский дом, не родильная клиника и даже не приют для котят, куда я по-вашему должна это засунуть?
Вопрос был явно риторический, ответ на него был только один, но рожать обратно Таурт не только не умела, но и не собиралась.
Младенец, явно сообразивший, что речь идет о нем, раскрыл свой рот, ставший идеально квадратным и завыл. Со здоровьем, несмотря на сомнительное происхождение, у него явно все было в порядке. Луженая глотка и по-настоящему богатырские легкие пророчили свертку светлое будущее оперного певца.
Будущее, которое сейчас зависело от двух капризных женщин, каждой из которых этот сверток был на фиг не нужен. Таурт действительно боялась детей, но одна мысль о том, что богиня, от которой неуловимо тянуло холодом и звоном оружия действительно оставит сверток на улице, вместо того, чтобы напрячься и дотащить его до мест младенцесбыта.
– Ой, всё, дай это сюда, - не выдержала Таурт, забирая младенца у посетительницы. – Откуда ж вы на мою голову взялись, из пизды на лыжах…
Она даже не представляла, насколько сейчас оказалась близка к истине. Голос ее стал мягким, убаюкивающим, а глаза по-прежнему метали молнии. Отработанными движениями она быстро сняла испачканный подгузник и торжественно вручила его стороннице чайлдфри, буркнув, чтобы выбросила по дороге. Это был единственный акт отмщения, который Таурт могла себе позволить.
– Люли-люли-люли, прилетели пиз...гули, - нараспев произнесла богиня, укачивая девочку. Ребенок засмеялся и протянул к ней ручки, то ли в попытке обнять, то ли выколоть глаза и оторвать нос. – Таурт неуверенно улыбнулась, чувствуя какое-то чуждое ей доселе умиротворение и спокойствие.
– Ну, просто ангел! – умилилась она, держа ребенка на вытянутых руках. Младенца хотелось отмыть и накормить. А еще нянчить и тетешкать. Но это было недопустимо. Всю жизнь богиня избегала любых контактов с детьми, подсознательно чувствуя в них опасность. Любовь – это, конечно, замечательно, но любовь абстрактная, которую можно увидеть в женских романах или сопливых мелодрамах. Любовь же к кому-то конкретному может сделать слабой, уязвимой, беспомощной, а этого Таурт себе позволить не могла.
– Окей. Я это у себя тоже оставить не могу, через несколько часов здесь будет толпа  самураев. А они едят детей. Или это были не японцы, а корейцы? И не детей, а собак… - богиня глубоко задумалась, наклоняя голову то вправо, то влево, словно от этого вид ребенка мог как-то измениться. – Кстати, а с чего вдруг скандинавы решили заняться благотворительностью вместо того, чтобы есть детей на обед?
«Это все специально! Специально для того, чтобы сделать говнодень говноднем в квадрате!»
Приступ умиления прошел. Таурт снова всех ненавидела. Нормальность восстановлена.

+1

5

- Просто сегодня я уже пообедала, - серьёзно сообщила Скади, убеждаясь, что младенец пристроен и тащить его куда-то в другое место не придётся. Грубая докторша тоже оказалась божественного происхождения, и великанша почувствовала: несмотря на тщательно демонстрируемую неприязнь к новорожденным, главврач позаботится о ребёнке. Большего Скади и не требовалось: свой долг она выполнила.
Вопрос "с чего" заставил её задуматься. И правда, с какой стати она решила спасти младенца, который не нужен даже его никудышной арабской мамаше? Пожалела? Едва ли.
- Это не благотворительность, - с трудом подбирая слова, попыталась объяснить Скади. - Это, своего рода, привычка. Когда-то я отдала своих детей на воспитание другим... людям. Конечно, я об этом пожалела: они выросли нытиками и слюнтяями, но, по крайней мере, выжили. А в наших краях выжить ещё надо умудриться.
Смогли бы выдержать холод и грохот Нифльхейма её слабые дети? Наверное, нет. Фрейя и Фрейр выросли среди богов, а не среди великанов, и Скади была даже отчасти рада, что не пришлось видеть, как они тихо загибаются в суровых условиях. В них было слишком мало от гримтурсенов и слишком много от ванов, чтобы выдержать Нифльхейм.
Женщина помолчала ещё немного, а потом добавила:
- Не умею я заботиться о детях, а вот у вас получится - если только не перестанете смотреть на младенца, как на колбасу.
Подгузник, так щедро подаренный ей египтянкой, отправился в ближайшую мусорную корзину. Ну не вертеть же вонючий свёрток в руках, в самом-то деле.
Ребёнок вроде бы успокоился, но Скади продолжала смотреть на него, как на мину замедленного действия. Спокойствие коварных младенцев обычно обманчиво, и они только и ждут момента, чтобы разразиться оглушительным воем, от которого трескается штукатурка. Если честно, то скандинавка не ожидала столь быстрого младенцесбыта. Она приготовилась препираться, скандалить и упражняться в сквернословии - только бы куль с ребёнком остался в клинике.
Пару раз перечитав вывеску, Скади уже сообразила, что проще было бы донести свёрток до какого-нибудь родильного дома, но разве это её проблема? Не она расшвыривается детьми, и не ей разбираться.
- Не можете оставить? - прищурилась великанша. - Ну так давайте сюда, я отнесу куда-нибудь в парк и оставлю на лавочке. Там его украдут и продадут на органы, или съедят корейцы. Или собаки.
Логика дала глубокую трещину, но Скади неутомимо продолжила обрисовывать трагические перспективы:
- Он пропадёт, а вас будет мучить совесть всю вашу долгую жизнь. Потом его тело найдут где-то под кустом, а вы узнаете обо всём из газет.
Неожиданно она остановилась и досадливо махнула рукой:
- А вообще, делайте что хотите. Я свою работу выполнила - доставила сюда. Желаю удачи! А у меня отпуск.
Уже выходя из клиники, великанша подумала: удача будет для незнакомой докторши отнюдь не лишней. Как бы то ни было, Скади не сомневалась, что под кустом младенец не окажется и что о нём позаботятся лучше, чем она сама когда-то позаботилась о своих собственных детях.

+1


Вы здесь » In Gods We Trust » Прошлое и будущее » (05.02.2005) маленькие детки - маленькие бедки?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC