In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (13.02.2014) Каждый архангел желает знать, где слажал Люцифер


(13.02.2014) Каждый архангел желает знать, где слажал Люцифер

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Время действия: 13 февраля 2014 года
Участники: Михаил, Гавриил, Рафаил, Азраил
Место событий: заброшенный дом на окраине Детройта, исправно исполняющий роль приюта бомжей и архангелов
Описание: Конспиративная встреча Азраила с его крылатыми собратьями, перерастающая в производственное совещание. Темы на повестке традиционные: борьба со злом, повышение эффективности насаждения справедливости и пожелания терпения ангелу смерти, ставшему своим среди чужих.

+3

2

Дом был не старым, но ветхим. Через заколоченные окна чердака с улицы едва пробивался свет одинокого фонаря. Крыша, доски пола и уходящая вниз стена хранили черные следы пожара. В воздухе пахло сыростью, подгнивающей древесиной, прелой тканью, старыми носками, спиртом, потом и махоркой. Когда Гавриил появился здесь, на другом краю чердака кто-то заворочался. Из-под грубого засаленного одеяла высунулась дрожащая рука, нога в дырявом носке и, наконец, показался обладатель конечностей целиком. Он выглядел неопрятно. Одежда была поношенной и грязной, вытертые джинсы лохматились внизу безобразной бахромой, в спутанной бороде застряли крошки. Красный нос вопросительно смотрел на Гавриила. Глаза были закрыты. Потом они вдруг распахнулись и неподвижно уставились во мрак перед собой, туда, где стоял архангел. Гавриил подглядел – смертному еще снился сон. В этом сне он стоял на сцене в ярком свете софита, со скрипкой в руках, вдохновенно водя смычком по струнам, и зал рукоплескал ему. Потом аплодисменты стихли, свет погас, и он остался один в темноте.
«Несчастный», – подумал Гавриил, подходя ближе. Взгляд бомжа медленно оживал.

– Выпить есть? – сипло спросил человек, увидев перед собой постороннего.
– Нет, – сказал Гавриил. – Где твоя скрипка?
Бомж покосился на него недоверчиво.
– Продал. Давно.
– Пропил?
– Пропил.
– Не жалеешь?
– Не жалею! – с вызовом ответил человек. – Тебе какое дело?
Тут же позабыв о своем вопросе, он наклонился и нашарил возле ноги бутылку. Жидкости в ней оставалось не более чем на два глотка. Гавриил посмотрел на него и сел рядом на тонкий сбившийся матрац.
– А я жалею, – сказал он. – Ты играл с душой.
– Значит, я и душу пропил, – заявил бомж и расхохотался. Гавриил положил ладонь ему на плечо, и смех резко оборвался.
– Пока ты жив, не поздно все изменить.
Бывший музыкант повернул голову и встретился взглядом с архангелом. Несколько секунд на чердаке было тихо.
– Я не смогу, – вдруг всхлипнул он.
– Сможешь, если захочешь, – возразил Гавриил. – Господь поможет тебе. Но первый шаг ты должен сделать сам.
– Какой?
– Поставь бутылку, пойди в церковь и помолись Господу.
– Что, сейчас?
– Сейчас.
Пока сомнения не овладели человеком, Гавриил легко подтолкнул его рукой, побуждая подняться. Это подействовало.
– Ну… так я пошел? – не очень уверенно уточнил бомж, как школьник, отпрашивающийся с урока.
– Бутылка, – напомнил Гавриил.
– А… да… – поколебавшись, музыкант наклонился и с большой неохотой поставил бутылку на пол. Архангел одобрительно кивнул.
– Теперь иди. Да прибудет с тобой благодать.
Бомж сделал два шага к лестнице, но остановился и обернулся.
– Погоди-ка, а ты кто вообще такой?
– Габриэль, – просто ответил Гавриил.
Смертный машинально кивнул. Потом икнул. А потом чуть не кубарем припустил вниз по лестнице.
Гавриил проводил его взглядом, вздохнул, подобрал бутылку, отодвинул плохо прибитую доску и вылил остатки спиртного в окно.

Судя по тому, что он услышал секундой позже, спиртное достигло неожиданной цели. Гавриил посмотрел вниз.

– Здравствуй, Рафаил, – мирно поприветствовал он собрата с высоты чердака.

+4

3

Сложно было прийти во время на слет бывших и нынешних крылатых, если последние для подобного даже не удосужились назначить время. Радовало и то, что кто-то, а по всей видимости Михаил, решился назначить место. Рафаил не осуждал Брата, но честно говоря, он бы для такого выбрал что-то более радужное, как ни как, встречи их были редки и не отличались разнообразием. Дела смертных, количество одержимых в этом тысячелетии, демоны плохие ребята, и как порадовать Отца и огорчить Люцифера. Почему-то с последними двумя пунктами всегда выходили не состыковки, но они, как казалось Рафаилу, не отчаивались. Во всяком случае, лично он.
Приземление вышло не особо удачным. Спешивший Архангел, решил что войти в состояние плоти и крови, можно еще немного над землей, метров так на пять, а смотреть в низ, куда он приземляется совершенно не обязательно. Поэтому раздавшийся в последствии грохот и бранные слова, были плохим знаком для появления Архангела на земле. Бранные слова шли не от него, о нет, а от потрёпанного жизнью и алкоголем человека. Сам Рафаил совершенно некрасиво стоял на этом бедном создании, придавливая не малым весом себя в дополнении с крыльями. И так как на земле, приходилось отдавать должное законам физики, так как Отец не зря вводил их на территории отданным детям Адама, эти самые крылья весили как еще один Рафаил. Который очень любил булочки.
Вид человека был близок к помешательству, и было бы крайне неприятно, что подобное произошло бы, по причине падения на него ангела. Рафаил даже смутился, слез с несчастного и улыбнулся. Улыбка как-то автоматически включала его супер способность, от которой даже самые буйные сумасшедшие становились милыми и пушистыми, и начинали вышивать крестиком. Сейчас, вышивать не требовалось, но поставить человека на ноги, и отправить куда шел, было бы не плохо. Рафаил помог несчастному встать на ноги, дружески похлопал по плечу, благословляя на верный путь, не в плане высокоморального развития, а просто направления движения, и повернувшись на каблуках, шагнул к зданию. И попал под дождь.
Стоит заметить, что до этого, он сохранял непривычное для себя молчание и сдержанность. Улыбался и топтал людей. И даже за это получил. Дождь пах алкоголем, и да, Рафаил знал, как он пахнет, его было мало, и в конце сопровождался знакомым голосом  собрата.
- Привет, Гавриил, - задрав голову поздоровался архангел в ответ, куда более весело, чем его брат. Лично он, всегда был рад увидеть братьев, а уж Азраила и подавно, с тех пор как Отец изгнал его,- А Миша уже прилетел, или никак не оторвется от наставления всех подряд на путь ответственности и благодеяний?
Собственно, Рафаил и без того знал, что старшего еще нет, иначе подобного обращения не прозвучало в разговоре, потому что “ты же не смертный или жалкий черт, веди себя подобающе, и обращайся к собратьям с должным уважением”. Гавриил тоже мог бы процитировать данную речь, но менее вероятно.
Крылья собрали со стен всю гряз и пыл, что так старательно собирали жители годами, а то и веками. Архангел стряхнул с маховых перьев налипшие объявления о черной магии и продажи телевизоров.
- Как ты думаешь, сбить человека является нарушением Его правил? Я только засмотрелся на солнце, ты никогда не думал, что на земле, оно совсем не такое, как с нашего ракурса? Человеческий мир имеет столько красок, как будто чем ниже мир, тем больше яркости ему отдано. У нас все такое белое, - Рафаил перевел дыхание, недовольный, что здесь, ему приходится следить за столь скучными вещами и задумчиво моргнул, - а зачем ты, кстати, вылил на меня… водку, да? Я и так, кое как скрываю от Брата, что ворую в пекарнях смертных булочки, хотя я им оставляю благословление и избавляю от недугов, а это может считаться оплатой, потому что по мнению их самих здоровье купит нельзя, значит это высокая оплата для их труда.
[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/09/91a3e836f317a2bcebf24bf52a2dc20b.png[/AVA]

+4

4

Явление Рафаила нельзя было назвать безукоризненно точным, хотя едва выскочивший на улицу бомжующий скрипач мог бы поспорить с этим мнением. Увидев, каким оказалось приземление Брата, Гавриил печально отвел взгляд. Рафаилу повезло, что здесь не было никого, кроме них.

– Ты напугал этого человека до полусмерти, – сдержанно сообщил он архангелу, когда тот приблизился. – Возможно, впрочем, что это укрепит его в осознании необходимости завязать с алкоголем… Но теперь ты обязан убедиться, что он не сойдет с ума. Пожалуйста, не забудь об этом.

«Лишь бы после этого не стало хуже», – добавил Гавриил про себя. Он не испытывал сомнений в чистоте намерений Рафаила, но действия Брата не всегда точно соответствовали сути его замыслов. Однако винить его в этом Гавриил не мог: он сам только что допустил досадный промах, о чем Рафаил без всякого умысла напомнил ему, выразив недоумение целью его действий.

– Я сделал это ненамеренно, – признал Гавриил. – Прости меня, если мои действия доставили тебе неудобства. Михаила здесь еще нет.

Он хотел прибавить, что о запахе спиртного переживать нет нужды, потому что Михаил не допустит мысли, что его Брат мог соблазниться на столь сомнительное удовольствие плотского характера, но рассказ о булочках заставил Гавриила повременить с успокоительными речами.

– Ты огорчаешь меня, Рафаил, – прямо сказал он. – Неужели ты забыл, кто ты есть? – Архангел кивком указал на крылья собрата. – Ты не можешь взимать с людей плату за благословение и лечение, это неправильно.

Не говоря уже о булочках. Поэтому о них Гавриил предпочел промолчать. Однако чего ждать от других ангелов, если лучшие из них таковы? Лучшие… Это было неудачное слово, и Гавриил его отбросил. Они не были лучше всех прочих – просто располагали более широкой областью ответственности. Да, так вернее.

– Ты систематически нарушаешь один из основных наших принципов и говоришь об этом, как о чем-то естественном. Надеюсь, до этого момента ты просто не отдавал себе отчета в том, что делаешь, но задумаешься об этом теперь. Зачем ты поступал так, Рафаил?
Прошедшим временем Гавриил выражал уверенность, что недостойное таскание булочек осталось в прошлом.
– Тебе не хватает разнообразия? – спросил он, припомнив недавнее замечание Брата о богатстве красок человеческого мира. За которым, к слову, следовал еще более опасный вывод о яркости Преисподней – и если бы Гавриил услышал его от кого-то другого, то непременно задумался бы.

+4

5

Огненный меч рассекал пирожные одно за другим, заставляя их исчезнуть, испариться, не существовать. Как за столетия выяснил архангел, это был единственный способ избавиться от «подарков», что исправно присылал Люцифер из самых жарких глубин Ада с любовью и лично в руки. Иногда это были груши, иногда сдоба, иногда билеты на рок-оперу «Иисус Христос – суперзвезда». Если на подозрительные дары Михаил всё же нашёл управу, то короткие записки, что шли в качестве отдельного привета от Денницы, уничтожаться не хотели никакими креативными методами. Благодаря чему у архистратига уже накопилось целое мусорное ведро (освящённое и благословенное) с посланиями типа: «Здравствуй, Михаил :3 Сегодня я видел тебя во сне и понял, как соскучился :3 Лгу, конечно, но звучит довольно романтично! Позвони мне <3» и «Михаил, я вызываю тебя на дуэль! Ха-ха, нет, я слишком сильно тебя для этого люблю <3 Из этих груш гнилая всего одна С:». Сильнее слов Михаила пугала разве что непонятная символика, в которой архангел ясно ощущал злой посыл. Вся эта вязь троек, скобок и двоеточий постепенно наградила главнокомандующего стойкой нелюбовью ко всякого рода знакам препинания. Только буквы, только латинский алфавит и никакого хардкора. Архангел, само собой, любил своего падшего брата, не смотря на, но присылаемые им дары не ел, не нюхал, не трогал руками и не показывал ежам.

На этот раз Михаил подготовился. Своего звёздного часа дожидалась картонная коробочка, исполненная в спокойных рассветных тонах. В ней содержался всеобъемлющий Ответ. Не Жизни, Вселенной и Всего Такого. Просто Ответ.
Внутри коробки, на белой кружевной салфетке возлежал кусок пирога, вкус которого, если верить очевидцам, был похож на пение херувимов в день крещения сына Господа, пробуждал свет в самом сердце и желание творить добро сию же секунду. Михаил рассудил, что подобное лакомство – именно то, чего не хватило его менее стойким братьям для того, чтобы не переступить черту. Снабдив посылку отсроченным благословением, архангел вверил её в трясущиеся руки демонёнка, что был вынужден коротать часы ожидания за молитвой.
— Если захочешь поговорить, проклятое создание, врата в Рай закрыты для тебя! — торжественно провозгласил Михаил, затем понял, что вёл к другому. — Но ты можешь написать письмо на имя Его, горячая линия писцов всегда готова поддержать и дать надежду.
Курьерам, которых присылал Люцифер, очень везло, если им удавалось попасть прямиком к архистратигу. В ином случае отправленные Светоносным посылки доходили до архангела весьма окольными путями, и за ними вился заметный след из пострадавших. Дабы не подвергать своих братьев опасности, Михаил предпочитал принимать всю корреспонденцию лично. Первое время он и сам проводил обряды очищения над курьерами из Ада. Однако, однажды архангел решил порвать с безмолвным уничтожением всех гостинцев, прибывавших из Преисподней с завидным постоянством, и ответить Светоносному сторицей. Тогда-то возросла ценность посыльных.
Обезопасив райские чертоги от пагубного воздействия Люцифера хотя бы на краткий срок, архистратиг с практически спокойной совестью отправился на встречу с братьями.

Архангелы, как волшебники, никогда не опаздывают, а всегда прибывают вовремя.
Михаил материализовался как раз посреди клумбы и беседы двух его крылатых братьев. Судя по всему, Гавриил за что-то отчитывал Рафаила, Михаил не стал вмешиваться, вкрадчиво кивнул обоим, однако не мог не отвлечь своих братьев от дискуссии.
— Идём в дом, брат, — открыв дверь, Михаил пропустил Рафаила вперёд. — Сегодня это место сослужит нам добрую службу, станет надёжным кровом и спрячет от любопытных глаз. Жившие здесь чтили Слово Господне, и сила веры людской ещё не выветрилась из этих стен.
Впрочем, всё здание выглядело настолько ветхим, что любой пришёл бы к выводу – эти стены рухнут раньше, чем вера, пропитавшая их, растворится.
— Спрячьте ваши крылья, незачем лишний раз напоминать Азраилу о цене, которую ему пришлось заплатить за наше сегодняшнее знание.
Грязные стены умирающего здания, казалось, засияли внутренним светом, и весь дом стал чуть светлее от пребывания в нём троих крылатых.

Отредактировано Michael (2014-09-13 09:20:13)

+6

6

В Детройте Азраил появился задолго до означенного времени встречи. Бесцельно бродил по улицам, привычно исполняя роль ледокола на оживленных улицах. И в лучшие времена аура ангела смерти отпугивала смертных, понуждая сделать несколько лишних шагов и обойти его. Азраэль не опасался быть замеченным – за ним давно перестали следить. Только присматривали – но не сегодня. И не здесь. Прогулки бывшего архангела в человеческие города не были чем-то необычным, скорее – закономерным.
В угоду собственной гордыне и тщеславию Денница раскинул сети по всему миру, взращивая в городах свои церкви - маяки порока. Эдакие рекламные щиты новой кампании Люцифера, обещавшие милость в обмен на веру – ту веру, которая нужна первому среди падших, чтобы поколебать сложившуюся расстановку сил. Разумеется, в свою пользу.   
Долгое время находясь вдали от смертных, Азраил никогда бы не подумал, как легко изменить веру. Не искажая сути -  нехитрой подменой понятий и парой фокусов направить в нужное Деннице русло. И это работало. Результат Азраэль видел воочию - здесь, в Детройте, городе-призраке нашла свое место обитель Люцифера, и приглядывал за ней бывший архангел. В исполнении воли Творца он залез почти на самое дно.
Завидев заброшенный дом, притаившийся меж таких же покинутых собратьев, Азраэль замедлил шаг – он уже чувствовал архангелов, чистых созданий воплощенного света. Их аура мерно светилась среди серого упадка окраины Детройта. Здесь, в уголке полумертвого города, люди отринули веру. Сюда стекались выброшенные жизнью, прячущиеся от закона человеческого или сумасшедшие. В их душах одинаково жила темнота. Разная: прочно окутавшая сердце и пронзившая его словно червями-паразитами, или похожая на точечный укол, на первую темную червоточину, которая в скорости обратится в зияющую чернотой язву.
Прежде от взора архангела-судьи не могли укрыться грехи людские – он видел все пороки, что успевали поселить смертные в своем нутре. И он их наказывал, если на то была воля Его. С падением сила Азраила изменилась, незаметно для архангела и неумолимо свидетельствующая о его другой, новой сути.
Он по-прежнему видел обуявшие смертных пороки, но вместе с тем понимал, что в его голове нашло свое место знание – за какие нити страстей потянуть, чтобы из первой, едва тлеющей искры греха разжечь бушующее пламя порока. Теперь Азраэль умел заставлять людей грешить. Иногда он задумывался, была ли эта способность у него и раньше, незамеченная, отринутая за ненадобностью. Такая мысль могла бы послужить ему утешением – но не спасла бы от истины. Азраил менялся. И он грешил.
Переступая порог ветхого дома, на мгновение задумался, каким его увидят собратья? Изменившимся еще больше? Оскверненным? Сам Азраэль чувствовал себя грязным. И больше всего хотел эту грязь очистить – прощением ли или милостью избавления. Под скрип старых ступеней поднялся наверх, где ждали его самые стойкие сыны Воинства Небесного.
- Рад снова видеть вас, братья, - лицо архангела осветилось улыбкой.
Он действительно был рад – будто после долгой ночи снова увидел солнце.

Отредактировано Azrael (2014-09-13 20:22:11)

+5

7

По всей видимости, в это жизни, если их существование можно было так назвать, не огорчал Рафаил только Отца. Впрочем, даже это можно было объяснить Его любовью и всепрощением, и нежеланием огорчать архангела еще более. Потому что братья любили напоминать, что он является не самым подходящим существом на роль защитника всея смертных.
- Потому что булочки очень вкусные, и они совершенно не похожи на то, что мы можем найти в Раю. Они такие земные, обычные, примитивные, и в  тоже время вкусные и волшебные, я не понимаю как люди способны создавать что-то столь прекрасное, чтобы восхитить архангела. Разве это не является их исключительностью? – архангел мечтательно улыбнулся брату, - я люблю людей, они странные.

А вот на вопрос о разнообразии Рафаилу отвечать не пришлось, его в кои то веки спас Михаил. И это можно было назвать действительно чудом, случившимся впервые, и способным оставить в душе Архангела неизгладимый след. Правда по некоторым мнениям, Рафаил сам по себе являлся душой и со следом от Михаила на своем и без того не идеальном лице, ходить бы не хотелось. Поэтому не удивительно, что Рафаил, совершенно неприлично, на целую секунду замешкался когда Брат пропустил его вперед. Гавриил тоже с виду был безобиден, а водку на него уже вылил, мало ли что могло свершиться теперь. На лице Архангела и без того уже появилось выражение “за что, я тут был совершенно не виновен”. Но он шагнул вперед. И, на его голову не обрушилась вселенская кара, только немного штукатурки.
Брать на себя грех спорить с братом, Рафаил так же не решился, отмечая, что не все жители дома были столь чисты и благодушны, как он думал. Как Архангел уже успел заметить, особо верующие люди может и пьют алкоголь, но не пишут бранные слова, которые он конечно же даже читать не смел, на стенах.
- Давно не виделись, Брат, - это молчание и обмен короткими фразами немного накаляли обстановку и без того не отличающуюся теплом родственной встречи. Рафаил просто на дух не переносил тишину не забитую его порой нервирующей, но всегда осмысленной, для самого Архангела, болтовней. К тому же в руках у Михаила не было меча, и можно было надеяться, что когда дело дойдет до момента “за что ты стал моим братом!” или явится Азраил, или Рафаил успеет заулыбаться о смерти. Плохо же на него действовала земля, - я слышал ваши отношения с Люцифером так и не наладились. Ну, холодная война не так уж и плоха, я в этом смысле. Не то, чтобы вы должны стать лучшими друзьями. Это же, я бы так никогда не сказал, плохо дружить с демонами, и это грешно, и… О, мы уже пришли, - разговоры с Михаилом у него никогда не отличались успехом. Под его тяжелым взглядом хотелось самолично сдать крылья, и пойти строить церкви.

На лестничной площадке, Рафаил все же совершил ловкий маневр, сделав вид что замешкался с крыльями, конечно же, это же не так просто и поменялся с Михаилом местами. Старший должен идти впереди, а то никакой субординации, и приятно будет, если под осуждающий взгляд Гавриила попадет не он.

Азраил появился слишком быстро, для того, чтобы Рафаил продолжил свой содержательный монолог. Архангел улыбнулся Брату, и шагнув к нему от души, вот странные у людей выражения, обнял его. Это же не являлось пунктом “Рафаил, ты огорчаешь меня?”. Объятия не могли огорчать, оно были просто созданы для того, чтобы дарить людям и небесным созданиям радость и успокоение.
- Мы рады видеть тебя, - в здравии, да, не стоит это добавлять, - Ты, кажется, похудел, - в лучших традициях смертных, решил поддержать собственный разговор Архангел.

Отредактировано Raphael (2014-09-14 22:06:31)

+4

8

Речь Рафаила о любви к людям и булочкам Гавриил мог принять лишь наполовину, но возможности обсудить эту тему на месте им не представилось: появление Михаила указало, что время пришло. Ответив на кивок брата, Габриэль отступил от окна и спустился с чердака. Свои крылья он скрыл, едва оказался в доме – потому что здесь был человек, и архангел не хотел его напугать. Это ничуть не помогло. Почему так случается, Гавриил для себя объяснить не мог, но это повторялось множество раз: так часто они осознавали риски и делали, казалось бы, все, чтобы их предотвратить – однако в последний момент появлялся элемент неожиданности, пускавший все наперекосяк. И не всегда в мелочах. Но, значит, и это было угодно Ему и служило какой-то цели, которую он в невежестве своем не мог постигнуть.

Азраил, верный архангельским принципам, не заставил себя ждать. Увидев брата, Гавриил понял, что ждал его появления с беспокойством – увы, не вполне напрасным. Азраил был одним из них, но уже не был таким же, как они – не мог быть, как бы сам того ни хотел. Много раз Гавриил пытался, однако не мог представить, что должен чувствовать ангел, низвергнутый с небес без вины, но с умыслом. Ставил себя на его место – и не находил ответа. Что чувствовал бы он, лишенный крыльев любящей рукой? Павший в Ад без всякого проступка? Вынужденный стать своим среди мерзости геенны огненной? Задавался ли бы вопросом, почему именно он?

Это не укладывалось ни в сознании, ни в душе Гавриила, и его сочувствие к Азраэлю было велико. Но он знал, что сочувствие сходно с жалостью, а жалость порой бывает губительна, и не решался выказывать свои чувства слишком явно. Он ничего не мог сделать для Азраила, и это расстраивало его намного более, чем любовь Рафаила к булочкам. И именно Рафаил стал тем, кто от имени всех выразил общую радость и открыл объятья их лишенному крыльев собрату – и это было правильно. Тень, нависшая над Азраэлем, будто бы посветлела, когда они соприкоснулись. Возможно, для этого он и был здесь?

– Здравствуй, брат, – от сердца, хоть и сдержанно, сказал Гавриил, делая шаг ему навстречу. – Мир духу твоему. Хотя бы пока мы вместе, – прибавил он, потому что привык быть честным до конца и не мог представить покоя в Аду.
– Тебя не хватает среди нас, – сообщил Гавриил, подразумевая как нравственную, так и сугубо практическую составляющую вопроса: в отсутствие ангела смерти его работу приходилось выполнять другим, а Джабраил был первым в списке «на замену» – их с Азраилом обязанности всегда были отчасти сходны. Об избытке работы, впрочем, он печалился в последнюю очередь.

Поприветствовав брата, Габриэль уступил слово Михаилу. У всякого собрания должен быть руководитель. Михаилу эта роль подходила лучше, чем любому из них.

+4

9

Все они были созданы лишь для того, чтобы исполнить волю Отца, какой бы она ни была. Каждому была отведена своя роль, но все ангелы были единым механизмом, воплощающим Божественный Замысел. В минуты философских размышлений Михаил часто вспоминал Люцифера, остальных падших братьев, и в мыслях своих архистратиг то и дело приходил к закономерному вопросу – а не было ли это ещё одним винтиком в огромной головоломке, созданной Отцом и обретшей собственный разум. Возможно, всё шло по плану, точь-в-точь, как задумал Он. И нет той свободы, навстречу которой в своё время так стремительно падал его Светоносный брат, нет возможности выбора, нет ничего, кроме глобального пути, обозначенного рельсами событий и судеб, с которого невозможно сойти или сбиться, потому как за его пределами нет ничего – ни космоса, ни знания, ни мысли, ни воспоминания о вечности. Само собой, подобные идеи не могли привести ни к чему хорошему. Сколько человеческих революций произошло из-за того, что людская суть противилась предопределённости. И Небеса не могли сокрыть чистые души от всепроникающей заразы – жажды самоопределения, свободы. Пожалуй, во всей бескрайней Вселенной Михаил был единственным существом осознавшим своё предназначение и беспрекословно принявшим его. У каждого из них был свой путь и лишь Отцу известно, какие испытания уготованы на долю каждого.

Рафаил, являющийся защитником людей, пожалуй, в самом деле, впитал от них многое. Он был эмоционален, полон живой доброты и бескорыстного тепла, что так свойственны некоторым из людей, тех, кого полагают праведниками. Гавриила отличала служба совсем иного рода. Архангел, бок о бок идущий со смертью. В этом они были очень схожи с Азраилом. И аура особого знания, совершенно иное мировоззрение были присущи им. Если бы Михаил решил когда-нибудь поделиться своими мыслями об устройстве мира, созданного Отцом, именно в этих двоих он видел зарождающееся понимание и принятие своих ролей.
Потому архистратиг встречал своего брата без жалости и скорби, он был рад за того, кто верно исполняет Его замысел. Если бы на долю архистратига выпало подобное испытание, он выдержал бы его с честью.

В ненаписанном философском труде Михаила было немало спорных идей, опасных концепций, противоречащих общепринятым догматам. Ими он не намеревался делиться ни с кем, хранил исключительно для собственного интеллектуального удовольствия и внутричерепной щекотки. Многие из этих в некотором роде еретических тезисов касались Люцифера. К примеру, архистратиг уважал Денницу за то, с какой самоотдачей тот следовал путём, избранным для него Богом. Уровень за уровнем изничтожил все механизмы морали и нравственности, данные ему от создания, переписал свою личность заново, изменился, дабы соответствовать высоким требованиям к той роли, что ему предстояло исполнить.
В глубине своей бессмертной сущности Михаил осознавал, что это всё спектакль, но не мог покинуть сцену.

— И я безмерно рад тебе, Азраил, — последовав примеру Рафаила (наиболее чуткого из четверых), Михаил обнял брата. — Жаль, что наши встречи стали столь редки и требуют скрытности. Может ли быть для нас большей радости, нежели возможность лицезреть тебя в добром здравии?
Грязное жилище, успевшее превратиться из некогда уютного дома в пристанище для бомжей и наркоманов, сейчас будто залечивало раны, нанесённые ему самим временем. Становилось теплее, светлее и как будто чище.
— К моему глубочайшему сожалению мы не можем задерживать тебя в нашем обществе слишком долго. Но прежде, чем приступим к делу, я прошу тебя, брат, принять нашу помощь и разделить с нами всю боль, что ты испытал в Преисподней.
Как и всякий психолог по призванию, Михаил знал, что возможность выговориться, облегчить душу помогает надёжнее любого средства, изобретённого в этом и иных мирах. Лишь исповедь могла помочь ангелу не увязнуть во тьме сомнений.

Отредактировано Michael (2014-09-22 01:07:58)

+6

10

Порадовать и обнадежить братьев Азраилу было нечем. Немногое успел он узнать, а те вести, что принес архангелам и при самом вольном допущении нельзя назвать обнадеживающими. Эсраил догадывался, что амбициозное шествие по земле лишь верхушка задумки. Слишком прямолинейно и логично для нынешнего Люцифера.
Задумай Денница расшатать веру людей несколько тысячелетий назад, Азраил бы поверил. Гордый Сын Зари мог бросить вызов Небесам – в бунтарском мировоззрении того Люцифера легко родилась бы дерзкая идея заставить смертных поверить в истинность причины его падения, в то, что он действительно равен своему Творцу. Сейчас же это больше походило на отвлекающий маневр. И даже если Эсраил заблуждался в своих подозрениях, хотел бы он строить свои догадки не в рамках голой теории и собственных размышлений, а опираясь на факты, которых по-прежнему было непростительно мало для того, кто десятилетие провел в преисподней.
Эсраил был благодарен братьям за поддержку – за искренние объятия и готовность выслушать падшего собрата. Кивнул архистратигу, на краткое мгновение прикоснувшись ладонью к его плечу.
- В преисподней ничего не изменилось, Михаил, - спокойно отозвался Азраил. – Незачем утомлять подробностями.
В чем Михаил был прав, так это в том, что времени осталось мало –  на короткие встречи, на размышления. С новым шагом Денницы оно еще стремительней утекло сквозь пальцы, вплотную подводя к столкновению Небесного Воинства и сил преисподней. Конечно, Азраил мог только догадываться, какой будет воля Отца, когда слуги дьявола, не таясь, выйдут на землю и смертоносной косой пройдутся по человечеству, уничтожая их веру и любимых созданий Творца.
- Люцифер начинает свои знамения, - снова заговорил архангел. - Первое состоится завтра в Нью-Йорке.
Он замолчал, раздумывая. Покой зеленого уголка в центре мегаполиса обернется смертью и кровью, в том числе и от его рук – свершатся необходимые жертвы, часть замысла Творца, но сердце ангела смерти не было спокойно. Его тревожила не гибель людей. Созданный для их истребления, а не для защиты Эсраил не умел относиться к созданиям Творца с любовью и заботой. Другие, опасные мысли гнездились в голове архангела, неправильные и оттого остающиеся невысказанными вслух. Азраил беспрекословно исполнял волю Господа – пока орудиями его замысла были люди и он сам, однако чем больше он задумывался о последствиях, тем отчетливее в его душу отбрасывало тень сомнение.
Первый шаг к черте уже настоящего падения.
Все еще молча Азраэль смотрел на своих собратьев. Что будет, когда начнут гибнуть самые преданные из сынов Его? Когда ему придется пойти против них? Когда список необходимых жертв станет намного больше… Он понимал, что в своем незнании никогда ему не постичь Его замысла. Верил в Творца и искренне надеялся, что ему хватит сил устоять перед разрушительной силой сомнений.
- Если там есть полезные вам люди, этот день им лучше провести подальше от Нью-Йорка, - после недолгой паузы продолжил  ангел смерти, давая понять, что весь город стать может стать подмостками для спектакля Люцифера.
Азраэль рассудил, что кроме места явления братья должны были знать и его непосредственных исполнителей, тем более, что каждый участник предстоящего действа был печально известен всем троим.
- За это явление в ответе, - архангел с еле заметной улыбкой перевел взгляд на Михаила, - твой старый приятель Садрагиэль. Иуда. Сариил и я. Оно начнется в центральном парке, - предполагалось, что все действо пройдет в Центральном Парке, но Азраил не случайно использовал уклончивое «начнется». Когда такая компания собирается вместе, сложно заранее предугадать развитие событий. К тому же, всегда оставался главный непредсказуемый фактор – Люцифер, который в последний момент мог передумать и решить появиться там сам.
- Странствующий карнавал Упавших братьев. Демоны притворяются людьми, которые притворяются демонами. Много смертей, и в финале появление Люцифера. Не настоящего. После знамения начнутся по всему миру. Из ближайших – Берлин и Амстердам. Другие декорации, другие исполнители. Пока Люцифер всерьез намерен поколебать человеческую веру, - и снова допущение. «Пока». Каждый из них понимал, что, когда речь заходит о Деннице, прогнозирование его действий напоминает попытку увидеть будущее в чашке чая.

Отредактировано Azrael (2014-09-29 23:38:58)

+6

11

Замерев чуть поодаль от братьев, Рафаил почти успешно пытался на отвлекаться на посторонние раздражители в виде наглючего паука, решившего устроиться на его макушке, или же шороху мышей, заинтересовавшихся кто прогнал их дуга алкаша, а упорно слушать братьев. Увы, он никогда особенно не преуспевал в этом. В любом случай, что-то важное ему повторят не раз и не два. Лучше запишут. И еще молнией шарахнут, исключительно в профилактических целях. Архангел недовольно глянул на Михаила.
То, что демоны собирают очередную заварушку, особым событием не стало. Эти ребята поддерживали куда более тесные отношения, явно уважали коллективный дух, а так же систематически выезжали на совместные экскурсии к людям. Зато у них в низу и климат был хуже, и ни одного стоящего повара, Рафаил об этом озаботился.

- На что мы здесь нужны, если не сможем помешать им убивать людей, - задался любимым риторическим размышлением Рафаил, искренне не понимая, почему они должны отдавать жизни, а порой и души, ради предвыборной компании Люцифера. Конечно, судя по рассказу Азраила, представление должно было пройти грандиозное, что придется раскупать еще места на облаках, но от него потом же город не отмоешь. Сразу повысится уровень бесноватых, а размножившиеся сектанты и сатанисты будут писаться кипятком, целуя асфальт по которому пройдет Денница. Странно, что их не сопроводит Аббадон, помножив копилку невинных душ в десятеро, благодаря гормональному сбою у подростков. Вопросы о серьезных столкновениях решал, конечно же, Михаил, или же Отец. Всего небольшая компания демонов, может привести этот мир к истерии. Если к ним присоединятся архангелы, возможно бы, вопрос о новых жителях земли стал бы ребром.

- Почему им можно проводит праздники на земле, а нам нет? Привели бы херувимов, Устроили с ними детскую площадку, Серафимы жонглировали на крыльях, Гавриил и Азраил провели бы мастер-класс по повышению нравственности в среде молодежи, а я бы устроил шведский стол. Пели бы молитвы, рассказывали библейские истории, устроили викторины, - архангел запнулся, видя что братья не воодушевлены его передовыми идеями, - ну а что, я просто предложил. Традиции и консерватизм как известно не всегда едины, - философски закончил он, и замолчал, пока в голову вместо водки не полетела еще и бутылка. Гавриил был, конечно, сдержанным, но долгая болтовня Рафаила могла бы пробить и его щит невозмутимости. Что был куда прочнее щита спокойствия Михаила. Рафаил сделал шаг в сторону Азраила.

Его личное присутствие на собраниях подобных этому, всегда заключалось только во вставке пары тройки сотен слов не по поводу, разряжения обстановок и братских объятий. Рафаил был или свободным художником, или неприкаянным Архангелом бравшимся за все, и успешно это все забрасывающим, что поделать, когда делили процентную ставку ответственности, кто-то явно про него забыл.

Он хотел еще поинтересоваться, не сработает ли им на руку, отвратительное выражение, но верное, открытое явление демонов. Да, люди легко поддавались новому пастырю, идя на поводу у того что пугало их и внушало трепет и ужас. Но были и те, наверняка, кто после явления Люцифера, как бы пафосно это не звучало, толпами не рвануло в церкви. Существование одного, подтверждало существование другого. А Лично Рафаил, между жарким адом, и Раем, с идеальной климатической зоной, выбрал бы последнее. А словах то каждый ждал приятную атмосферу и интересных людей в преисподней, на деле, жарить тушку в сковородке, хотели только члены клуба мазохистов. И Рафаил не сам про них узнал, это все Азазель, конечно же он.

Отредактировано Raphael (2014-10-08 20:00:54)

+3

12

Гавриил, видимо, упустил тот момент, когда объятия вошли в утвержденный ритуал архангельского приветствия. Как бы там ни было, в сложившейся ситуации он посчитал их со своей стороны излишними, а копировать жест братьев только потому, что он его увидел, Габриэль находил нечестным.

Предложение Михаила было щедрым, но Гавриил сразу понял, то Азраэль его не примет. Михаил, вероятно, тоже это понимал, но не предложить не мог и поступил правильно. А Азраил правильно отказался. Что творится в душе брата, Гавриил не мог даже представить, но Азраэлю он верил, и верил, что любые раны болят меньше, если их не вскрывать. К тому же, как очень кстати выяснилось, ангелу смерти сегодня было что сказать. Гавриил слушал его и печалился, не столько о людях, сколько о тех, кого когда-то причислял к своим братьям. Они и сейчас оставались братьями – но их светлые души были осквернены и погрязли во мраке. Что если однажды и Азраэль… Эту мысль Гавриил не додумал вовсе.

Вопрос Рафаэль задал верный, но ответ на него не мог быть слишком поспешным. Эта игра, которую они затеяли с демонами и павшими, не нравилась Гавриилу. В делах, требовавших хитрости, ловкости и изворотливости, их противники были подкованы много лучше, чем они сами. Порой попытки проследить логику событий в масштабном плане приводили Габриэля к парадоксам, о которых он предпочитал не помышлять и тут же забывал. Сегодня он столкнулся с очередным таким парадоксом.

Азраил сообщил им вести из стана Люцифера, чтобы они знали об этих планах. Однако Отец всеведущ и знал обо всем без Азраила, и мог бы поведать им об этом и послать предотвратить шабаш темных сил. Почему Он этого не сделал? Хотел ли, чтобы они разобрались со всем сами? И, быть может, научились сами принимать решения такой ответственности? Но не за это ли в конечном счете были низвергнуты многие их братья? Или он хотел, чтобы они принимали решения самостоятельно – но только правильные? Безошибочные. Безукоризненные. Такие, какими должны быть они сами…

Рафаил что-то говорил все то время, которое ушло у Габриэля на эти размышления, а теперь, закончив, отступил на шаг к Азраилу. «Брат опять сказал много лишнего», – понял архангел, даже не вслушиваясь. Словоохотливость Рафаила всегда была ему простительна, к ней давно привыкли, и без нее их архангельскому собранию не хватало бы не менее важного элемента, чем, например, руководство Михаила.

– Скажи, Азраил, как ты оцениваешь этот выбор Люцифера – это знак доверия тебе или испытание?

Возможно, Михаил уже сейчас мог сказать, какими должны быть их действия в свете этой ситуации. Габриэлю хотелось бы в это верить. Однако он больше верил в то, что в отсутствие направления свыше Михаилу, как и любому из них, не чужды были некоторые колебания. Все просто, когда воля Отца ясно выражена и четко определена – но что они должны делать, если Он молчит?

Потому Гавриил и задал свой вопрос. Если завтра им придется встретиться с Азраэлем, находясь по разные стороны, каждый должен понимать, как ему следует себя вести и чего можно друг от друга ожидать.

+3

13

В шахматной партии, что уже не первое тысячелетие Михаил вёл с Люцифером, у архистратига была явная фора – Денница разыгрывал свою партию в расчёте на Творца, а никак не на брата. Это преимущество архангел старался не терять, а для того необходимо было выстроить стратегию, не уступающую тонкости и размаху Отца.
Фигуры, названные Азраилом, вызвали внутреннюю улыбку архистратига – именно их видел Михаил в своих дальнейших планах. Вновь их с Денницей мысли сплелись в один клубок, который теперь архангелу предстояло незаметно размотать и утянуть по нитке в свою сторону.
— Знамения – фарс. Разрушительный, яркий, но, всё же, фарс. Думаю, вы тоже так считаете, братья. Куда важнее то, от чего пытается отвлечь внимание Небес Светоносный. Уже с уверенностью могу сказать, что Люцифера интересуют сильнейшие святыни, оставленные Воинством людям. Один за другим исчезают светлые артефакты, повсеместно. Возможно, это всё части глобальной кампании, возможно – смертоносная ширма для чего-то поистине ужасного.
Оглядев братьев, Михаил погрузился в раздумья. Столь свободный выход сподвижников Денницы на глазах у сотен, тысяч людей, ещё недавно казался наглостью, на которую даже дьявол не способен, однако ж…
— Рафаил, безусловно, прав. Мы не можем оставить без защиты такое количество душ, однако и выступить открыто без дозволения Отца мы не в праве.
Вновь архистратиг погрузился в размышления, стараясь найти то решение, что поможет сохранить шаткое равновесие.
— Рафаил, поручаю тебе отряд ангелов, не оставьте без внимания каждое явление, защитите чистые души, что верят в Творца и надеются на помощь Его. Но не ввязывайся в сражение с падшими братьями.
Архангела также беспокоило то, что Азраилу предстояло принять самое непосредственное участие в замысле Люцифера. Михаил считал, что не вправе наставлять брата в подобной ситуации. Тот уже встал на собственный путь и должен был пройти его своей верой, своим сердцем. Архистратигу оставалось лишь верить в любовь Азраила к Отцу. Сам же он мог поддержать брата только тем, что не останется в стороне от событий, словно лавина, накрывших мир.
Происходящее требовало быстрых решений и немедленных действий, но влекло за собой груз ответственности столь непосильной, что результатом любого неверного решения могло стать низвержение. Архистратиг был создан Отцом именно для принятия на себя этой ответственности.
— Истинное назначение Новых церквей также может быть отличным от того, что лежит на поверхности. Мы ждали, когда появится возможность вмешаться в деятельность хотя бы одной из них, и вот такая возможность представилась. Гавриил, вверяю тебе отряд ангелов и поручаю разрушить место массовых убийств, именуемое Новой церковью Германии. Как известно, там истреблялись истинно верующие, воздававшие молитвы Творцу и отказавшиеся уверовать в безгрешность Люцифера.
Этот довольно тихий и почти незаметный ответ на действия Денницы должен был запустить рябь на водной глади планов Люцифера, дать ему понять, что его начинания не останутся безнаказанными, что каждый человек, верящий в силу Творца, получит защиту. Вместе с этим Михаил надеялся, что спровоцирует Светоносного на действия, которые помогут архистратигу получить представление об истинных планах Люцифера. Наверняка на поиск интересующих архангела ответов осталось не так уж много времени.
— Добытые тобой сведения бесценны — поблагодарил Азраила архистратиг. И не высказанное вслух — «Всё не зря».

Отредактировано Michael (2014-10-12 19:13:15)

+5

14

Азраил внимательно выслушал братьев. И погрузился в недолгие раздумья, прежде чем ответить.
- Испытание,- отвечая на вопрос Гавриила, наконец, произнес Азраил, вдруг осознав, что еще не поведал братьям, какого Люцифера они увидят завтра в Нью-Йорке. – Проверка. Для первого явления он назвал Люцифером меня.
Эсраил догадывался, что каждый из них уловил направление мыслей дьявола. Называясь Люцифером, падший архангел не просто отрекался от Бога и искоренял остатки благодати  - он открыто выступал против бывших собратьев. А что лучше докажет преданность Деннице, чем кровь своих братьев на его руках.
Двояко ангел смерти воспринял сказанное архистратигом. В его словах он услышал отражение своих мыслей, что знамения – всего лишь хорошо спланированная фальшивка. А значит - следовало приложить больше усилий, пока не произошло непоправимое. И думая об этом, Азраэль невольно мысленно упирался в иное – слушая братьев, он ясно осознавал, что о текущем положении дел они осведомлены лучше, чем он.
Уверенным спокойствием архангел принял это. Вооруженные знанием его братья смогут лучше противостоять Деннице и быстрее разгадают его замысел.
В сердце печалью отдалась только одно – он подводил Отца. Будучи в сердце преисподней архангел не слышал ни о пропажах артефактов, ни об интересе Денницы к ним. Он опаздывал, принося им вести с отставанием на несколько шагов.
И снова – чтобы не дать сомнениям больше оплести его сердце – архангел подводил себя к мысли, что ему неведом помысел Творца. Что действительно преследовал Он своей целью, отправляя его в преисподнюю: помочь ли братьям, указать на гордыню или что-то совсем иное, о чем он не догадывался или же не хотел признавать.
- Я не слышал о пропавших артефактах, - снова заговорил Азраэль. – Попробую узнать больше. Пока же прошу вас воздержаться от появления в Нью-Йорке.
Подразумевал он в первую очередь тех, кто стоял перед ним, однако если Михаил посчитал необходимым обагрить Центральный парк небесной кровью, посылая ангелов, Азраил был готов следовать своему пути до конца. Или думал, что готов – слишком много в нем сейчас было от Эсраила и слишком мало - от Малах Га Мавета, созданного Творцом для убийства себе подобных. Без сожалений, колебаний и сомнений.
Уже сейчас ангел смерти понимал, что присутствие небесных воинов, приведет к неминуемому сражению. Пусть не завтра, но скоро – никто из демонов не упустит возможность выпустить чужую благодать вместе с требухой. И кровь прольется… Если Отец не повелит иного, но из слов братьев архангел уяснил, что Творец молчит, предоставляя возможность принятия решений своим сыновьям. Правильных ли – они увидят и узнают позже.
Еще одно тревожило его сердце, вновь невысказанное, но оттого отнюдь не маловажное. Приказ разрушить церковь Сариэля. Новые церкви сетью скверны оплели весь мир, однако Михаил назвал именно эту – зная о других и о том, кому принадлежит эта.
- Если я что-то узнаю, оставлю вести здесь, - продолжил архангел. С началом явлением личные встречи существенно затруднялись.
Азраил еще раз оглядел братьев, сдержанно улыбнулся и, кивнув, вышел из комнаты. Наверху Господь держит за руку, а внизу – дьявол ждет, когда кто-то отступится.

Отредактировано Azrael (2014-10-19 23:24:29)

+4


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (13.02.2014) Каждый архангел желает знать, где слажал Люцифер


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC