In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (20.02.2014) Халк юрского периода


(20.02.2014) Халк юрского периода

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Время действия: не предвещающее опасности утро пятого февраля
Участники: Иуда, Бегемот
Место событий: США, Лос-Анджелес
Описание: Бегемот - существо нежное и ранимое. И никто не может вывести его из затянувшей депрессии, кроме чуткого и отзывчивого Иуды, который кормит его сахарной ватой и водит в кино на мелодрамы каждый раз, когда Бегемот уходит в себя и грозится не вернуться.

Отредактировано Behemoth (2014-10-15 12:15:47)

0

2

[AVA]http://savepic.ru/5798732.png[/AVA]
Бегемот спускался в метро. В его правой руке было мороженое, а в левой – Марс. Тот, что шоколадка.  Он с ласковым трепетом смотрел то на одно прекрасное человеческое творение, то на другое, не замечая людей вокруг себя, которые расступались, показывали на него пальцами и смеялись. Когда-то давно он тоже стоял перед выбором – кабан или зебу, но так и не определившись, проглотил их одновременно. То был дивный вкус.
Он уважал свою еду: никогда не торопился, медленно пережевывал и доедал все до последней крошки.
Вдруг кто-то толкнул его,  Бегемот оторвал взгляд от своей добычи, осмотрелся и обнаружил себя стоящим посреди огромного подземного зала. Люди суетились, торопились, оббегая его по самым разным траекториям – он попытался, но так и не смог уследить за ними. Сам он никуда не спешил – все, что ему было нужно, было в его руках. Он был почти счастлив.
Но счастье, как известно, мимолетно, и оно закончилось вместе с едой.
Бегемот медленно переступил порог поезда, встал в дверях, хотел внимательно осмотреться, но человеческий поток позади него решил иначе – через мгновение он оказался придавленным к противоположной стене. Его щека плотно прижималась к холодному стеклу, он попробовал было оттолкнуться и расположиться поудобнее, но ничего не вышло.
Стало неуютно.
«В Аду было просторнее» - промелькнула правдивая мысль. Его голову вообще редко посещали мысли, которые не касались еды, и если бы Бегемот записывал каждую из них – ему бы хватило тетрадного листка. Если бы он умел писать.
Поезд загудел, тронулся, плотно набитые в пространстве человеческие тела качнулись, Бегемот качнулся вместе с ними, и ему не понравилось. Он совсем не любил, когда кто-то принимал важные решения за него. А что, если в эту самую секунду он планировал ровно стоять?
Поезд набирал скорость, люди шевелились, галдели – все это действовало на нервы и совсем немного вызывало голод. Кто-то рядом – Бегемот был совершенно в этом уверен – ел хот-дог. 
Он задрал вверх голову, принюхался, глаза застелила голодная пелена, а потом исчезла – тот, кто ел хот-дог, только что доел его.
Стало грустно.
Бегемот вышел на следующей станции. Ну как вышел – рой людей не оставил ему выбора, выталкивая его из дверей, а потом заставлял идти вперед, до самого выхода. Бегемот не привык так быстро принимать решения – он просто растерялся. Да оно и понятно – люди оказались отлично подготовленными, они двигались синхронно, однородно, будто были одним огромным телом, все части которого действовали сообща.
На этом теле Бегемот почувствовал себя одинокой бородавкой, которую вот-вот удалят.
Он стоял на тротуаре, а далеко вперед простирался неизведанный мир – на первый взгляд он таил большие опасности. Бегемот проморгался, зажмурил глаза, потом снова их открыл – мир все еще таил.
И он шагнул вперед – на дорогу, потому, что привык смотреть опасности прямо в лицо. А еще, потому что туда вел его манящий аромат свежих гамбургеров. Или это был бифштекс? Бегемот остановился, прислушиваясь к внутреннему чутью, и в этот момент что-то больно ударило его в бедро. А потом раздался омерзительный звук, который очень похож на звук, издаваемый Адской трубой. Его трубой.
Он повернул голову – два глаза на странном железном лице выглядели очень выразительными, они светили желтым светом прямо ему в душу. Или он забыл ее в аду?
Он считал человеческий транспорт живым – ведь он видел, двигался и питался. Насчет размножения Бегемот не был уверен наверняка, но ведь как-то появляются новые машины?
Короче говоря, никто не смел так нагло атаковать древнего демона – он ударил железного монстра прямо по морде, оставляя вмятину, которая мигом стала раной в душе его хозяина.
Человек открыл дверь, выскочил из машины и кинулся на Бегемота. Ему удалось несколько раз ударить его перед тем, как Бегемот положил конец этому абсурдному конфликту.
Кажется, он пробил человеку голову. К такому выводу Бегемот пришел не потому, что внимательно изучил умиротворенное тело и лужу крови возле него, а потому, что вокруг него за секунду материализовалась стайка людей и даже одна собака. Все они что-то кричали (и собака), куда-то звонили (собака до сих пор кричала) и зло поглядывали на Бегемота.
Бегемот тем  временем почувствовал нарастающий голод, его желудок ясно давал понять, что пришло время обеда. Вместо с тем он чувствовал себя неловко, неуютно, чувствовал боль и ветерок – он свободно проходил через рваную штанину.
Ну и пока Бегемот определялся с чувствами, его кольцом окружили несколько полицейских машин. Они мигали, звенели, а потом человек с пистолетом приказал лечь на пол и убрать руки за голову. Бегемот был не согласен. Потом людей стало двое, потом – пятеро, и все как один целились в его тело.
Бегемот почувствовал угрозу. Он ощерился, принял боевую позу, как мог быстро вертел головой, пытаясь уследить за всеми, и готовился к атаке. Кто-то постоянно находился у него за спиной, и это не нравилось Бегемоту больше всего. Это было не честно.
Он кинулся в бой, но кто-то ударил его дубинкой по голове. Бегемот покачнулся, его голова закружилась, он почувствовал себя обманутым и обиженным. Он разозлился.
Он потерял координацию на мгновение. Перед его глазами все кружилось: люди, машины, небоскребы и дорога – все смешалось. От непривычных звуков трещала голова, кто-то толкал его в спину, кто-то поставил подножку, кто-то ослепил вспышкой и заорал в самое ухо.
Он упал на колени. Согнулся, обхватил голову руками. Почувствовал себя маленьким и беспомощным, очень голодным и…
- ЫЭЭЭЭ, - огромный монстр поднялся на ноги в том месте, где только что сидел скрюченный мужчина.
Теперь он чувствовал себя большим и сильным. Но по-прежнему очень голодным.
Он взревел, махнул рогатой головой, превращая стайку людей в горстку трупов, разбросанных по окрестностям.  Щелкнул челюстями – еще и еще, превращая полицейские машины в то, чем они и являются – груду металла.
Надоели мигать.
Он шел по дороге – туда, куда его звал аромат мяса, хлеба и прилавка. Больше никто не ударял его в бедро – он наступал на крыши авто потому, что больше некуда было наступать.
В него кто-то стрелял – но пули были как мухи, бьющиеся в стекло, поэтому бегемот продолжал свой путь, лишь изредка отмахиваясь от мух массивным хвостом.
Теперь его никто не торопил. Он сунул голову в окно (и немного в стену) закусочной на втором этаже и слизнул с крайнего столика жареные ребрышки. Вместе со столиком и тем, кому принадлежали эти ребрышки.
За полчаса он успел ограбить три кафе и чью-то кухню.
Бегемот пережевывал чей-то седан, водитель которого обедал вкусным чизбургером. Чизбургеры Бегемот еще не пробовал. Да и седаны. Кожаная обивка ему очень понравилось. А в тот момент, когда он разыскивал что-нибудь, что перебьет привкус резины во рту, в его ноздри вдруг закрался слабый запах.
Он поднял голову так высоко, как только смог, и глубоко вдохнул. Пахло очень вкусно – чем-то из родных краев.
Он побежал навстречу.
[SGN]http://savepic.ru/5804876.gif
[/SGN]

Отредактировано Behemoth (2014-09-10 04:41:12)

+5

3

Иуда долго пытался вытеснить из своей головы воспоминание о свисте ветра в ушах и пустоте под ногами, но оно очень даже неплохо проводило там время, наводя ужас на прочих обитателей и пинками расшвыривая мебель. Пока он находился в аду, который, по утверждению некоторых авторитетных источников, располагался под землей (где-то между ядром и лондонской подземкой), страх высоты его не тревожил. Впрочем, и здесь, в мегаполисе двадцать первого столетия, нервничать было не из-за чего – до тех пор, пока в центре Города Ангелов (ха-ха!) не вырастет скала, с которой можно спрыгнуть и убиться.
Скала не заставила себя долго ждать.
Сначала раздались крики – они летели из центральной части города. Вскоре наперегонки с ними побежали люди. Они бежали, потешно размахивая руками. Иуда некоторое время полюбовался, засунув руки в карманы пиджака и раскачиваясь на пятках, после чего выловил из толпы спринтеров одного и встряхнул, приводя в сознание.
– Любезный, по какому случаю забег? Олимпиада? Может быть, благотворительность?
– Там… Там… – чтобы подкрепить весомость своих слов, спринтер позеленел и ткнул пальцем назад. Палец дрожал, его хозяин заикался и, кажется, только что обмочился. В общем, прока от него было, как от сосков на панцире.
Иуда отшвырнул его и поймал ещё одного бегуна, благо недостатка в оных не было. Из краткого, с применением шоковой терапии и насилия, разговора, выяснилось, что:
– оно большое;
– с рогами;
– всех давит.
Иуда прикрыл глаза ладонью. Профайл преступника составлен, фотопортрет до боли знаком – с этим рецидивистом они вместе сидели, причём не одну сотню лет. Похоже, в жизни Бегемота наступил период мучительных дум и моральных страданий.
Некоторые не умеют страдать, как-то не выходит. А если уж и страдают, то стараются проделать это как можно быстрее и незаметнее для окружающих. Бегемот же страдал открыто, величаво, он хлестал свое горе ручьями, он упивался им.
Как правило, страдал он от голода.
Когда Бегемот поддавался своим низменным инстинктам и тянулся к первобытности, лучшим выходом для окружающих было вырыть в саду убежище – или, если под рукой не оказывалось сада, соорудить метафорическое с помощью бдительности и позитивного взгляда на мир. Бдительность и позитивный взгляд на мир никоим образом не защищали от многотонного чудовища, зато бдительная и позитивная еда не вызывала у Бегемота изжоги. А Иуда очень не хотел, чтобы потом его приятель мучился животиком.
«А может, так надо? – подумал Иуда. – Может, это моё испытание, и я выйду из него преобразившимся?»
Но он не преобразился.
Убрав от лица ладонь, Иуда осмотрелся, прикидывая, какие ресурсы есть в его распоряжении. Прямо через дорогу призывно сияла надпись, из которой следовало, что даже у бургеров есть свои короли. Что уж говорить об аде?
Он, конечно, не Иисус, чтобы накормить тысячу одним хлебом, но трюк этот очень хорошо знает. Сам видел.

Спустя некоторое время в центре Лос-Анджелеса появилась необычная композиция. Некоторые могли бы принять её за груз гуманитарной помощи странам третьего мира. Другие подумали бы, что таким образом автор инсталляции сообщает окружающим, насколько Америка погрязла в капитализме. А кто-то бы решил, что очередной миллионер обкурился и слетел с катушек.
Прямо на улице возвышалась большая, метров в десять, пирамида еды. Другие могли бы назвать её «горой еды», но в силу личных обстоятельств Иуде было неприятно думать о горах, скалах, утёсах, вершинах, а также прочих элементах природного ландшафта, с которых можно осуществить прыжок, не совместимый с жизнью.
Итак, пирамида состояла из еды. Покрытая золотистой россыпью картошки-фри, она жирно блестели в лучах полуденного солнца. Бургеры-кирпичи сцеплял раствор из майонеза и кисло-сладкого соуса. Вкрапления кексов перемежались кругляшами недожаренных отбивных. Чудом затесавшийся салат чувствовал себя неловко в компании стада тройных вопперов и стайки наггетсов.
Не утруждаясь выбором, Иуда просто скупил всё, что было в меню – а так же наполовину приготовленные блюда и продукты, которым только предстояло стать фаст-фудом. Вынося последнюю партию во двор, он посоветовал сотрудникам забегаловки:
– Будь я на вашем месте – а я точно не на нем, – я бы бежал отсюда наперегонки со светом.
И они его послушали – трудно спорить с мужчиной такого представительного вида: никто не умеет так элегантно носить костюмы на голое тело и мокасины на босу ногу, как Иуда.
Иуда отступил на шаг, чтобы полюбоваться творением рук своих, и с громким звуком, который способна издать только трубочка для напитков, сделал глоток молочного коктейля. Оставалось лишь дождаться, пока Бегемот унюхает угощение и прибежит, а там уж Иуда поговорит с ним по душам.
Впрочем, выражение «поговорить по душам» может употреблять разве что какая-нибудь пожилая учительница, с которой точно никто по душам говорить не будет. Иуда же предпочитал, чтобы его душу оставили в покое. Она была ему как раз впору.
Вскоре под звонкий грохот трескающегося асфальта, скрип разбрасываемых автомобилей и предсмертную агонию случайных прохожих на горизонте появился Бегемот. Сказать точнее, он заслонил собой горизонт, он сам стал горизонтом, представ перед Иудой и его магнум-опусом в первозданном виде и незапятнанной красоте.
Вместо приветствия Иуда кинул в него курицей. Возможно, при жизни это создание и не умело летать, но пройдя семь кругов фритюра, курица замечательно взмыла в воздух, описала ровную дугу и приземлилась где-то в районе бегемотова пищеприёмника.

Отредактировано Judas Iscariot (2014-09-14 16:50:25)

+5

4

[AVA]http://savepic.ru/5955482.png[/AVA]
Бегемот бежал вперед, рассекая рогатой мордой воздух. Его огромные ноздри широко раздувались, под тяжестью ног жалобно скрежетали машины, а под ними хрустел асфальт. Иногда в апокалиптическую симфонию вмешивались люди – они тоже испускали жалобные вопли, а кости их хрустели.
Он все еще был голоден, все еще был зол. А чему радоваться, когда твой желудок наполовину пуст, а за рога зацепился чей-то билборд?
Бегемот тряхнул головой, пробороздил рогами по стене, стряхивая с себя рекламный щит, а заодно и строительные леса. Теперь за его правый рог цепко хватался человек. Он обхватил крепкую кость руками, а его ноги отчаянно болтались в воздухе.
Бегемот высунул огромный, нежно-розовый, влажный и мягкий язык и попытался слизнуть человека со своей головы, но смог дотянуться лишь до ботинка.
Одним неловким движением, одним хлюпким пинком промеж глаз человек выбил из Бегемота все оставшееся терпение, все понимание и любовь к двуногим – он снова разозлился. Угрожающе зарычал, резко вздернул голову вверх, заставляя человека разжать руки, капитулироваться, катапультируясь.
И продолжил свой путь.
Запах усиливался – Бегемот больше не сбивался с дороги. Он не отвлекался на манящие ароматы еды, кипящей, шкварчащей и булькающей на каждом шагу. Он целенаправленно шел вперед, и даже супермаркет, стоящий на пути, не смог сбить его с толку. Бегемот был настолько целеустремлен, что протаранил собственным лбом стеклянную стену, ведь он не собирался искать обходную дорогу, его путь был ясен и прост – только вперед.
Он шел мимо высоких стеллажей, доверху забитых едой, коробками с едой, бутылками, банками и пакетами с едой. Еда падала на него, соблазняла и провоцировала, умоляла остановиться и съесть ее всю, но Бегемот не поддавался. Он закрыл глаза и открыл рот, позволяя еде и кускам потолка самим выбирать свою дальнейшую судьбу.
Наконец он добрался.
Он ничего подобного в своей жизни не видел.
Это было прекрасно.
Он остановился неподалеку, внимательно рассматривая эту пирамиду счастья, эту гору обожания, этот чудесный холм любви – эту еду, предназначавшуюся только ему одному.
Если бы он мог, он бы обязательно прослезился.
Бегемот не сразу заметил своего старого друга. Интересно, он всегда был таким маленьким?
Он поймал курицу, летящую ему навстречу. Обнял челюстями, обхватил языком и медленно прожевал. Он не мог ее не поймать. Если бы понадобилось, он шел бы за ней через весь город.
Он так любил подарки.
Иуду он тоже любил. Клацнул челюстями перед его носом, чтобы доказать свою любовь. Чтобы доказать, что в его сердце есть место не только еде.
А потом он встал напротив еды. Ее верхушка была как раз на уровне его глаз, которые не видели ничего прекраснее.
Бегемот аккуратно, очень нежно ухватил за краешек ломтик картошки, а потом не удержался и погрузил голову внутрь. Его рога торчали из противоположного края горы. К одному из них оказалась пришпилена булочка с кунжутом.
Бегемот ел. Поглощал пишу медленно и расторопно, хотя со стороны могло показаться, что он торопился – пирамида очень быстро уменьшалась в размерах.
Он чувствовал, как по его телу растекается счастье. И чувствовал десятки взглядов, прожигающих его со спины. Чувствовал, как их становится все больше.
Он развернул голову к людям и истошно зарычал, заставляя их прикрыть рты рукой, а беременных и несовершеннолетних – в ужасе отшатнуться.
Бегемот не собирался делиться – гора еды, которую он прикрывал своим могучим телом, принадлежит только ему одному. И ни одного кунжутного зернышка он не пожертвует тем, кто с ним так поступил!
А потом снова появились они. Черно-белые монстры с красными мигалками на спине.
Бегемот догадывался, что они хотят отобрать его счастье. Но совсем не догадывался, что они целятся в его глаза!
Он не испытывал страха – развернулся лицом к своим врагам. Снова зарычал, топнул ногой. Асфальт треснул, раскрошился под тяжелой ступней, а люди вновь пошатнулись – на этот раз от потери равновесия.
Бегемот хвостом придавил Иуду к стене. Пусть не боится, пусть знает, что он его защитит!
Он не собирался первым вступать в бой – за его спиной были две самые дорогие вещи в его жизни.
А потом кто-то стрельнул в его ноздрю.

+2

5

Любовь Бегемота причиняла боль. Любовь, разумеется, была к еде, а боль испытывали окружающие люди, звери, птицы, демоны и прочие углеродные формы жизни. Бактериям, и тем досталось.
Зажатый между стеной и скалоподобным монстром, Иуда размышлял о том, что где-то его план пошёл не так. Возможно, всё оттого, что он не придумал ничего дальше появления Бегемота. А может, дело было в стечении обстоятельств – уж очень они любят стекаться Иуде под руку.
Судя по всему, полицейские, резво прибывшие на помощь еде, не смотрели такие шедевры человеческого кинематографа, как «Кинг-Конг», «Годзилла» и «Халк». Так что в произошедшем дальше пусть винят своё культурное невежество.
О да, ты увидел огромного монстра и решил, что 45-ый колибр – именно то, что поможет его остановить, – мысленно комментировал Иуда происходящее. – Давай, прямоползущий, разозли его ещё сильнее! Ну что за идиоты...
Дальнейшее существование стрелявших было не то чтобы невозможно, но и не очень вероятно.
Если у Иуды и был в аду друг, так это он – демон плотских желаний. Не потому, что у Иуды было много плотских желаний (у него и плоти-то, по сравнению с некоторыми, было не очень много). Просто так уж сложилось, что у каждого умника и остряка должен быть большой мускулистый приятель. В апостольской банде у Иуды для этого был Симон Зелот, а в аду его защищал Бегемот.
Просто Иуда любил рифму.
Отношения вообще и их с Бегемотом в частности были подобны детской доске-качалке: если одному из двух стало скучно или кто-то слишком жирный – веселья не будет.
Вот Иуде сейчас было не очень весело.
Набрав побольше воздуха в сдавленные лёгкие, он закричал, надеясь, что его услышат – или хотя бы прочитают по губам:
– Эй, ты. Да-да, ты, носатый! Ты здесь главный? Ты что, не видишь – у него заложник? Как кто? Я!
А впрочем, это не помогло: Бегемот уже устроил на площади буйство красок. Причём использовал лишь красную палитру. Пятьдесят оттенков красного покрывали мостовую, стены, фонари, а в фонтане весело булькала вода, похожая на вишнёвую газировку – ну или кровавую баню.
Ах, эти банные дни в аду!
При первой же возможности Иуда выскользнул из цепких хвостатых объятий. Единственный выживший убегал, прижимая к груди оторванную руку.
– Да-да! Беги, пока ветер без камней! – крикнул Иуда ему вдогонку.
А потом повернулся к демону.
– Бегемот, так дело не пойдёт, – очень строго сказал он. – Ты же знаешь правила! Ты не должен принимать свой истинный облик на земле!
Он увернулся от пролетавшего мимо обглоданного скелета.
– И ты не должен есть людей! У тебя от них будет несварение. Они же жрут всякую гадость! У них среда обитания неблагоприятная.
Колесо от джипа просвистело так же легко, как фрисби.
– Да, я понимаю, что некоторые из них выглядят аппетитно. Но ведь ты даже не помыл их! Нельзя тащить в пасть всё что попало.
Вверху раздался звук, характерный для вертолёта, зависшего над головами двух пришельцев из ада. Лопасти, крутясь, как бы поторапливали их. Иуда же, весьма спешно покинувший «Странствующий карнавал Упавших братьев», не хотел попадаться на глаза никаким братьям – ни упавшим, ни поднявшимся. Так что ему пришлось прибегнуть к крайнему своему аргументу:
– Если ты не превратишься обратно, я не возьму тебя в кино. А там сегодня показывают «Академию вампиров». Тебе же понравились «Сумерки»! Ну-ка, кто здесь хороший мальчик? Кто хочет сладкий поп-корн и литровую колу?
Иуда не любил звериную ипостась Бегемота. Так-то он собой был парень что надо, снизу доверху, включая шею. Но выше – бетон.
– Там тебе дадут бесплатную сахарную вату, – вдобавок соврал он, великодушно рискуя бессмертием души ради друга.

[AVA]http://savepic.org/6197859.png[/AVA][STA]Никто тридцатку не разменяет?[/STA]

+3

6

[AVA]http://savepic.org/6497456.png[/AVA]
Метко пущенная чей-то беспощадной рукой пуля проложила себе путь через лабиринт Бегемотовых носовых путей, и там же и остановилась. Это вызывало щекотку, дискомфорт и желание крушить, поэтому дальнейшее происходило как в тумане.
Туман состоял из крови, сгустков крови, костей, сломанных и раздробленных костей, тел и частей тел, а еще кто-то кричал.
Из несвязных человеческих криков Бегемот разделял еще один - связный и нечеловеческий. Иуда призывал его остановиться, одуматься, закрыть рот и принять человеческую форму.
"А жаль" - наконец-то подумал Бегемот, выплевывая чей-то гладкий череп. Черепа невкусные - скрипят на зубах.
Впервые за сегодняшний день Бегемот чувствовал себя в своей тарелке, что также означало, что все съедобное в радиусе километра находилось в его тарелке.
- Ты не должен есть людей! - прокричал Иуда, а Бегемот не мог ему ответить, поэтому просто запустил в него колесом (большая машина при этом осталась во рту).
Этот жест, в ходе которого погибли три человека (они уже далеко убежали, думали, что спаслись и громко радовались), значил вопрос - "Почему?"
Если что-то Бегемот и должен, так это есть людей. Вы только посмотрите на его рот - там без труда поместится фургон или небольшая яхта. Его крепкий заостренный клюв создан как раз для того, чтобы вытаскивать хитрых людей из мест, где они делают вид, что прячутся! А размер желудка можно измерять в гробоместах.
Как можно этой машине для убоя и переработки людей запрещать заниматься тем, для чего она и была создана?
Когда в переулке больше не осталась людей, и одинокая собака, поводок которой сжимал в руке  труп ее хозяина, тоже не хотела оставаться, наступила драматичная минутка.
Бегемот стоял напротив Иуды и внимательно на него смотрел. Ему невыразимо сильно хотелось в кино и сахарную вату, но вместе с этим он очень хотел попробовать на вкус Голливуд.
Со стороны казалось, что монстр спит, чье-то туловище даже пыталось под шумок уползти, но на самом деле Бегемот думал. Его мозг был очень большим, но он очень редко им пользовался.
От размышлений его отвлек шум и ветерок, он поднял глаза и...
Любой настоящий мужчина мечтает о собственном вертолете. Чтобы, когда от него отворачивается весь мир, играть с ним.
Вертолет тоже очень хотел поиграть, как еще объяснить это пулеметную очередь, которая ощутимо била Бегемота по спине?
Это как град на пляже - вроде бы не очень больно, но так бесит.
Степень раздражения возросла в десятки раз, когда вертолет открыл огонь во второй раз. Бегемоту больше не нравилась эта игра.
Его полный желудок много чему способствовал, но кое-чему и мешал. Например, сытому Бегемоту было очень сложно прыгать. Впрочем, голодному тоже.
Граната взорвалась на его голове, осколки вонзились в гребень и шею, и это было лучшей мотивацией.
Теперь Бегемот был готов к подвигам.
Он сгруппировался, зарычал, застонал и замычал одновременно (это был прекрасный звук, от которого даже у демонов шла кровь из ушей), тем самым демонстрируя серьезность своих намерений (враг еще может избежать боя, как бы намекал Бегемот), а потом с совершенно эпичным видом рванул вверх. Если однажды вам посчастливилось увидеть, как поднимается в воздух пегас, можете быть уверены - это ничто по сравнению с тем, как поднимается в воздух Бегемот. Это как стрекоза и истребитель. Как камень, летящий с горы и лавина. Как сосиска и колбаса, в конце концов!
Асфальт раскрошился под его ногами, когда он отталкивался. Старый слой асфальта тоже раскрошился. Раскрошилась и земля. Да в том месте, где Бегемот оттолкнулся от земли, можно проводить археологические раскопки!
Бегемоту казалось, что он парит высоко над облаками, но на самом деле между его ступнями и землей был всего метр.
Он поймал вертолет за хвост, тот задымился, но не сдавался - в предсмертной агонии крутил лопастями, задевая левый рог, и от того на нем оставались глубокие борозды.
И прежде, чем вернуться на землю, Бегемот отправил вертолет в недолгий полет до ближайшего дома.
Когда он приземлился, стало ясно, что в этом месте ничего археологического больше нет.
Зато теперь здесь можно добывать нефть!
И срочно нужно починить канализационную трубу.
Бегемот почувствовал, как еда давит на него изнутри, как укоризненно смотрит на него Иуда, как сильно ему хочется посмотреть фильм про вампиров и сладкую вату, какое тяжелое у него тело, какая мягкая земля...

- Ахахаха!
Голый мужчина лежал на земле и громко смеялся, со стороны он казался странным, и лишь немногие знали, как он сейчас счастлив!
- Извини, - сказал он, поднимаясь на ноги, но все еще задыхаясь от смеха. - Просто ты так смешно шутил, а я не мог посмеяться.
Он выпрямился, осмотрелся по сторонам. В душе он немного гордился собой, всеми трупами и разрушенными зданиями, мертвым вертолетом, но старался не подавать виду, потому что ему было немного стыдно за то, что доставил своему другу много хлопот. Ведь и так понятно, кому придется оправдываться за это все дома.
- Я там по дороге видел кинотеатр, специально трогать его не стал, - он больше не смотрел по сторонам, поэтому не увидел, как два пилота ползут к фонтану. – Только сахарной ваты там не было, ты случайно не знаешь, где ее продают?
Он  с непринужденным видом качнулся с пятки на носок, выплюнул болт, прикинул, чьи штаны придутся ему впору, виновато заулыбался:
- Может, пойдем, поищем?

+3


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (20.02.2014) Халк юрского периода


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC