In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (28/02/2014) Хрустящие крылышки архангела под кисло-сладким соусом


(28/02/2014) Хрустящие крылышки архангела под кисло-сладким соусом

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Время действия: 28 февраля 2014 года
Участники: Садрагиэль, Михаил
Место событий: мир людей, заброшенная церквушка где-то на отшибе цивилизации.
Описание: вы когда-нибудь танцевали с архангелом при полной луне?

Люцифер, как всегда, мил, безумен и строит коварные планы. Небеса, как всегда, стремятся помешать ему или хотя бы узнать, что происходит. Садрагиэль, как всегда, предаст всё и вся ради сиюминутного порыва.
Из этих исходных данных проистекают сделка, взаимовыгодный обмен и новое блюдо, достойное фастфудов самой Преисподней.

+1

2

В церкви не молились очень давно. Аура благости развеялась по ветру, растворилась в мирской разрухе.
Не раз и не два внутри ночевали бездомные, и оставленные ими следы заставляли задуматься о том, каково же было Ною прибирать своё детище после счастливого вывезения грёбанного зоопарка. Поверх выцветших витражей пестрели граффити. Лики поруганных святых глядели скорбно и печально, будто извиняясь за своё бессилие.
Перед алтарём в клубах многолетней пыли валялся собачий скелет, скалился жёлтыми клыками. Ухмыльнувшись ему в ответ, Садрагиэль прошёл к скамьям для прихожан. Ткнул одну носком ботинка - та тут же рухнула оземь.
После некоторых поисков удалось обнаружить скамью, что ещё держалась под натиском древоточцев и старости. Присев на неё, Садрагиэль поставил на пол чемоданчик и принялся ждать.
Он был не один. Помимо скелета несчастной псины с ним был Чёрный камень Каабы.
Даже при своих не самых великих силах Садрагиэль ощущал дремлющую мощь главной мусульманской святыни. Люди верили в то, что Аллах подарил его Адаму, что раньше он был белоснежным, но после почернел от человеческих грехов - и он напитался тьмой и святостью. Люди верили в его чудодейственные свойства - и он полнился ими.
Совсем недавно он красовался в стене Каабы. Садрагиэль понятия не имел, изъял ли его Люцифер внаглую, или бесчисленные паломники теперь истово целуют подделку в серебряной бандуре. Какая разница. Михаил хотел Камень - он его получит.
Ну надо же. Лёгок на помине.
- Привет-приве-е-ет, - с широкой улыбкой демон поднялся, распахнул объятия.
Бывший шеф. Не то чтобы Садрагиэль его ненавидел, но всегда помнил: именно Михаил низверг его в Ад.
- Как дела? Ещё не женился на грушевом деревце? Сколько помощников сменил с момента нашей прошлой встречи?
Садрагиэль суетился, окружал архистратига собой и своим голосом, опутывал. За пять тысяч лет не стало того серьёзного, молчаливого ангела бесстрашия, что некогда под его командованием нёс службу у Райских врат. Ни следа ни осталось. Только клыкастые ухмылки, только безграничная свобода каждого слова, жеста и поступка, только смакование грехов. Садрагиэлю ужасно нравилось быть таким собой. Так и вздрочнул бы сам на себя.
Он демонстративно не поминал о том, что встреча вызвана отнюдь не обоюдным желанием поговорить о былом и выпить сидра.
- Будешь яблочко?
Садрагиэль достал из кармана румяный плод, потёр о лацкан и протянул Михаилу.[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/09/bc82d1b5e45aa25e9547a58d5544f839.png[/AVA]

Отредактировано Sadragiel (2014-09-23 10:43:09)

+5

3

[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/09/bb0ff5fffb930fe8dda83a1b04181774.png[/AVA]
Если для Адама и Евы обретение знания стало причиной изгнания из Рая, то архистратигу в силу его специфического положения полагалось быть в курсе всего. Мало кто из пернатых братьев Михаила мог представить истинный масштаб сети осведомителей, охватывающей не только нейтральную территорию – мир смертных, но и дышащий пламенем Ад. Какой главнокомандующий будет сражаться вслепую, не отыскав слабости врага и способы на них надавить? Руководствуясь такой вот незатейливой логикой, архангел поддерживал связь с некоторыми из падших.

Садрагиэль радовал Михаила в былые времена своей старательностью, ангел бесстрашия был неутомимым стражем и одним из подопечных, на которого архангел возлагал большие надежды. Оттого архистратиг внимательнее, чем в других, всматривался в чистое сияние души ангела. Потому же первым заметил гнилое семя разрастающейся гордыни. В надежде на то, что грех ещё не успел отравить ангельскую сущность, Михаил поставил на искупление. Лишая крыльев лучшего своего воина, архангел искренне верил, что тот, пройдя через боль, вернёт душе своей былое сияние и снова встанет в строй небесного воинства. Но Создателю было угодно направить судьбу одного из своих детей более тернистым путём.

Бездна изменила Садрагиэля до неузнаваемости. Со времени падения архангел ни разу не встречался с новообращённым демоном лично, однако стал поддерживать с ним контакт посредством редких посланий. Через обрывочные сообщения Михаил наблюдал за необратимыми, стремительными изменениями, что происходили с личностью падшего. Лишение крыльев, став слишком большим потрясением, сломало ангела бесстрашия. Это наполняло сердце архистратига грустью.

Руины церкви, в которых Садрагиэль назначил встречу, напоминали архангелу то, во что превратилась вера падшего – лишь мусор и ни следа былой святости. Михаил ступал по сухой листве, битому стеклу, сгнившим доскам пола. Покинутая паствой церковь была слишком похожа на лишённого крыльев ангела.
Впрочем, сейчас ничто из этого не имело значения. Архистратиг был в достаточной степени умён и наблюдателен, чтобы заметить возросшую активность Люцифера, как никогда заинтересовавшегося великими святынями. Артефакты, оставленные людям Небесами, были предназначены для защиты смертных, однако ныне они стремительно исчезали, меняя расстановку духовных сил. Михаил, никогда не терявший из виду Святой Грааль, успел перехватить артефакт до того, как длинная рука Денницы дотянулась до него, но не уберёг другие, не менее сильные святыни. О местоположении одной из них архангел узнал благодаря агентурной сети, но добыть её смог лишь Садрагиэль – падший ангел, всё такой же бесстрашный, как и во времена своего служения Отцу, не побоявшийся перейти дорогу Люциферу, пусть и назначив за это цену в лучших традициях преисподней.

— Здравствуй, Садрагиэль, — с вежливой безразличностью Михаил проигнорировал объятия падшего. — Если ты не возражаешь, я воздержусь от физического контакта, насколько это возможно.
Архангел всегда и обо всём говорил прямо, не пытаясь сгладить слова оправданиями и пояснениями, ибо то, что могло задеть, заденет в любом случае.
— Ты и в самом деле переменился, — взглядом учёного Михаил наблюдал за поведением падшего. — Меня в некотором роде завораживает этот механизм. Уж столько столетий минуло, а я никак не могу понять, где в нас всех прячется та сущность, что пробуждается от жара адского пламени? Чудо из чудес. Видимо, всем созданиям Его свойственна двойственность натуры, так и рождённые в пламени демоны способны обратиться к Свету.
Мимолётно глянув на протянутое яблоко, Михаил машинально осенил его благословением.
— Благодарю, но я не голоден, вкуси сам от плода сего и давай быстрее перейдём к сути нашей встречи. Похоже, ты смог раздобыть артефакт, — архангел чувствовал сильнейшую ауру святыни. — Ты всё ещё брат мне, Садрагиэль, а потому я спрошу тебя снова – осознаёшь ли ты, какие последствия ожидают тебя, когда кража раскроется?

Отредактировано Michael (2014-09-27 14:02:15)

+5

4

Садрагиэль так сжал яблоко в кулаке, что оно хрустнуло, лопнуло, растеклось липкой кашицей меж пальцев. С исказившимся лицом он резко подался вперёд, заглядывая в спокойные глаза Михаила, и отчаянно, глухо зашептал:
- Ещё бы не перемениться, ведь ты вырвал мне крылья и сбросил вниз, на растерзание демонам. После первого же сомнения, не дав ни шанса исправиться. Я до сих пор не могу простить тебя и сделаю всё, чтоб ты пожалел о том, как обошёлся со своим верным соратником. Я пережил все эти века мучений только благодаря желанию отомстить. Тебе, такому незапятнанному, светлому и святому, без колебаний обрёкшего младшего собрата на вечные страдания. Это твои помощь, защита и покровительство, Михаил? Они сломали меня. Сделали иным. Именно ты толкнул меня ко злу, к которому я мог не склониться в конечном итоге... Но ты низверг меня в Ад. И я ведь верил, до последнего верил, что если искренне раскаюсь, если смою свой грех муками, ты или Отец спасёте меня. Верил, о, как я верил. А потом перестал. И ты горько пожалеешь, Михаил, ты будешь страдать, как страдал я.
В его глазах не было места для радужки - огромный, чёрный, бездонный зрачок полностью затянул голубую каёмку. И в его тьме стояла пережитая боль, слишком тяжёлая для ангельской души.
В следующую Садрагиэль моргнул, сгоняя печать непомерного наказания с лица и зеркал души, расплылся в ухмылке:
- Шучу, не надо так смотреть. Всё совсем не так драматично. Я тебе даже благодарен, в Раю было невыносимо скучно.
О, как давно он мечтал провернуть эту мини-сценку. Михаила, конечно, таким не проймёшь, но вдруг. Да даже если и нет, всё равно сыграно было как по нотам. Смертные бы точно вручили за проникновенность монолога пару золотых статуэток.
Он облизал ладонь, собирая языком сок благословлённого яблока, комки его мякоти. Вкусно. Сладко, как первый грех. И так же хочется ещё.
Знаком показал Михаилу, что просит подождать, и вернулся к вылизыванию руки. Влажное причмокивание разносилось по церкви, заставляя святых хмуриться ещё сильней. Демон томно постанывал, собирая устремившиеся к запястью потёки, обводя языком линии жизни, судьбы и прочей херни, закусывая подушечки пальцев. Закатывал глаза от блаженства и припадал с увеличившимся пылом. Казалось, ничто в мире не интересует его больше, чем собственная рука и яблочная кашица на ней.
Наконец, когда пропал даже сладкий привкус, он выудил из кармана платок и тщательно протёр руки. Теперь можно было переходить к делу.
Танцевальным движением Садрагиэль прошёлся по церкви, играючи пнул в сторону Михаила собачий череп. Тот покатился по полу, теряя зубы, зловеще грохоча.
Чемоданчик. Чёрный чемоданчик жутко делового вида. Как в гангстерских фильмах. В таких серьёзные неразговорчивые дядечки возят деньги или наркотики. Садрагиэль принёс в таком убойную дозу святости.
- О, конечно, я понимаю: у меня будут большие проблемы после этого. Люцифер, скорее всего, меня разлюбит.
Перед внутренним взглядом как живой предстал Дьявол: отвернувшийся с картинным разочарованием, горько вздыхающий. Его предали. Его любимая игрушка украла другую любимую игрушку и толкнула её Небесам. Даже без великой цели, просто потому что захотелось. В полном соответствии с его собственным учением.
- А в Аду очень сложно выжить тому, кого не любит Люцифер, - продолжал Садрагиэль.
А может, он рассердится. От одной этой мысли сладко ёкнуло где-то в районе желудка. Если ощущения во время пыток были такими сметающими, пока Люцифер пребывал в благостном расположении духа, что же будет, если он разозлится?
О-о-о...
Улыбка, тронувшая губы Садрагиэля, была улыбкой семилетнего мальчишки, который закончил четверть с отличными оценками и теперь ожидает найти под рождественской ёлкой настоящую пожарную машину.
Щёлкнул раскрываемый замок. Садрагиэль подтолкнул чемоданчик к Михаилу и уставился на архангела в ожидании реакции.
Пожалуй, даже украсть один из артефактов Люцифера было проще, чем найти подходящую обёрточную бумагу. Она была испещрена рисунками даже не рейтинга "Восемнадцать плюс", а чего-то в районе "Мне сорок, но уберите нахрен эту гадость!" - сплошные половые и/или отрубленные органы, жуткие героиновые монстры, вступающие с ними в сношение и/или жрущие их, странные пятна и кляксы, о происхождении которых не хотелось думать.
Под ней ещё была та упаковка, в которой Дьявол содержал Чёрный Камень - внешне обычный вакуумный пакет к наклейкой, поясняющей, что за артефакт и каков его номер в коллекции. Почерк Люцифера стремился к плюс бесконечности идеала, этикетку можно было смело назвать произведением искусства. Сам же пакет гасил большую часть источаемой камнем энергетики, благодаря чему даже Садрагиэлю удалось коснуться святыни и не сгореть.
Но до этого пакетика нужно было ещё добраться. Невозмутимый Михаил являлся не лучшим объектом для таких насмешек, вот Азраэль бы ярче реагировал. Но за неимением других вариантов приходилось довольствоваться этим.
- Это тот самый Камень, можешь проверить. А потом перейдём к оплате... Помнится, ты обещал мне своего новенького младшего помощника. В рабство. На неделю.
Всем своим видом Садрагиэль выражал, что да, именно об этом они договаривались. И предвкушающе потирал руки.
[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/09/61b986673e1f20499637e739969420ca.png[/AVA]

Отредактировано Sadragiel (2014-09-29 16:29:56)

+4

5

[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/09/bb0ff5fffb930fe8dda83a1b04181774.png[/AVA]
— Но, как показало время, в своих прогнозах я не ошибся, — тирада Садрагиэля произвела впечатление. Архистратиг не мог с уверенностью определить, сколько правды было в рассказе падшего, возможно – всё. Но ничто не могло поколебать его уверенность в правильности совершённого.
— В скором времени всем нам придётся пройти собственный лабиринт испытаний души. Кто знает, может, твой выбор, в конце концов, выведет тебя на нужную тропу.
Отец проверял своих детей неустанно, муштровал их молчаливым доверием, и не могло быть ничего страшнее для небесных созданий, чем Его разочарование в них. Как известно, спасение утопающих – дело рук самих утопающих, но отчего-то падшие отказывались принимать на свой счёт эту житейскую мудрость.
Что бы ни пережил демон в действительности, говорить об этом он не стал бы никому, тем более Михаилу. Потому резкая смена масок не вызвала у архангела удивления, он лишь вздохнул по поводу излишней театральности, свойственной новой личине Садрагиэля, и отнимающей драгоценное время.
— Когда-нибудь мы с тобой разберём понятие скуки и его относимость к тому, что происходит на Небесах. Когда-нибудь, но не сейчас, — Михаил не собирался вступать в дискуссию, просто он предпочитал, чтобы всякое произнесённое слово соответствовало тому объекту, в честь которого оно прозвучало. Всем известно, что правильное употребление слов уменьшает энтропию Вселенной.
Однако Садрагиэль использовал любую возможность, чтобы потянуть время назло архистратигу. С безграничным терпением в спокойном взгляде Михаил наблюдал за оральными манипуляциями демона, уничтожающего следы пребывания яблока в этом мире. На этот раз архангел сменил стратегию и не стал подгонять падшего. Как и ожидалось, не заметив сокрытого вежливостью недовольства, Садрагиэль вернулся к главной теме нынешней встречи.
— Любовь Светоносного ныне приобрела настолько ужасающие очертания, что, полагаю, он окутает тебя ею чрезмерно и в этом будет твоё наказание, — как ни прискорбно признавать, но Михаилу попросту не хватало фантазии, чтобы представить, каково это – потерять в Аду расположение Люцифера. Впрочем, Садрагиэль уже давно находился вне зоны заботы архангела и всё ещё был жив, что говорило о редкой приспособляемости падшего.
Лёгкий ветерок овеял развалины зимней прохладой, хрипло вздохнули доски, всё ещё изображавшие пол заброшенной церкви. Перед Михаилом очутился чемоданчик. Приглушённый ровный фон светлой энергии говорил о том, что содержимое подлинно. Архангел приступил к распаковке. Следовало тщательно изучить содержимое, дабы ненароком не притащить на Небеса нечто опасное, несущее на себе печать Преисподней. К примеру, упаковка явно была результатом креативной мысли Садрагиэля. Бесстрастный взгляд архистратига скользил по рисункам, не видя их, тонкий нож, пылающий огнём очищения, в несколько ловких движений избавил архангела от необходимости наблюдать столь безвкусные изображения. Это и в самом деле был Чёрный камень Каабы.
— Я не даю обещаний, выполнение которых выходит за рамки моих возможностей.
Михаил захлопнул чемоданчик, не рискуя привлечь внимание существ средоточием концентрированной силы.
— Мне казалось, что переговоры насчёт цены, которую я должен заплатить за оказанную тобой услугу, уже состоялись. Не скажу, что эта сделка меня радует, но отступать от данного слова не в моих правилах. Я бы предпочёл как можно скорее уладить все формальности, дел невпроворот.
Когда архангел расправил крылья, руины церкви наполнились звуком еле уловимым, но пробуждающим пение в душах тех, кто оказывался рядом. Михаил преклонил колено, позволяя Садрагиэлю приблизиться, прикоснуться, совершить святотатство.

Отредактировано Michael (2014-10-13 15:30:50)

+3

6

Михаил просил поторопиться с расплатой по сделке. Будь это кто-нибудь другой, можно было предположить нервозность, страх перед грядущим, желание как можно быстрей испытать неизбежное и попытаться жить дальше. Но это был Михаил. И Садрагиэль знал: он в самом деле думал только лишь о своём времени.
У него всегда было множество дел, и свободная минутка выдавалась очень редко. Обычно она бывала потрачена на любование грушевыми деревьями или низвержение помощников.
- О, я хотел бы, чтоб князь окутал меня своей любовью насмерть. Но до полусмерти - это тоже очень, очень приятно.
Садрагиэль прошёлся вокруг Михаила по медленно сужающейся спирали. Смотрел так, будто надеялся навсегда запечатлеть, выжечь на сетчатке образ преклонившего колено архистратига. И его крыльев, что вскоре станут не его.
Сначала, когда оговаривались условия сделки, Садрагиэль хотел потребовать, чтоб в качестве оплаты Михаил сплясал перед ним канкан. Или чтобы пошёл в Ватикан и перерезал там весь свет христианской веры. Или отдал своего помощника. Но потом его озарило.
Забрать крылья у того, кто лишил его крыльев. Глаз за глаз.
Не то чтобы Садрагиэль жил жаждой мести. Но ему очень понравилась эта идея.
Остановившись за спиной архистратига, он протянул руки и зарылся пальцами в перья, в святость, в то, чем давно не обладал. Крылья. Знак того, что существо, их носящее, не принадлежит земле. Знак чистоты помыслов и твёрдости сердца. Знак того, что Папаша пока не нашёл, к чему придраться.
Садрагиэль думал обо всём этом, затаив дыхание, и в его прикосновениях к сияющему оперению были нежность и ненависть.
- Ты так уверен в своей непогрешимости. Как думаешь, сколько времени тебе потребуется, чтобы пасть? Это ведь произойдёт рано или поздно.
Он шептал то в одно ухо, то в другое. Заглядывал в лицо сбоку, то с силой дёргая за перья, то едва касаясь. Улыбался.
Под оперением ощущалась горячая кожа. Из-за этого казалось, что крылья не принадлежат Михаилу, просто не могут принадлежать.
- Я буду ждать, Михаил. Я буду ждать тебя внизу, - смешок и лёгкий поцелуй в затылок завершили фразу.
Садрагиэль внимательно прислушивался к себе. Меж лопаток не ощущалось даже легчайшей щекотки.
Он не отращивал себе крылья заново, никакие. Хотя креативные решения Люцифера, Асмодея или других падших казались интересными, для Садрагиэля крылья были пройденным этапом, он не нуждался в заменителях.
Оставалось лишь знание: давным-давно, бесконечно давно ему было плохо без привычной тяжести за плечами... А может, не было. А может, не ему.
- И ты даже не поблагодаришь меня? Не скажешь, какой я молодец и как тебе помог? Между прочим, мне стоило большого труда достать этот камушек. Как тебе? Две тысячи лет я делал всё, чтоб заслужить твою похвалу, и ещё пять тысяч - чтобы заставить пожалеть о том, что ты сделал... А, прости, я повторяюсь.
Он хохотнул и покрепче сжал одно крыло, оттянул в сторону.
Они пели, едва уловимо. Эти блядские отростки наигрывали мелодию и несли в мир свет, несмотря ни на что. Нижняя челюсть Садрагиэля опустилась, чтобы увеличившиеся, заострившиеся зубы поместились в пасти. Клыки мешали говорить, но демон не обращал на это внимания.
Он жадно глядел на Михаила, впитывая каждый вдох. Больше, чем впиться в крылья и вырвать их с корнем, он желал увидеть хоть какой-либо признак страха, тревоги, беспокойства. Осознания скорой потери.
- Ты ещё можешь передумать, - сказал он, будто действительно хотел, чтоб Михаил передумал. - Это очень, очень больно, поверь мне. Они ведь не столько из тела растут, сколько из души.
Хищные зубы приблизились к основанию крыла. Замерли, не касаясь.
Какова на вкус песня о милости? Она пахнет светом и энергией Создателя, она заставляет губы зудеть, она греет касающиеся руки и вселяет в душу отравляющую надежду. На то, что ещё хоть что-то можно исправить. На то, что в мире есть прощение.
- Серьёзно, отдай мне помощника. Это ведь для дела, испытание на стойкость и прочая херня. Не грех. Поживёт у меня недельку, не развалится. Зато узнает, что такое Ад, и после этого хоть сдохнет - а не оступится.
Садрагиэль представил себе этого юного ангелка, который начнёт контролировать каждый свой шаг и слово. Это не поможет, ведь достаточно душевного колебания. Не обязательно преступать черту, достаточно обрести внутри себя саму возможность сделать шаг в её сторону.
Едва эта мысль оформилась, как Садрагиэль со всей силы челюстей вцепился в ангельское крыло. Под зубами заскрипели перья, захрустели полые кости. Тихо вздохнула разрываемая кожа. Демон кусал и грыз, и трепал крыло, совершенно варварски. Вкус благословенной крови подстёгивал, кружил голову.
Давясь перьями, Садрагиэль оторвался, чтобы прожевать их, проглотить колкий поющий (до сих пор!) ком и вгрызться снова.
В последнее время ему очень часто приходилось отжирать части тела тех, кто был несоизмеримо сильнее его, но дозволял так с собой поступать. Плоть Михаила ничуть не походила на плоть Люцифера, но демонические зубы крушили её с тем же успехом.
Перекусив последний лоскут кожи, на котором повисло крыло, Садрагиэль аккуратно положил его на скамью на заранее расстеленную ткань. И взялся за следующее.
Он мог снова предложить Михаилу передумать, но какой смысл, когда полдела сделано, да и остановиться сейчас уже не удалось бы.
Со вторым крылом пришлось провозиться чуть дольше. Под конец Садрагиэль уже неразборчиво рычал в след страшного укуса, в рваную рану, булькая кровью и пеной изо рта. Слишком много святости. Слишком вкусно.
И больно, даже самому больно. Он давился своим торжеством, задыхался от него и не мог оторваться.
Когда оба крылья были отделены и легли на скамью, Садрагиэль чувствовал себя очень странно. Как коктейль, который только что взболтали.
Он огляделся, словно пытаясь понять, где оказался, словно пытаясь соотнести этот мир с собой. Приблизился к ещё склонённому Михаилу. И крепко обнял со спины, вжался лбом в загривок, обвил руками. Тихо вдохнул запах благодати, святости, незыблемого спокойствия.
- Может, слышал, я председательствую в клубе тех, кого ты низверг. Технически, ты подпадаешь под пункт "Рукой или волей Михаила был лишён крыльев", - он потёрся лицом о спину бывшего шефа, размазывая кровь. Слегка прикусил ткань пиджака. - Этого вполне достаточно, чтобы вступить в клуб и приходить на его собрания. Ты ведь заглянешь как-нибудь? На Михайлов день мы наряжаемся в костюмы груш и устраиваем оргии.[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/09/6199a290d11fa9a0274eb202f436cdfd.png[/AVA]

Отредактировано Sadragiel (2014-10-13 15:39:38)

+4

7

[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/10/ec803eb0f513fb1525cfda3d6033a27f.png[/AVA]

Стоило материализовать крылья, и аура Садрагиэля изменилась. Его жажда обладания липла к белоснежным перьям сгустками вязкой тьмы. От неприятных ощущений хотелось уклониться, защитить крылья, спрятать их от голодного взгляда.
— Что есть грех, Садрагиэль? — даже в подобной ситуации Михаил оставался вечным учителем. — Грех – это слабость, что отравляет волю. У меня же нет слабостей. Возможно, я паду. Но причиной тому будет отнюдь не моя слабость.
Архангел постоянно анализировал свои слова, поступки и мысли. Искал первопричину формирования своего мировоззрения, отслеживал появление в себе любой червоточины. Знал, что многие подозревают архистратига в потворстве собственной гордыне, переворачивал всё своё существо в поисках истинной мотивации. Однако уверился с абсолютной ясностью, что вовсе не гордыня заставляет брать на себя столь многое, всего лишь рациональное осознание собственных сил.
— Моя благодарность не входила в оплату услуги, однако я всё же проявил беспокойство о твоей последующей судьбе, если помнишь.
Падший касался крыльев с намеренной грубостью, доставляя архангелу массу неприятных ощущений. Впрочем, Михаил понимал – это лишь прелюдия к тому, что в действительности для него приготовил бывший соратник. Демон вновь вспомнил о собственной потере, о собственной боли, наверняка позабыв о том, что даже тогда Михаил был милосерден – движения его меча были точны и не причиняли ангелу лишних страданий.
Архистратиг промолчал в ответ на великодушное предложение Садрагиэля передумать, пойти на попятный. Его лишь начинала утомлять излишняя склонность падшего к драматизации, тот отчаянно пытался превратить кощунственный акт в феерическое шоу.
— Будь осторожен, крылья помимо моей воли причинят вред осквернённому созданию, постарайся не прикасаться.
Михаил привык давать советы, которыми пренебрегали.
Это оказалось и в самом деле больно. Будто захлопываются окна, через которые проникал живительный свет. Будто умирает что-то неизбывно чистое, незапятнанное, под тихий перезвон ветряных колокольчиков.
Архангела жгло изнутри желанием взяться за меч и сразить посмевшего свершить подобное святотатство, однако он не двигался, устремив ввысь застывший взгляд. Всю переживаемую боль он расщеплял на составляющие и запоминал, чтобы не суметь забыть её никогда, чтобы была вечным напоминанием о том, на что архистратиг с такой непоколебимостью обрекает своих братьев.
Помимо собственной боли Михаил ощущал муки, испытываемые демоном. То, каким способом Садрагиэль решил наказать архангела, вполне могло убить и его самого.

Казалось, минула не одна вечность. Казалось, пролетело лишь мгновение.
Михаил моргнул, обретая вновь кристальную ясность мышления. Объятия Садрагиэля бередили свежие раны. Без крыльев архангел ощущал, что потерял важную часть своей сущности, ту, что непорочнее звёзд и первородной мысли.
— Возможно, когда-нибудь мне откроется истина в её нерушимом величии, и тогда я попрошу у тебя прощения за причинённую боль, — Михаил поднялся с колен и, придерживая падшего под руку, помог тому добраться до лавки.
— Я помню о тебе так же, как и ты обо мне.
Отчего-то без крыльев архистратиг казался себе потяжелевшим, неповоротливым. Каждое движение напоминало о потере.
— Попробую облегчить твою боль.
В том, что сделал Садрагиэль не было смысла, однако впервые со времени его падения Михаил чувствовал такое единение с ним. Словно через эту обоюдную боль Садрагиэль лишь пытался коснуться прошлого.
Архангел накрыл покрытый испариной лоб демона широкой ладонью. Заглушая чувства, насылая исцеляющую дымку сна.
— Постарайся выжить.
Тихие слова Михаила слились с освежающим ветерком, закрутившим сухую листву в золотистый вихрь. В следующее мгновение лишь перепачканные кровью крылья напоминали о присутствии архангела.

Отредактировано Michael (2014-11-15 11:37:52)

+3


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (28/02/2014) Хрустящие крылышки архангела под кисло-сладким соусом


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC