In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Прошлое и будущее » (20.06.1985) Hijack me


(20.06.1985) Hijack me

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время действия: конец июня 1985 года, ночной рейс "Париж-Каир"(22:45-4:15)
Участники: Hathor, Taweret
Место событий: 9700 метров над Средиземным морем, салон самолёта
Описание: Если поездка была благополучной, не стоит радоваться раньше времени. Впереди ещё долгий перелёт до дома. А ещё ночь, турбулентность и террористы.

Отредактировано Hathor (2014-09-02 21:39:37)

0

2

Если ад и существовал (в чем Таурт, в силу своей религиозности сильно сомневалась), то он находился не глубоко под землей, как считали христиане, а на небе. Если быть точнее, на высоте девяти тысяч и семисот метров над уровнем моря. В сраной жестянке, которая летала не иначе как при помощи магии, попутного ветра и такой-то матери.
Нет, женщина не отрицала практичность самолетов. Люди всегда мечтали научиться летать как птицы, но до изобретения воздушного шара все их попытки оканчивались весьма прискорбно. В первой же половине двадцатого века прогресс и цивилизация взяли верх над здравым смыслом, сделав рассечение небесных просторов не только реальностью, но общедоступным благом. За что Таурт была им весьма благодарна.
Увы, на каждое благо цивилизации прилагалась бездонная бочка дегтя, и в данном случае она заключалась в детях. В хреновой прорве детей, которые орали, носились по салону и писались без перерыва. Мамаши слабо блеяли, пытаясь их успокоить, отцы безуспешно притворялись, будто бы их здесь нет, все бездетные пассажиры роптали и возмущались в воздух. Таурт бесилась, нервно теребила в руках салфетку и сдерживала себя в желании взять и выкинуть каждого младенца в свободный полет. Останавливала ее только разгерметизация салона.

Спустя сорок минут от начала полета нежная и ранимая душа покровительницы младенцев не выдержала. Оценивающим взглядом женщина окинула салон и, убедившись в том, что большая часть пассажиров состоит из правоверных мусульман, встала в проходе и сняла блузку.
Таурт самодовольно улыбнулась, наблюдая за праведным, но хвала богам, тихим возмущением.
- Если эта тишина не продержится до конца полета, то я сниму и штаны. И она тоже, - богиня ткнула указующим перстом в Хатхор, лишая ее права выбора. Невежливо, конечно, получилось. Зато стало тихо. Очень тихо.
Женщина с чувством глубочайшего удовлетворения упала в кресло и, закрыв глаза, откинулась на спинку, с кривой усмешкой слушая недовольный шепоток пассажиров. Что ей за дело до каких-то смертных, пока они ведут себя тихо?

Зато смертным было до нее дело. И еще какое. Богиня не заметила, человека, который, интимно прижавшись к стюардессе, прошел в кабину пилота. А если бы и заметила, то, со свойственной ей сварливостью, решила бы, что люди окончательно охамели и потеряли совесть: трахаться – и при детях! Не заметить двух других было сложно. Эти бессовестные сволочи нарушили ее зону комфорта, принявшись зачем-то размахивать оружием и сумбурно требовать от всех заткнуться и лежать. Ложиться было особо некуда, а молчали все и без их ценных советов.
- Сваливать надо, - задумчиво сказала Таурт, быстро оценив обстановку. Но не свалила, хотя сил на перемещение до ближайшей твердой земли должно было хватить. Возможно. На месте ее удерживала Хатхор. Вдруг эта добросердечная решит, что надо не валить, а, напротив, всех спасать?
Немного подумала и добавила:
- Или штаны снимать.

Отредактировано Taweret (2014-09-04 20:15:23)

+2

3

Надо было быть Хатхор, чтобы пытаться подпилить ноготь в то самое время, когда самолёт болтается где-то в воздушных потоках на огромной высоте. Надо быть Хатхор, чтобы улыбаться с умилением, когда душераздирающий плач пятого по счёту младенца будит уснувших пассажиров. И надо быть Хатхор, чтобы лететь домой вместе с Таурт, которая с одинаковым предубеждением относилась и к полётам, и к младенцам.
Поездка в Париж была довольно удачной. Внушение пришлось применить только один раз, в аэропорту Шарля де Голля, чтобы убедить сотрудницу: "нет, вам только кажется, что перевес составляет четыре сотни кило. Разумеется, никто не способен купить столько одежды сразу, что вы". Половина багажа в металлическом чреве самолёта принадлежала одной египетской богине. Вот только остальным пассажиром было совершенно необязательно об этом знать.
Пока Таурт нервничала и молча злилась на мамаш, вздумавших тащить с собой на борт младенцев, Хатхор пребывала в самом благодушном настроении.
- Всё хорошо, - говорила она с извиняющейся улыбкой, будто прорва орущих детей принадлежала лично ей. - Они же ещё маленькие, Таурт.

Но покровительницу младенцев уже было не остановить. Угроза раздеванием была действенной. Хатхор медленно перевела взгляд с богини, которая уже успела снять с блузку, на вытянутые лица пассажиров. Задумчиво потеребила пуговичку воротника и спросила:
- Может, не надо? А то мало ли...
И уже совсем шёпотом прибавила:
- Я не помню, что делать, если инфаркт. У меня здесь даже газели нет! Где я возьму тебе газель на такой высоте?
Когда грозная Таурт вернулась в кресло, Хатхор повертела головой и убедилась, что никто не успел удивиться до сердечного приступа. Всё снова было в порядке, и даже младенцы молчали. Пять минут прошли в идеальной тишине - только ровно гудели двигатели. Люди молчали.

И потому богиня совсем не обратила внимание на подозрительных типов, что прошли в кабину пилота.
- Зачем  сваливать? - удивилась она, и двое с оружием любезно подсказали ей - зачем. - Ой.
Хатхор сердито воззрилась на заросшего бородой араба, который размахивал у её носа чем-то явно огнестрельным, и поняла, что никуда она не уйдёт. Люди в опасности, и кто-то должен их спасти.
- Мы всех спасём, - заявила она Таурт, подтверждая самые худшие опасения коллеги. - Тут же маленькие дети!
От эмоций едва не звенел воздух. Страх, изумление, обречённость, переходящая в панику - у пассажиров. И ненависть, фанатичная ненависть, почти бессознательная - у тех, кто только что захватил самолёт. Хатхор чувствовала всех сразу, и ей очень хотелось закрыться. Но нельзя. Иначе будет паника, и кто-то из людей с оружием непременно сорвётся.
Они были такие глупые, такие злобные, эти вооружённые мартышки. Если бы они только знали, кто находится рядом, но чуда прозрения ждать не приходилось.

Где-то в хвосте самолёта проснулся и заплакал ребёнка. Грубый голос пролаял что-то по-арабски, но это не помогло: к плачу присоединился ещё и женский - тоненькие, чуть слышные всхлипывания. Их не должно было быть слышно, но Хатхор слышала: женщина так боялась за своё дитя, что её ужас был осязаем. Богиня рывком поднялась с сиденья, и дуло тут же упёрлось ей в грудь.
- Назад, - хрипло сказал бандит. - Сядь, или я выстрелю.
Хатхор сделала глубокий вдох. С такими людьми бесполезно договариваться, но она должна была постараться.
-  Женщине плохо, дай мне пройти. Я хочу ей помочь.
Блеснули в полумраке золотые кольца, когда Хатхор попыталась отвести от себя оружие.

И грянул выстрел.

+1

4

ЗАЧЕМ?!!

Тысячелетия назад люди придумали своих богов, наделив их бессмертием и многими другими качествами, достигнуть которых, пребывая в жалкой, хрупкой, слабой человеческой оболочке с какими-то жалкими семью-восемью десятками лет жизни практически невозможно. Боги были быстрее, сильнее, красивее людей, а отдельные индивидуумы - даже умнее людей. Некоторые из них не смогли справиться с цивилизацией, потеряли рассудок, предались забвению, но остальные славились не только вышеперечисленными качествами, но и феноменальной памятью, что помогало по-прежнему быть выше всех этих людишек. Таурт относила себя ко второй группе, но ни один из незаурядных талантов не помог богине ответить на простой вопрос.
Женщина задохнулась от возмущения, и несколько секунд глотала воздух, подавившись всеми нецензурными словами, которые она пыталась произнести одновременно.
Сейчас она, бля, объяснит зачем. Затем, что людей шесть миллиардов, а богов, при всем их разнообразии не более нескольких сотен. Затем, что самолеты имеют скверную привычку падать, а оружие, хоть и не смертельно для крепкой божественной оболочки, стреляет весьма болезненно. Затем, что в любом боевике показано, что когда имеет место быть теракт, лучше сидеть тихо и не выеживаться – будет меньше жертв. Ни слуги закона, ни террористы, ни жертвы не любили гребаных героев.
Да, Таурт могла бы это все объяснить. Спокойно, доступно, оставив эмоции при себе. Она могла бы говорить с Хатхор тоном, которым обращалась к обкакавшимся младенцам, которые еще не понимают слов, обращая внимание лишь на интонацию. Таурт могла бы сделать все это, но по глазам спутницы и по тому, как она встрепенулась, когда какой-то маленький гоблин распахнул рот, поняла: это бесполезно. И еще поняла, что никуда они уже не свалят, а мусулимы поспешили это подтвердить.
– Твою ж мать, – сквозь зубы выругалась женщина, когда раздался выстрел. Пуля прошла насквозь и застряла в стене самолета. Таурт смутно представляла устройство этих крылатых монстров, но почему-то ей казалось, что если маленький кусочек свинца прекратит закупоривать им же проделанную дыру, то будет пиздец. Возможно, не совсем полный, но все-таки пиздец.

Богиня исподлобья взглянула на стрелявшего, и укоризненно покачала головой: дескать, нехорошо стрелять в слабых беззащитных женщин.
– Сейчас ты осторожно, без лишней суеты засунешь пистолет себе в глотку, – проинформировала Таурт. Посмотрела на второго – а ты встанешь рядом и положишь пальцы на пусковой крючок. И вы оба будете молиться своему богу о том, чтобы самолет не попал в зону турбулентности.
Голос дрожал от злости, она бы с радостью заставила их убить сначала остальных захватчиков, а затем и друг друга, но Хатхор была права – здесь находились женщины и дети, не пристало им смотреть на такие ужасы. Самой Таурт было плевать, но ее коллега вряд ли оценит такие методы борьбы с терроризмом, она же весь мозг ей пропилит, рассказывая о том, как не следует вести себя в присутствии несовершеннолетних.
Теперь можно было заняться оказанием первой помощи, а потом решать, что делать дальше. Вмешавшись в естественный ход событий, Таурт приняла на себя ответственность за благополучный исход полета. Ну… Или по возможности благополучный. Эти люди не поклонялись ей, не приносили дары, и вряд ли даже помнили само имя богини, но выбора у нее особого не было. Впрочем, люди могли подождать, для начала необходимо было определить физическое состояние Хатхор.
Женщина наклонилась над коллегой и зажала рану столь заблаговременно снятой блузкой.
В голову не пришло ничего иного, кроме раздраженного:
– А я же говорила, предупреждала же, сдались тебе эти мелкие кровососы. Они даже не из нашей паствы, – Таурт горестно вздохнула. В кабине у пилота все еще оставались террористы, и неизвестно сколько их было в салоне второго и третьего класса. И еще ее беспокоило то, что они наверняка слышали выстрел, и наверняка заинтересуются его происхождением: только последний отмороженный дебил будет стрелять без причины на высоте десяти тысяч метров.
Самолет тряхнуло, затем еще раз, сильнее.

+2

5

[AVA]http://sa.uploads.ru/mxo1B.jpg[/AVA][STA]A little party never killed nobody[/STA]У Хатхор было два поистине бесценных качества. Первое - она не умела надолго расстраиваться. Второе - она могла быстро переключаться. Очень быстро. Правда, переключение в режим "Хатхор-мод-два" неизменно влекло за собой смену ипостаси. Когда-то Хатхор было целых семь, и они мирно делили между собой все многочисленные обязанности, которые полагались богине. Пока одна изображала из себя королеву красоты, вторая подрабатывала покровительницей материнства, третья - курировала звёздное небо. Ну и так далее. Со временем лишние ипостаси отвалились за ненадобностью, и осталось всего две. Была "Ла Малена", которая когда-то была царицей Египта. Она считала себя миролюбивой и рассудительной женщиной. И была "Шафа", которая, помимо алкогольного и наркотического помешательства, заведовала ещё и весельем. И у Шафы тормозов не было от слова "совсем". Когда-то, еще во времена Среднего Царства, она развлекалась тем, что притворялась собственной верховной жрицей в своём же собственном храме. И закатывала такие праздники, что весь Египет ночью пил, а утром плакал и каялся. Тоже весь.
Как назло, кроме как в эту развеселую ипостась, Хатхор было переходить некуда. И она перешла - быстро, будто кто-то щёлкнул выключателем.

- А что такие кислые? - первое, что спросила Шафа, когда осмотрела террористов, застывших с пистолетами в руках. Как и сказала Таурт, первый раскрыл рот и замер на месте, пока второй дрожащими руками целился в него. - Больше, больше позитива!
По салону самолёта прошёлся мощный заряд оптимизма, и паника перешла в лихорадочное веселье. Матери надрывно хохотали, прижимая к себе орущих детей. Хохотал пилот, вцепившись в ручку самолёта, и хохотал террорист, приставивший ему дуло к виску.
- Ой, - тут же сказала Шафа. - Ща.
И все замолчали.
Пассажиров и экипаж теперь бросало из крайности в крайность, они то рыдали, то хихикали. Самолёт опасно кренился то вправо, то влево, но высоты, тем не менее, не терял. Хатхор, уже зарастившая пулевое ранение навылет, прохаживалась между рядами. Террористы её не трогали. Первый пошёл и тихо застрелился в туалете. Второй продолжал стоять на месте, вцепившись обеими руками в чьё-то кресло. Глаза у него были выпученные, и он молился тихим шёпотом. Вспоминал то Аллаха, то маму. Ни того, ни другой в салоне, к сожалению, не было. Зато были две богини, одна из которых ещё сохраняла здравый смысл. И это была не Хатхор.
- Вообще, - сказала она, отдавая блузку Таурт, - остался ещё один, в кабине пилота. Но я бы не стала вмешиваться. Я хочу посмотреть, куда мы прилетим. А ты не бросай меня одну, пожалуйста. Без тебя здесь будет совсем не весело.
И она радостно улыбнулась мрачной богине.

Отредактировано Hathor (2014-10-24 21:54:40)

+2

6

«Без тебя тут будет совсем не весело», - сказала Хатхор. И, кажется, где-то в ее размышления закралась логическая ошибка. Веселья тут хватало и без хмурой Таурт, которая, со стороны, будто бы на киноэкране, наблюдала за происходящим в самолете весельем. Всеобщим весельем. Всеобщим безудержным весельем. Если египтянам и следовало написать такой же свод законов и правил, как у христиан, то первой заповедью должно было стоять «Не стреляйте, блять, в богов».
Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Даже если очень хочется, даже есть необходимость. Многие из ее знакомых впали бы в праведный гнев, другие – не обратили на ранение ни малейшего внимания, а Хатхор… Хатхор веселилась. И вместе с ней веселились все пассажиры, террористы, пилот, стюардессы вытирали шапочками слезы, а  за окном как-то криво, рывками, летела терзаемая весельем птица.
Таурт, со свойственным ей оптимизмом, еще успела подумать, что вот теперь-то они действительно потеряли всякую надежду на счастливое приземление, и… нервно хихикнула, чувствуя, как массовая истерия достигает и ее. Женщина строго напомнила себе, что хоть кто-то здесь должен оставаться в здравом уме и трезвой памяти. Хотя вряд ли ее благоразумие могло спасти стремительно несущийся в пиздец самолет.
– Я лишь надеюсь, что в том месте не будет гребаных арабов, –кое-как смогла выговорить Таурт сквозь рвущийся наружу смех. – И это не будет Северный Полюс.
Хотя женское чутье ей подсказывала, что теперь Северный Полюс – это единственное место, где есть шанс не повстречать араба. Тем более, агрессивно настроенного араба.

Не было весело и Ханифу, он оплакивал брата своего, поддавшегося магии подосланных шайтаном женщин. Правда, изредка сквозь хриплый, истерический плач прорывался не менее истерический смех, и тогда шахид начинал отчаянно молиться, уповая на помощь Аллаха. Бог послал своему рабу новое испытание, проверяя его веру на прочность, и Ханиф должен выдержать его с достоинством праведника.
Все было кончено. Ему нет необходимости ждать, когда самолет долетит до намеченной организацией цели. Почему бы не сделать это здесь, над океаном, который в последний раз омоет растерзанное тело Ханифа прежде, чем его душа отойдет в Джаннат.
Ханиф собрал все свое мужество. Зажмурился. И, нащупав заветный клапан, выкрикнул последнюю молитву:
- Нет Бога, кроме Аллаха!

Самолет трясло, шатало из стороны в сторону, то ли стараниями развеселых пилотов, то ли благодаря воздушным потокам. Таурт подозревала, что виноваты и люди, и стихии. Очередной толчок едва ли не свалил ее с ног, но какой-то чересчур улыбчивый джентльмен удержал ее от падения, схватив женщину за ту часть тела, которую обычно не принято пожимать при знакомстве. От неожиданности богиня даже смутилась, и пропустила момент, который подсознательно ждала с той секунды, как в их салоне появились неулыбчивые бородатые мужчики. Она услышала молитву, и, что хуже – она прекрасно знала, что это означает.
Сумбурные, заметавшиеся в голове мысли, вытеснила одна, предельно простая и очень отчетливая: Ну вот. Опять.
Мир разорвался ослепительно белой вспышкой.

+1

7

[AVA]http://sa.uploads.ru/mxo1B.jpg[/AVA][STA]A little party never killed nobody[/STA] Веселье достигло истерического градуса, но Хатхор по-прежнему не видела опасности. В этом и была главная проблема выбранной ипостаси - слишком много оптимизма и слишком мало инстинкта самосохранения. Она не подумала о том, что террористы могут принять внезапный взрыв хохота за происки шайтана и конечно уж никак не помнила о смерти.
Самолёт по-прежнему как-то умудрялся не упасть, но уже не раз проваливался в воздушную яму. Под истошный визг и вопли, перемежаемые хохотом, люди неслись вниз навстречу смерти, а потом самолёт выравнивался. Двигатели снова гудели ровно, и приборы продолжали вести судно по отмеченному курсу. Пилоты были бы рады понять, что происходит в салоне, но террорист, который угрожал им заряженным оружием, немного мешал.
Хатхор пыталась немного отрегулировать градус веселья так, чтобы оно не было чрезмерным, но попытки ни к чему хорошему не привели. Если бы людей было меньше, она смогла бы поработать с каждым: настроиться на его волну, прочувствовать эмоции и успокоить. Сейчас богиня была способна только резко приободрить всех и сразу, так что подействовало даже на Таурт.
- Что значит, "никаких арабов"? - хихикая, выдавила Хатхор. - Мы же летим в Каир!
Мысль о том, что до Египта они могут и не долететь, только начала оформляться в её сознании. И получила подтверждение лишь тогда, когда шахид, призвав своего Аллаха, решил покончить разом и с кознями Иблиса, и с самолётом.
Хатхор не успела ничего подумать, но зато успела сделать: вцепилась в Таурт и выдернула их обеих из погибающего авиалайнера. "Боинг" разорвало прямо в воздухе, в воду полетели куски металла.
Никто не выжил.

***
- Конечно, я виновата, - вяло оправдывалась Хатхор, держа Таурт под руку. Они стояли под огромным светящимся табло в каирском аэропорту и изучали номер рейса, с которого только что самовольно снялись. "Задерживается", - мигала красная надпись. Связь с самолётом была потеряна, но диспетчеры ещё не донесли печальные новости до населения. Только две богини, спасшиеся с борта самоубийц, знали, что случилось. Хатхор перенеслась в какой-то тёмный закоулок аэропорта, где было безлюдно, и с облегчением убедилась, что Таурт жива и не потерялась при экстренном перемещении.
- Не надо было их дразнить, - сказала богиня, - и надо было убраться оттуда сразу, как только появились эти, бородатые. Да, - она обернулась даже с некоторым вызовом, - ты опять была права! Но там же были люди, надо было сделать хоть что-то.
Вот она и сделала, только вышло просто отвратительно. Хатхор была очень расстроена, но самое худшее было впереди.
- Может, не будем говорить Гору? - тихо предложила она.

+1

8

Никто не заметил появления двух слегка ошалевших женщин в аэропорту.  Таурт еще нервно хихикала и теребила в руках окровавленную блузку, не зная что с ней делать: надеть или ритуально сжечь в ближайшей урне. Впрочем, смешки необходимо было подавить, и срочно. Хотя бы из чувства женской солидарности и женского сострадания: Хатхор грустила. Очень красиво и старательно грустила. Так, что даже Таурт проняло до глубины души.
– Мы сделали всё, что могли,  – слова прозвучали очень неубедительно. Богиня нахмурилась, ей неожиданно стало очень стыдно. Уж если кто-то и старался выполнить план по «не всё», то это была она. Ей можно было вручить премию «не всё» века. Впрочем, женщина сильно сомневалась в том, что появление очень сердитого гиппопотама в салоне первого класса вызвало бы у шахида прилив светлых и миротворческих чувств. Но попробовать-то стоило. Сейчас, когда всё закончилось, было сложно судить, действительно ли она слышала насмешливый, до боли знакомый голос, советовавший затоптать их всех.
– Спасибо, ты опять меня спасла, – Таурт опустила глаза и смущенно захлопала ресницами. Как-то так сложилось исторически, что «говорила же» она, а умной и с правильными реакциями все равно оказывалась Хатхор, за что богиня ей была очень и очень признательна.
Не сообразила, растерялась, не среагировала, это была бы самая нелепая и тупая смерть для божества.
– Ненавижу ёбаных мусульман, – сплюнула женщина, высвобождая руку и пытаясь натянуть на себя потерявшую товарный вид блузку: ходить по аэропорту в таком виде было очень невежливо. – Ненавижу их ёбаную веру, и их ёбаное…
На этом месте познания Таурт закончились, а сама она, наконец смогла застегнуть все оставшиеся пуговицы.
– Всё, – мрачно заключила женщина, всерьёз обдумывая ту идею, в которой она сама идёт в террористы, чтобы с воплем «Нет бога, кроме Амона!» взрывать мечети. Мыль была отвергнута: богов была хренова туча, и некоторые, особо щепетильные, могли очень на неё обидеться. 
– Не переживай, – ладони богини легли на плечи Хатхор, её было особенно жалко. Жальче всех погибших. Даже жальче себя. Но все-таки она рассмеялась, представив реакцию гордого царя Кемета на подобные новости. Только смех получился тихим, хриплым и совершенно невеселым. – Гору совершенно не обязательно об этом знать, он же у тебя такой нервный и чувствительный. Пойдём. Скоро здесь будет очень шумно.
Им срочно надо было выпить. И поговорить о том, что во Францию – ни ногой.

0


Вы здесь » In Gods We Trust » Прошлое и будущее » (20.06.1985) Hijack me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC