In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Альтернатива » Singing, oh, my Augustine...


Singing, oh, my Augustine...

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

[AVA]http://sd.uploads.ru/OWTMd.jpg[/AVA]

Singing, oh! My Augustine, Augustine!
Oh! Is this forever, ever? Oh, oh
Sweet Augustine, Augustine...
What does this mean for us?(c)

Время: 2013 год, осень.
Место: Бирмингем, Англия.
Участники: Асмодей (Роберт), Михаил (Майкл)
Аннотация:
Никогда не говорите людям, что знаете их. Можно прожить с человеком десять лет, а потом, в один прекрасный день вы забудете помыть посуду, и он всадит вам нож в спину...
Но скелеты скелетам рознь, и иногда нож предпочтительнее.

[audio]http://pleer.com/tracks/4821UYhZ[/audio]

Отредактировано Asmodeus (2014-10-02 00:29:53)

+1

2

[AVA]http://sd.uploads.ru/OWTMd.jpg[/AVA]
[NIC]Robert Marcolf[/NIC]

Never know how much I love you
Never know how much I care

Негромкий голос Эллы разносится по сырому помещению, в котором царит полумрак, отражаясь от стен кокетливым эхом. Эта песня нравится Роберту.
Он щелкает пальцами в такт мелодии, неспешно шагая от одной стены к противоположной и изредка посматривая на мужчину, сидящего на железном стуле. Мужчина обнажен и, кажется, мелко дрожит. Так дрожит жертва, чуя свою неизбежную скорую смерть. Это, можно сказать, почти предсмертные конвульсии. Но в больших карих глазах, вперемешку со страхом, плещется  неуместная надежда. Она печалит Роберта, потому что он совсем не хотел давать пустых надежд.
When you put your arms around me
I get a fever that's so hard to bear

Кожаные ремни крепко стискивают запястья и щиколотки. Ножки стула тоже слегка подрагивают, но это ничего - они прикручены болтами к полу.
I light up when you call my name
And you know I'm gonna treat you right

-Ты совсем оброс за этот месяц, Майкл. Нужно тебя побрить, да? Перестань трястись, иначе я не смогу сделать это как следует… - Но он не может побороть дрожь, поэтому приходится строго придерживать черепушку, когда мелодию разрывает звук включенной машинки. Короткие волосы осыпаются с головы на пол, и с каждым движением Роберт чувствует себя все более умиротворенно.  Перед смертью Майкл должен выглядеть идеально.
Everybody's got the fever
That is something you all know
Fever isn't such a new thing
Fever started long ago…

Вскоре мужчина снова стал лысым, как и положено. Как правильно. Роберт откладывает машинку и берет тарелку с кусочком ежевичного торта.
-Знаю, ты любишь его. Давай отведаем напоследок…
Последний раз поглаживает свою жертву по щеке, глядя в глаза и стараясь сохранить в памяти все прекрасные моменты, что они пережили за последний месяц.
-Пожалуйста… я умоляю тебя, на делай этого! Что было не так, скажи?! Что?? – Роберт морщится как от зубной боли и качает головой. Мол, что же здесь непонятного, глупенький?  Впрочем, в его взгляде, пожалуй, мелькает сожаление.
Чайная ложка на мгновение замирает в сантиметре от чужих губ:
-Все было не так, Майкл. Потому что ты – не Майкл. Настоящего Майкла не пришлось бы брить. – лакомство проталкивается в рот, но жертва ведет себя послушно – она по-прежнему надеется на благоприятный исход.  Следующая порция отправляется за первой, не встречая сопротивления.
-Между прочим, стрихнин в правильных дозах действует практически мгновенно. Нужно потерпеть всего-то пару часов. Я дарю тебе легкую, бескровную смерть.
Роберт берет табуретку и садится у дальней стены, напротив, и делает музыку погромче. Достает сигарету из пачки на столе и неторопливо прикуривает. Примерно через пятнадцать минут у «Майкла» начинается первый приступ: на лицо все признаки повышенной возбудимости – он беспокойно вертит головой, вздрагивает и что-то лопочет. Затем ремни сдерживают судороги… Мужчина покрывается испариной, пытается дышать и, кажется, плакать. И то и другое удается плохо, а выглядит неестественно. Потому что сокращается мимическая мускулатура, рисуя выражение радости и улыбку на лице.
-Отрадно знать, что ты был счастлив со мной...

* * *
Утро следующего дня. Полицейское отделение Бирмингема, отдел CID*
-Доброе утро, Роберт! Пончиков хочешь? –  сержант Рик улыбчив как всегда, на воротничке его формы следы сахарной пудры. Пожалуй, никто из уголовного отдела не может похвастаться столь позитивным настроем. Иногда Роберту кажется, что если убьют  жену Рика, он сначала поделится со всеми пончиками, расскажет парочку анекдотов, а уж потом начнет рыдать.
Разумеется, инспектор Маркольф не высказывает свои предположения вслух, только приветливо улыбается в ответ и отказывается от жирного пончика.
-А Майкл уже здесь?
-Ага, одним из первых приперся… и это в первый день после отпуска! Боится небось, что жмурики без него разбегутся. – И хохочет, как довольная свинка.
А сердце Роберта начинает биться чаще, почти выскакивает нетерпеливым воробьем из грудной клетки. Улыбка против воли расплывается на губах, радостная и настоящая… счастливая. Он чувствует невероятный прилив бодрости, торопливо направляясь к столу Майкла и мимоходом здороваясь с еще парочкой коллег. Помощница, Мэри, впихивает в руки папку с делом, отдаляя желанную встречу, как полоску финиша от бегуна. Маркольф смотрит на нее и мысленно перерезает горло от уха до уха.
-Наш Отелло снова обьявился. Сегодня, где-то в районе 4-ех утра, тело обнаженного мужчины обнаружил на складе местный бомж.
«Бомж? Значит, этот склад придется вычеркнуть…»
-Отелло? Ты серьезно сейчас, Мэри?
-Ну а что… он же ищет свою идеальную Дездемону. Тут весь отдел прикалывается.
"Тупая овца, ты хоть читала Шекспира?"
-И чем… чем эта Дездемона его не устроила?
-Не знаю, но метод убийства отличается от остальных двух. Он не душил этого парня.
«Разумеется, мы же с ним прожили месяц… я должен был проявить уважение к партнеру»
-Очень интересно, я обсужу это с Майклом… сделай кофе что ли.
Знакомый лысый череп, строгий профиль и как всегда отглаженный костюм. Майкл очень серьезен и уже полностью влился в работу, не смотря на то, что только прилетел из отпуска.
-Дружище, рад тебя видеть! Как отдохнул? Что-то ты ничерта не загорел… - Роберт снова улыбается, жадно облизывая взглядом каждую знакомую до боли черту, пытаясь уловить хоть малейшие изменения. Но Он все тот же, такой же желанный и недостижимый. Такой же правильный и спокойный. И рукопожатие по-прежнему дарит ощущение уверенности в завтрашнем дне.
«Ничего, ничего…. Уже скоро. Совсем скоро ты будешь весь мой. Я готовился к этому чертовых пять лет»
-Наш парень опять объявился. Ты прав, это было лишь затишье перед бурей. Посмотри на фотографии… почти нет следов насилия, так же, в отличии от предыдущих жертв, отсутствуют и следы удушения. Но на затылке неизменная надпись "разочарование", – Роберт открыл папку и принялся разглядывать жертву с толикой скрытого довольства.
«Смерть изуродовала тебя не сильно… такой умиротворенный»
-Эксперты сейчас проводят вскрытие, подозревают отравление. Первичный осмотр места преступления ничего не дал, но нам все же необходимо съездить туда самим. Вдруг повезет…

*

CID - отдел уголовных расследований.

Отредактировано Asmodeus (2014-10-06 19:16:24)

+5

3

[NIC]Michael Breannan[/NIC]
[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/10/39376c591483b5262480a5f97aa6cd0a.png[/AVA]
5:30 утра.
Майкл, как и всегда, проснулся без будильника. Открыл глаза, будто по щелчку пальцев гипнотизёра. Наконец-то настал этот день. После месячной тухлости жизнь продолжила свой бег.
6:00 утра.
Свежесть середины осени наиболее ярко ощущалась во время утренней пробежки. Сквозь практически голые кроны деревьев открывался вид на тяжёлые свинцовые тучи, плотно застилавшие небо.
Майкл сверился с данными кардиодатчика и перешёл на лёгкую трусцу.
6:30 утра.
Контрастный душ, сбалансированный завтрак, чёткая последовательность действий, отточенная годами холостяцкой жизни. Времени, отведённого Майклом самому себе на сборы, неизменно хватало для размеренного утюжения рубашки и повязывания галстука простым виндзором.
7:15 утра.
Костюм, значок, табельное оружие и ежевичный пирог – вот, что представлял из себя инспектор Бреннан в первый после отпуска понедельник. До начала рабочего дня ещё сорок пять минут, а он уже пробирается к своему кабинету мимо кабинки дежурного.

Для настоящего полицейского нет ничего хуже отпуска, в который тебя практически насильно выпихивает начальство, опасающееся санкций профсоюза. Майкл предпочёл бы денежную компенсацию тем неделям, в течении которых приходилось изобретать для себя занятия, казаться счастливым жителем планеты Земля, который наконец-то дождался заслуженного отдыха. Единственным хобби Майкла была его работа и, оказавшись на свободе, в полном собственном распоряжении, несколько дней он не мог придумать ничего лучше, кроме как круглосуточно смотреть новостные каналы. К тому же, чёртов отпуск совпал с активностью серийника, над делом которого не первый месяц корпел Бреннан. Пришлось свалить всё на плечи Маркольфа и отойти в тень. Как и предполагал Майкл, ко времени его возвращения «Отелло» (идиотское прозвище, слетевшее с языка коллеги, быстро разнеслось по управлению) сделал очередной ход.

— Маркольф! — Майкл обернулся на голос и крепко пожал руку напарнику. Взгляд Роберта всегда вызывал у Бреннана необъяснимую тревогу. Некоторое время после перевода Роберта в Бирмингем, Майкл всерьёз следил за коллегой, следуя на поводу у интуиции, шестого чувства и прочей потусторонней хренотени. Бывало, Майкл даже запрещал Маркольфу появляться на местах преступлений, над которыми он работал, не подпускал того к своим свидетелям, не доверял. Все обожали Маркольфа, один Бреннан вёл себя как распоследний кретин. С тех пор изменилось многое. Если они и не стали настоящими друзьями, то напарниками были безупречными. Со временем Майкл понял, что готов доверить Роберту собственную жизнь.
Вот только сегодня, после месяца вдали от рабочего курятника, Бреннан вновь ощутил тревогу, когда заглянул в глаза Роберта.
— В Исландии много не назагораешь, — дабы сгладить впечатление от секундной заминки, Майкл переключил внимание напарника на традиционный ежевичный торт, которым неизменно пичкал коллег, когда того требовали правила приличия и служебный этикет. — Угощайся. Вот и твой кофе. Надеюсь, я не забыл твои вкусы за месяц медитации на северное сияние.
Картонный стаканчик с пластиковой крышкой и фирменным значком кофейни опустился на стол перед Маркольфом. Роберт, словно заправский дрессировщик, поманил Бреннана долгожданным лакомством. В его руках была папка со свежайшей информацией по делу. Порой Майкл ловил себя на нездоровом интересе к этому делу. Иногда, работая над материалами, ему начинало казаться, что убийца говорит с ним, только с ним и ни с кем, кроме него. Пытается донести какую-то мысль, оставляет сообщения, которые должны быть понятны именно Бреннану. Но ответы неизменно ускользали.
— Само собой, мы не имеем права терять ни минуты, ведь покончив с очередной жертвой, он в течении суток найдёт новую. К тому же, если изменился способ убийства, то и другие переменные могут сдвинуться, не оставляя нам никаких зацепок, как в самом начале расследования. Надеюсь, ты не против допить свой кофе в машине?

Служебный «Шевроле» чёрным громоздким кузовом рассекал серую асфальтовую реку с плещущейся на обочине ржаво-оранжевой пеной опавших листьев. Майкл придерживал руль одной рукой, другой держал очередную фотографию.
— Психопат, гомосексуалист, утончённый интеллигент… Да, знаю, про утончённого интеллигента в психологическом портрете убийцы ни слова, считай это моей личной догадкой, не основанной ни на чём, кроме интуиции.

Отредактировано Michael (2014-10-12 10:11:53)

+4

4

[NIC]Robert Marcolf[/NIC]

[AVA]http://sa.uploads.ru/nTDE9.jpg[/AVA]

[audio]http://pleer.com/tracks/6281706TEEK[/audio]

Когда это началось? Хороший вопрос. Можно сказать, что шесть лет назад, когда Роберт только переехал в Англию заводить жизнь с чистого листа. Однажды, они встретились в приемной больницы; у Роберта было назначено, а Майкл... в общем, на диванчике напротив чинно восседал Майкл и читал Достоевского. Читал очень внимательно, хмурился то и дело, не обращая внимания на окружающую суету. Этот момент навсегда засел в голове точкой отсчета.
А потом они разговорились. Точнее, Роберт разговорился, Майкл же пошел на контакт весьма неохотно, раскачался, как неповоротливая тысячелетняя гора, чей покой был нарушен.
Они говорили целую вечность, казалось, понимая друг-друга с полуслова. Майкл часто заходил в гости, и с каждым разом отпускать его становилось все сложнее. Редкие, скупые улыбки, всегда идеально завязанный галстук, глубокий и пронзительный взгляд... Он позволял прикасаться к себе, совсем невинно и мимолетно, вроде случайно задетого пальцами плеча. И Роберт был счастлив.
Но затем все рухнуло в одночасье. Разбилось в дребезги, когда гулявшая в парке с собачкой женщина не поинтересовалась, с кем это молодой человек все время разговаривает. И не обратиться ли ему к доктору. Они с Майклом тогда тоже гуляли по парку, но, обернувшись, Маркольф увидел рядом с собой пустоту. Услышал издевательский шелест листьев на ветвях и визгливый лай собачонки.
Оказалось, что Майкл даже не заговаривал с ним тогда, в приемной. Возможно, и читал вовсе не Достоевского.
Он вообще Роберта совершенно не помнил, потому что в участке смотрел с холодной вежливой подозрительностью. Так обычно смотрят на незнакомцев. 
Что ж, им пришлось познакомиться заново. И это знакомство отнюдь не было таким же приятным, как предыдущее - невероятное чутье инспектора Бреннона подсказывало держаться подальше от нового коллеги. Майкл оказался трудоголиком, прирожденным полицейским... только он один замечал червоточину, просвечивающую сквозь обаятельную улыбку. Еще никогда Роберту не требовалось проявлять столько тактики и терпения, чувствуя себя чуть ли не приручителем гордого и умного Зверя. Он сводил на нет даже саму попытку начать конфликт. В общем, брал жертву измором. А ночами изводился, вспоминая те несуществующие разговоры, катая на языке знакомо-незнакомое до боли имя... и однажды не удержался. Так появился "Отелло". Попытка заменить оригинал фальшивкой, найти хоть мимолетное утешение. Но даже через эту фальшивку Роберт передавал оригиналу зашифрованные послания, нутром чуя, что Майкл поймет.

А сегодняшнее послание станет последним. Станет концом... и началом. Так Роберт решил, когда встретился со скрытой тревогой в карих глазах и любезно поданным стаканом с кофе. Со сливками, два пакетика сахара - Майкл не забыл. Картонные бока хотелось любовно гладить, а при взгляде на ежевичный торт - загадочно улыбаться. И Роберт улыбнулся... в душе, правда.
-Знаешь, глядя на тебя я не удивлен, что ты выбрал Исландию. Она тебе... подходит, - он непринужденно усмехается, кивает на предложение допить кофе в машине, и садится на место пассажира. Шевроле трогается с места, рассекая осенний сырой Бирмингем. Этот город в такую пору казался еще более мрачным. Промышленное сердце Англии, рай для бизнесменов и... и для отдельно взятого инспектора Маркольфа.
-Утонченный интеллигент? - звучит удивленно, - что же утонченного в бритых бошках и надписях на затылке? А вот то, что психопат - это определенно...
Определенно неправда! Хотя, любовь, говорят, превращает нас в безумцев.
Преступники всегда возвращаются на место преступления. Оно навевает светлую, ностальгическую грусть. Или может стать местом второго преступления.
По мере внимательного осмотра помещения заброшенного завода, Роберт так же внимательно убедился в том, что они здесь абсолютно одни. Правильно, кому же захочется в столь ранний час бегать по криминальным достопримечательностям? Разве что только полиции.
Он приблизился к тому самому стулу с расшатанными болтами. На железе виднелись следы засохшего кала - бедняга обделался на третьем припадке, прежде чем скончаться. Маркольф поморщился, присаживаясь на корточки и делая вид, что с любопытством осматривает конструкцию. Затем заглянул под сидушку, удивленно крякнул, и позвал Майкла, аккуратно отдирая листочек с печатным текстом.
-Эй, неужто он решил оставить записку? И кажется это стихи, взгляни-ка... - он передал клочок коллеге, убеждаясь, что внимание того максимально переключилось. Текст содержал следующее:
"Я не знаю, откуда пришел этот зов -
из глубоких озер, из зеленых лесов, -
но в груди, словно трепет живых голосов,
что-то бьется, рыдает, клокочет...
Я лежу с разметавшейся за ночь косой,
сердце сдерживать нет больше мочи...
Еще темен восток с золотой полосой,
а мечты, как цветок, окропленный росой,
расцветают в весенние ночи."

А сам ненавязчиво зашел за широкую спину, доставая из внутреннего кармана пальто платок и маленький пузырек с хлороформом. Роберт посвистывал, проделывая нехитрые манипуляции, и продолжал двигаться, не создавая подозрительной тишины. На мгновение перестал свистеть, подбираясь вплотную и зажимая смоченным платком нос и рот Майкла. Чтобы держать его крепче, пришлось даже привстать на мыски.
-Давид Стефаунссон, исландский поэт. Ты чертовски высокий... ты моя гора, Майкл. Тшшш... тихо-тихо, - Маркольф мягко подхватил тяжелое оседающее тело, волоча к заброшенному гаражу, где оставил ночью собственную машину, тщательно скрытую от посторонних глаз. Затем открыл багажник, доставая веревку и скотч. Бережно, но крепко связал Бреннана по рукам и ногам, плотно заклеил рот и отключил его телефон, тут же уничтожая симку. Пришлось попотеть, чтобы запихнуть Майкла в этот самый багажник.
А дальше дело оставалось за театральщиной. Роберт вернулся обратно, хорошенько врезался лицом об стену и разбил себе нос. Привел одежду в надлежащий беспорядок, изобразил из скудного окружающего реквизита "следы ожесточенной борьбы"... и подождал еще двадцать минут. Затем связался с участком:
-Это Маркольф! Мы с Бреннаном осматривали место преступления и на нас было совершено нападение! Я только что пришел в себя. Пришлите кого-нибудь, моего напарника на месте нет, по мобильной связи так же недоступен.
В ближайшие несколько часов довелось пережить настоящий полицейский ад, побывать у врача, по десятому кругу рассказать "то немногое, что он знал". Роберт даже устроил скандал, переживая за Майкла, поднял на уши весь отдел и очень сильно наорал на Мэри, когда та попыталась его успокоить. В итоге, разозлил старшего инспектора и оказался отстранен. Чудесно.
Вечером Роберт вернулся на завод, проверил Майкла в багажнике (пришлось заставить вдохнуть новую дозу хлороформа) и протер его телефон от своих отпечатков, разломав и выбросив на ближайшей свалке. Затем сел в машину и двинул домой.

Он очень долго готовил собственный подвал ко встрече с напарником. Попытался создать все удобства и даже подобие уюта. Но оценить старания Майкл сможет не сразу... Им ведь придется знакомиться уже в третий раз.
Отключка придала суровому лицу безмятежность, морщинки разгладились, губы больше не представляли собой плотно сжатую линию. Роберту тут же стало интересно - так ли безмятежно лицо Майкла, когда тот спит?
Он смотрел на него и никак не мог насмотреться. Несколько раз обтирал потеющие ладони о брюки, облизывая сухие губы и неторопливо расхаживая вокруг. Инспектор Бреннан был прикован ремнями к почти такому же стулу, на коем восседала предыдущая жертва. Роберт не стал раздевать его... не мог позволить себе сделать этого. Пока что.
Он просто прикасался, заезжал слегка подрагивающими пальцами за воротничок рубашки, оглаживая основание шеи и ключицы. И практически задерживал дыхание от восторга.
-Наконец-то... наконец-то. - Шаги замерли у Майкла за спиной, ладони скользнули по шее к плечам. Роберт склонился и с чувством поцеловал блестящую лысую макушку, позволяя себе тихий судорожный вздох.

Отредактировано Asmodeus (2014-10-19 01:49:05)

+4

5

[NIC]Michael Breannan[/NIC]
[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/10/6919702fdc5dda45a7385378a379bf93.png[/AVA]
[audio]http://pleer.com/tracks/5699350JDPT[/audio]

— Послания, которые он оставляет для нас, — ответил Майкл. — Дело в них.
«Оставляет только для меня» — прозвучало в мыслях.
— Современная поэзия, классическая проза. Он в этом и правда разбирается, не просто нагуглил по запросу «подходящие для убийства цитаты».
Серость осени врывалась в салон автомобиля, ласково согревала сетчатку приглушёнными тонами, заполняла ощущением всепроникающей сырости. Если бы Майкл не родился в Англии, он обязательно сюда переехал бы. Не так уж часто, но, всё же, в этом мире регулярно рождаются души, жаждущие промозглого тумана, не умеющие ясно мыслить под палящим солнцем.
— Первой была цитата из «Бесов», затем Уильям Блейк, — Бреннан хмуро глядел на дорогу. Никто в отделе не увидел связи, однако же она была. После третьего убийства инспектору пришлось откинуть все предубеждения и наконец-то признать, что литературный выбор «Отелло» не был случайностью. В нарушение всех правил и регламентов об этой связи Майкл не сообщил никому. Это было только его тайной. Его и убийцы. Того, кто с самого начала вёл диалог исключительно с Бреннаном.
Инспектору следовало чувствовать вину за новых жертв, которые появлялись из-за его некомпетентности. Стоило последовать долгу, проявить ответственное отношение к службе и сообщить обо всём начальству. Но вкус тайны был заманчиво горьким, манящим, им не хотелось делиться ни с кем. Никому не нужно было знать, что в свободное от спасения мира время Майкл зачитывался Достоевским. Совершенно бессмысленна информация о том, что строки из «Человеческой абстракции», процитированные убийцей, были выписаны на развороте блокнота, содержащего рабочие записи инспектора.
— Да ты и сам прекрасно знаешь, нет смысла повторяться. Я это всё к тому, что наш парень далеко не прост. Он ходит по краю пропасти, но абсолютно уверен, что не сорвётся, это говорит о его интеллекте достаточно. К тому же, у него явно тонкий вкус. Это он демонстрирует нам каждым своим убийством. Его самого восхищает то изящество, с которым он перехитрил нас всех.

Заброшенный завод – то волшебное место, где мафия проводит свои «дисциплинарные слушания», студенты устраивают постапокалиптические фотосессии, а серийные убийцы практикуются в изысках причинения смерти. Полицейскому в таком месте следовало постараться, дабы не прихватить ненароком «лишние» улики. Майкл метался по просторному помещению, метр за метром изучая его, он лихорадочно искал послание. Однако первым на него набрёл Маркольф.
Молниеносно переместившись из одного конца помещения в другой, Бреннан с осторожностью, на которую способен только человек в одноразовых перчатках, забрал листок у Роберта и нетерпеливо впился взглядом в буквы.
«Исландия? Откуда…» — не успел подумать детектив, как окружающий мир поплыл, а затем вовсе потух. Краем сознания Майкл помнил химический запах, голос Роберта и сильные руки, сжавшие голову так крепко, что не вырваться.

Головная боль расколола черепную коробку надвое, непроглядная тьма вливалась в глазницы почти осязаемым потоком, в ушах гудело так, будто Бреннан бежал по взлётной полосе впереди самолёта. Сердцебиение отказывалось нормализовываться и холод, скопившийся в кончиках пальцев, стал только отчётливее ощущаться. Майкл попробовал пошевелиться и понял, что связан по рукам и ногам, что всё тело занемело после долгого нахождения в одном положении. Завертелся в попытке перевернуться на спину, но стукнулся коленями о преграду. Вернувшись в изначальное положение, принялся глубоко дышать, заставляя сердце работать, разгонять кровь по обездвиженным конечностям. Запах и теснота дали понять, что детектива занесло в багажник. Вспышкой-воспоминанием в голове прозвучал голос Маркольфа, назвавшего исландского поэта. Теперь инспектор знал, кто был тем самым «Отелло», и в чьём багажнике он был вынужден коротать свой первый рабочий день. Мотив – вот, что интересовало Бреннана. Только мотив мог помочь понять механизм мышления убийцы, дать подсказку. Однако в своём нынешнем состоянии инспектор был далёк от того, чтобы ясно соображать и оценивать ситуацию. Майкл ненавидел хлороформ за его коварное действие на конкретный организм. Его сердце плохо справлялось с этой отравой. Вслед за вялым сердцебиением наступала интенсивная тахикардия. Сначала Бреннан пытался справиться с собой с помощью дыхательных упражнений, затем понял, что ему немедленно нужен воздух, и всем телом врезался в крышку багажника, затем ещё раз и ещё, пока боль в бедре в некоторой степени не прояснила сознание. Майкл принялся лихорадочно вспоминать, на каком автомобиле ездил Маркольф. По всему выходило, что Бреннан в самом деле находился в стареньком «Мондео» Роберта или в чём-то столь же не предназначенном для похищения людей. Если это, в самом деле, был личный автомобиль Маркольфа, то, во-первых, из этого старья было не так-то просто выбраться, а во-вторых, Майкл оставил в нём уже достаточно своего ДНК, чтобы это доказательство признали неопровержимым. Бреннан не мог определить, сколько времени провёл здесь, и сколько ещё осталось ему наслаждаться своей радушной компанией, а потому принялся вновь вышибать весь дух из металлической конструкции. Тьма сменилась слепящим светом совершенно внезапно, однако в том не было заслуги Бреннана. На долгое мгновение его взгляд встретился со взглядом Роберта, намертво сплёлся с ним, а затем лёгкие вновь наполнила отвратительная химическая вонь.

На этот раз сознание навалилось на Майкла, будто ведро ледяной воды. Он постарался не дёрнуться, не двинуться, дабы не спугнуть того, кто поймал его в этот капкан. Маркольф вёл себя странно, неожиданно. Впрочем, вся странность улетучивалась, стоило Бреннану вспомнить, что его напарник – не тот, кем пытался казаться.
Касания ладоней вызывали внутреннюю дрожь. Усилием воли Майкл сдержался, чтобы не стряхнуть с себя руки, убившие стольких людей. Не открывая глаза, не напрягая лицевые мышцы, Бреннан слушал, приходил в себя. По крайней мере, на этот раз его держали где-то, где было попросторнее, чем в багажнике.
— Ты так долго ждал этого, Роберт? — хрипло проговорил Майкл. Собственный голос не слушался его, а язык ощущался во рту, словно дохлый тунец, выброшенный на берег. — Я ведь всегда был рядом. Ты мог бы позвонить или зайти в гости. Может, нам следует начать сначала?

Отредактировано Michael (2014-10-31 02:58:11)

+3

6

[NIC]Robert Marcolf[/NIC]
[AVA]http://sa.uploads.ru/nTDE9.jpg[/AVA]

Не стоит пытаться притвориться спящим, если уже очнулся. Разница между сном и бодрствованием заметна практически сразу, особенно если к человеку в этот момент прикасаешься. Возможно, невооруженный взгляд не способен распознать эту грань с первых секунд, но Роберт чувствовал - глубина и частота дыхания еле уловимо, но изменились. Под пальцами напряглись мышцы, словно Майкл сдерживается. Впрочем, он действительно сдерживался - наверное хотел передернуть плечами, сбросить с себя чужие руки.
Губы Роберта растянулись в понимающей, немного снисходительной улыбке. Ну точно улыбка матери, обнаружившей наивную маленькую ложь своего ребенка.
Майкл заговорил, его хриплый голос дозой наркотических паров проник под кожу, смешиваясь с кровью в венах и заставляя шумно втянуть носом воздух. Первая произнесенная фраза вызвала почти неконтролируемый порыв подтвердить, что да, он очень долго ждал! Майкл задал свой вопрос так, словно знал все наперед... знал о чувствах своего коллеги.
Но порыв схлынул так же быстро, стоило инспектору Бреннану продолжить.
-Брось, - Роберт по-прежнему легко улыбался, когда обошел стул и остановился напротив, разглядывая своего пленника.  А затем опустился на корточки перед ним, - Я твой коллега. Полицейский. Эти примитивные приемы в общении с психами известны мне так же, как и тебе. Они не сработают.
Он поставил свой подбородок на тыльную сторону ладони Майкла:
-Поделись со мной... поделись, каково это - быть сообщником убийцы? Моим сообщником. Не правда ли сладко делить одну тайну на двоих? - Роберт чуть сощурился, а улыбка стала шире. С легко уловимым подтекстом она была, эта улыбка. - Ты никому о нас не рассказал. Даже мне, своему коллеге. Я видел, как загораются твои глаза при прочтении очередного послания. Как идет к черту твоя совесть. Но ты был прав... все они, все без исключения предназначались только тебе, - Он невольно сглотнул слюну, когда ткнулся носом в кожу ладони, проехался гладко выбритой щекой, - Для меня твой искренний интерес был лучшей наградой, - губы несмело коснулись сначала костяшки указательного пальца, затем, уже смелее, второго и третьего пальцев. Роберт прикрыл глаза, замирая так на секунду, стараясь запечатлеть как можно глубже в сетях своей памяти этот, воистину, интимный момент.
Он отстранился и поднялся на ноги, отошел в темноту и поднял рубильник, озаряя подвал ровным мягким светом. Впрочем, подвал больше походил на комнату со всеми удобствами, где уместился даже полноценный санузел. Приятные коричневые и бежевые тона, вся мебель стальная и прикручена намертво к полу. Бытовые принадлежности, типа зубной щетки, бритвы, зеркал, посуды - отсутствуют. Вдоль трех стен, примерно на равном расстоянии от пола и потолка, пролегала труба.
-Я постарался обустроить здесь все с максимальными удобствами. Надеюсь, тебе будет комфортно. - На тумбочке рядом с Робертом стоял высокий стакан с водой и сверкали лезвиями массивные ножницы. Он взял и то и другое, снова приближаясь к Майклу. Сделал глоток воды, почти показательный, и просмаковал жидкость во рту, прежде чем поднести край стакана к чужим губам и слегка наклонить:
-Попей, Майкл. Я знаю, ты хочешь, - Маркольф коснулся прохладной ладонью его лба, -Ты вспотел. Это все хлороформ и теснота моего багажника... мне жаль, что тебе пришлось испытывать подобные неудобства.
Роберт искренне надеялся, что коллега смог уловить мотив не только этого похищения, но и всех остальных. Смог уловить, что сам и является этим мотивом. Все посвящения, начиная от Достоевского и заканчивая Фаулзом, бритые головы, надписи на затылках - все должно слиться воедино и приводить нас именно в данный конкретный момент. Майкл ведь умный и внимательный, а значит догадается. Странно даже, что не догадался раньше... видимо, запретный плод изрядно туманит разум.
Маркольф отставил стакан в сторону и принялся неторопливо развязывать галстучный виндзор. Он не хотел спешить, наслаждаясь каждой секундой - подумать только, он развязывает галстук Майкла. И жалеет, что не может повязать снова. Повязывать каждый день, поправлять, чтобы смотрелось идеально. Ведь инспектор Бреннан достоин только идеала.
Полоска темной ткани отправляется в задний карман. От Майкла пахнет горьковатым мускусом, свежестью цитрусовых и немножко морской солью... Роберт всегда ассоциировал его именно с подобной смесью запахов. Еще отчетливее она врезалась в ноздри, стоило только начать расстегивать пуговицы рубашки. Казалось, в каждом движении Маркольфа сквозила благоговейная, какая-то внутренняя дрожь. Словно дотрагивался до святыни. Он чувствовал, как Майкл снова напрягается:
-Нет-нет. Расслабься. Я не сделаю ничего дурного... рубашка уже не свежая.
В ход пошли ножницы, аккуратно разрезая ткань по швам на плечах, а затем вдоль рукавов. Роберт вытянул остатки из-за спины, набрасывая себе на локоть. И с трудом заставил себя отстраниться, не прикасаться. Снова опустился на корточки, снимая с Майкла ботинки и носки. Бережно обхватил пальцами крупную стопу, оглаживая подушечкой большого косточку на щиколотке. И замер вдруг, продолжая рассматривать ее, после чего зашептал с задумчивой заторможенностью:
-Я готов целовать Твои ноги,
Я готов обливать их слезами.
Я готов проходить дороги,
И взять имя Твое, как знамя*, - и резко вскинул взгляд исподлобья. Серьезный, с отблесками того самого, болезненного... - Я готов целовать твои ноги, Майкл. Не пытайся сбежать... дай нам шанс.
Роберт поднялся на ноги, достал из-под кровати уютные клетчатые тапочки и поставил пред босыми майкловыми ногами. Потянулся к цепи, что тянулась от трубы, а на конце имела кольцо наручника. Удерживая запястье своего пленника, он отстегнул ремень и сковал руку наручником. Затем освободил второе запястье, пару секунд крепко прижимая к подлокотнику, прежде чем отпустить и сразу же шагнуть назад. Майкл всегда собран и использует любую возможность... ведь они еще не успели поладить. И познакомиться-то толком не успели. Заново.
-Дальше сам справишься. С помощью трубы ты сможешь передвигаться по комнате, практически не испытывая неудобств. Мне нужно сделать одно дело. Когда я вернусь, мы... побеседуем. И ты сможешь принять ванну.
Роберт поднялся наверх и вышел на улицу, сворачивая к гаражу. Требовалось замести следы и продезинфицировать багажник. Вся процедура заняла около получаса, но он тщательно проинспектировал поверхности по второму разу, прежде чем вздохнуть с чувством выполненного долга.
Он вернулся в подвал с банным полотенцем, мягкими домашними брюками и мылом - на одной руке. А в другой невозмутимо держал Glock 17 с прикрученным глушителем. Вещи оказались на тумбочке рядом с емкостью ванной.
-Тебе нужно освежиться. Вот все необходимое, включая брюки на смену... они будут в пору и более удобны. - Роберт отошел к противоположной стене, поворачивая ползунок на стареньком радио. Оно почти всегда настроено на джазовую волну. И сейчас словило низкий, грудной голос Нины Симон.

[audio]http://pleer.com/tracks/44358366BUM[/audio]

*

Слегка измененное четверостишие автора Голубковой Н.

Отредактировано Asmodeus (2014-11-04 23:33:39)

+3

7

[NIC]Michael Breannan[/NIC]
[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/10/efdddd80dfa473e2f3c390c07cc0a995.jpg[/AVA]
[audio]http://pleer.com/tracks/49750781iOZ[/audio]

Мог ли инспектор Бреннан заподозрить, что тот, кого он так отчаянно искал, тот, кем он был практически одержим, находился всё это время рядом. Настолько близко, что от одного осознания сего факта по внутренностям вязко расползался холод. Разум, подавивший интуицию, отказывался верить, ведь это означало бы признание фатальной ошибки. Логика не в силах справиться с тем, кто умело подстраивался, быстро учился эмоциям людей, перенимал их и использовал максимально уместно, не вызывая подозрений. С тем, кто знал всю подноготную, кто всегда был на десять шагов впереди.
Наверняка у Бреннана будет ещё масса времени для того, чтобы извести себя укорами и обвинениями в преступной близорукости. По крайней мере, надеялся, что у него будет масса времени на это.
Маркольф шумно втянул носом воздух, изменилось его положение в пространстве. Майкл приоткрыл глаза, чтобы увидеть напротив себя улыбающуюся физиономию напарника. Он был таким же, как и всегда, в его светлых глазах не плескалось безумие.
— Мне это прекрасно известно, Роберт. Неужели ты думаешь, я буду унижать тебя и себя попытками подвести тебя под общую гребёнку? — подбородок Маркольфа коснулся кожи ладони. Обычное тепло человеческого тела, ничего сверхъестественного, никакой болезненной холодности. Труднее всего для Майкла было смириться с тем, что Роберт не изменился ни капли, с его лица не спала маска, открывающая истинную натуру, ничего такого. — Это невозможно, ты особенный. Ты ведь и сам это понял, никакое дело не увлекало меня так, как это. Ну а то, что я не смог раскрыть тебя, лишь показывает, насколько мой взгляд был затуманен азартом.
Сверху вниз Бреннан смотрел на то, с каким трепетом Маркольф касался его руки. Майкл будто бы был каким-то языческим божеством, пойманным в ловушку особо религиозным жрецом своего культа. Столь невинное, интимное касание в сочетании с выражением полнейшего упоения на лице Роберта вселяли в Бреннана концентрированный ужас. Сейчас ему хотелось бы понять одну единственную вещь – почему именно он? Впрочем, этим вопросом задаются все жертвы, предполагая собственную исключительность для конкретного психопата. Обычно ни о какой исключительности и речи нет, максимум – определённый портрет, отделяющий потенциальных жертв от прочей массы. Но не сейчас. Предыдущие жертвы действительно подпадали под размытый портрет, однако теперь «Отелло» заполучил оригинал, а значит, Майкл будет последним. Выживет он или же нет, главное – на нём череда страшных смертей оборвётся.
— О да, ощущение тайны и причастности опьянило настолько, что я потерял бдительность, перестал расследовать убийства, мне не хотелось, чтобы ты останавливался. Чем больше жертв, тем больше времени на нашу игру. Наше общение стало для меня всем, я не мог думать ни о чём, кроме твоих посланий. Всегда пытался выжать из них максимум вложенной информации, чтобы приблизиться. Отвратительное чувство. Будь я менее увлечён тобой, я бы понял, раскусил бы тебя, и не было бы такого количества жертв. Я заигрался, а потому то, что сейчас наконец-то встретился с тобой лицом к лицу – закономерная расплата.
Майкл никогда не был слишком эмоциональным человеком, потому и сейчас в свой монолог не вкладывал тех эмоций, которых не испытывал. Говорил ровно, задумчиво, погрузившись в себя, словно пытаясь проанализировать и понять, когда же всё пошло не так. В его речи не было лжи, просто акценты были расставлены таким образом, чтобы усилить реакцию Маркольфа.
Свет залил помещение. Не смотря на то, что он был не таким уж ярким, Бреннан зажмурился, глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть. Оглядев подвал, Майкл оценил старания Роберта и убедился, что сбежать отсюда не так уж просто.
— Ты гостеприимный хозяин. Я, в общем-то, тоже. Жаль, ты так ни разу и не зашёл на чай, смог бы лично в этом убедиться.
Маркольф вполне мог не демонстрировать, что вода в стакане не отравлена. Инспектор отдавал себе отчёт в том, что так просто и быстро его пребывание в этом месте не кончится. Допив всю воду, он поблагодарил своего учтивого стража. Дно стакана с глухим звуком коснулось поверхности, пальцы Маркольфа мазнули Бреннана по шее – напарник принялся развязывать галстук.
— Это твой дом, Роберт? Нас будет разделять лишь пол твоей гостиной или же тебе придётся ездить на далёкую окраину, чтобы навестить меня? — не то чтобы Майкл считал эту информацию по-настоящему полезной, просто поддерживал эту игру в учтивость. Он не собирался устраивать истерик и провоцировать Маркольфа на агрессию. Продолжая придерживаться тактики нормальности происходящего, Бреннан спокойно смотрел на то, как ловкие пальцы неспешно выпутывают его из шёлковой удавки.
— Так гораздо лучше, — Майкл проводил взглядом свой галстук, скрывшийся в кармане Маркольфа. Однако на этом Роберт не остановился, в следующее мгновение он принялся расстёгивать рубашку. Бреннан ощутимо напрягся, но попытался успокоиться, глубоко вдохнув и выдохнув. Затем в руках Маркольфа оказались ножницы. Майкл следил за взмахами лезвий неотрывно, ни разу не моргнув, и расслабиться смог лишь тогда, когда на нём не осталось ни единого лоскутка.
Расставаться с обувью и носками было не так нервно, однако Роберт и тут смог заставить пульс Бреннана участиться. Слишком тонкая, слишком чувствительная кожа на щиколотке отреагировала фейерверком нервных импульсов, вознёсшихся к головному мозгу и отдавшихся во всём теле лёгкой дрожью. Голос Маркольфа, его выражение лица, взгляд – Майкл впитывал, не пытаясь анализировать. Он угодил в ловушку, из которой в данный момент просто невозможно выбраться, следовательно, надо попытаться изменить ситуацию, повернуть в свою пользу.
Он ничего не ответил на просьбу Роберта. Положительный ответ вызвал бы подозрения, отрицательный – агрессию. Майкл просто смотрел Маркольфу в глаза – спокойно, ровно, не отводя взгляда.
Тапочки – так по-домашнему, посильная демонстрация искренности и добрых намерений. Или же желание убедить в этом свою жертву. Майкл не стал брезговать предоставляемыми удобствами, холодный каменный пол вряд ли мог помочь в сохранении трезвости рассудка. Затем Роберт решил заменить оковы. Он был осторожен, начеку, боялся сопротивления. Но Бреннан не был таким идиотом, чтобы пытаться одной рукой, да ещё и с головокружением в придачу победить того, у кого адреналин кипятит кровь, а в шаговой доступности имеется колюще-режущее оружие.
— Мне казалось, ты успел убедиться в моём благоразумии, — Майкл на пробу прошёлся туда-обратно вдоль трубы. — Не беспокойся, я никуда не тороплюсь и буду всё ещё здесь, когда ты вернёшься.
Когда Роберт покинул подвал, Майкл опустился на пол и прижался спиной к холодному металлу. Самочувствие оставляло желать лучшего, сердце всё ещё заходилось в периодических приступах чечётки, а в голове царил успокаивающе монотонный белый шум. Ни единой мысли, ни единого порыва к бегству. Отчего-то Майкл просто не мог уйти сейчас. Он не получил всех ответов, не разгадал Роберта, но понял ход его мыслей, не вжился в его психопатичную мечту, а ведь на протяжении долгого времени именно это было для инспектора самым важным.
Бреннан не знал, как долго он просидел в таком положении, в сознание его привёл металлический лязг отпирающегося замка. Роберт вернулся не с пустыми руками. Намётанный глаз инспектора сразу же зацепился за пистолет. Очень не хотелось, чтобы у Маркольфа появилось желание проверить его в действии.
Бреннан поднялся с пола и направился к ванне. Белый акриловый прямоугольник сиял девственной чистотой, однако перед мысленным взором инспектора пронеслись сгенерированные подсознанием образы предыдущих жертв, тонущие в густом багрянце собственной крови. Вывернув кран на всю, стал набирать горячую воду. Джаз тут звучал на редкость нелепо и виной тому были особенности акустики.
Майкл стоял спиной к Роберту и помнил об оружии в его руке, однако куда большее беспокойство доставлял взгляд, который Бреннан ощущал, как полноценное физическое прикосновение. Раздеваться со скованными руками было неудобно, однако простейшие манипуляции в виде расстёгивания пуговицы и «молнии» не составили труда. Брюки тяжёлым ворохом рухнули на пол. Плавки Майкл снимать не стал. Взял принесённое мыло и, перешагнув через бортик, погрузился в горячую, исходящую паром воду.
— Полагаю, тебя уже отстранили от дела?

Отредактировано Michael (2014-11-23 01:50:41)

+2

8

Shiny Toy Guns - Stripped

[AVA]http://sf.uploads.ru/7gufP.jpg[/AVA]

[NIC]Robert Marcolf[/NIC]
Роберт сел на стул, облокачиваясь о железную спинку. Затылок коснулся прохладной стены, а пальцы свободной руки чуть провернули ползунок громкости на приемнике, заставляя Нину петь потише.
Его поза выражала задумчивую расслабленность; черное дуло пистолета равнодушно смотрело в пол.
Он молчал, пока Майкл говорил. Молчал и сейчас, раздумывая над сказанным, в тайне смакуя чужие слова, брошенные устами Бреннана правильно и почти ненавязчиво... как кость голодной собаке. Почти ненавязчиво. Поэтому Роберт молчал... он чувствовал себя слабым и уязвимым. Голым. Казалось, все эмоции написаны на лице, сияют в глазах, отражаются даже в жестах и позе. "Ты особенный", "Ни одно дело не увлекало меня настолько", "Тем больше времени на нашу игру" - продолжал говорить Майкл у Маркольфа в голове. Тихо и настойчиво. Он задавал вопросы, вроде как случайно цеплялся рыболовным крючком за подходящий момент. Ведь чтобы получить ответ - нужно правильно задать вопрос. Но это вовсе не значит, что рыбе не удастся соскочить с крючка.
-Вот что мне всегда нравилось в тебе, - когда Роберт заговорил, то голос звучал спокойно и негромко. Так же ровно, как недавно говорил и сам пленник, - даже в подобной ситуации остаешься полицейским. Не можешь не анализировать, пытаться разгадать, что мною движет. Ты увлекающаяся натура, Майкл. Именно поэтому ты просто не мог быть менее увлечен. Потому что я знал о том, что ты - увлекающаяся натура и обожаешь разгадывать загадки, - он замолчал на мгновение, доставая из кармана брюк пачку сигарет. Вытянул одну и зажал в зубах, поджигая зажигалкой. Майкл, стоящий перед ним в одних плавках, закованный и запертый в подвале, казался еще выше и... дальше. Он выглядел недосягаемой, нерушимой и спокойной скалой. Неземным существом. Он был идеален... и робертов пристальный взгляд, скользящий по чужому телу сквозь медленно закручивающийся в воздухе сизый дым, выражал эти мысли в полной мере, - обожаешь играть в такие игры. - Маркольф закончил почти шепотом, невольно облизывая горькие от никотина губы.
Бреннан сел в воду и наваждение сошло на нет, в комнате словно стало легче дышать. Или все это время Роберт просто не мог нормально вздохнуть?
-"Доверяй, но проверяй", слышал такую поговорку? Твое благоразумие исчисляется твоей же заинтересованностью. Когда ты утолишь свою жажду познания... - он поднялся со стула, снова делая затяжку. На данном этапе фразы взгляд мог показаться несколько остекленевшим, будто Маркольф же успел представить, что будет, когда Майкл утолит эту самую жажду. И увиденное совсем не понравилось, - ... тебя, скажем так, начнет интересовать несколько другой момент. А именно: "как отсюда выбраться?" Я прав?
Шаги затихли совсем рядом с емкостью ванной, Роберт оперся бедром о тумбочку, оказавшись позади Майкла и мгновение любуясь блестящей лысиной. Лысиной, которую не нужно постоянно выбривать.
-И поэтому, мы с тобой продолжим играть. Я буду удовлетворять твое любопытство по капле... а ты - и в дальнейшем проявлять благоразумие. - Он немного склонился, стараясь вдохнуть пар от воды, смешавшийся с чужим запахом. Рука с пистолетом плавно поднялась, прохладное дуло заскользило по мокрому и мощному плечу, стирая пару капель, - Ведь иначе... наша игра затянется, ты же сам говорил: "чем больше жертв, тем больше времени".
Роберт понял, что его маска вежливого улыбчивого коллеги начинает медленно трещать по швам. Исходить тонкими трещинками, подобно старому фарфору. И отстранился чуть резче, чем хотелось бы.
Он дал понять, что убийства могут и не прекратиться. Если Майкл вдруг полагает, что раз уж попался, то станет последним... он глубоко заблуждается. Добиваться благоразумия можно разными способами, и пистолет - далеко не самый лучший из них. Гораздо важнее, к примеру, чувства вины и долга. Особенно для такого честного и приверженного работе человека, как инспектор Бреннан.
-А там, кто знает, возможно пройдет месяц-два, и вместо слов "закономерная расплата" я услышу, к примеру, "счастливое стечение обстоятельств". Мне бы правда этого хотелось. - Роберт затушил бычок прямо о тумбочку, а затем достал оттуда мочалку, смачивая в воде позади Майкла. Сжал в кулак упругий материал, сцеживая лишнюю воду, и мягко прошелся по чужому загривку и плечу. Очень медленно и осторожно.
Хотелось намылить мочалку хорошенько, вымыть всего Майкла с ног до головы, натирая блестящую от влаги кожу, исследуя каждую мышцу и впадинку...
Мочалка с плеском упала в воду.
-И да, ты у меня дома. Этот подвал был подготовлен специально к твоему прибытию. Гостеприимный хозяин всегда зовет в гости сам. Вот я, как ты отметил, действительно гостеприимный хозяин. И закроем уже эту тему, если не возражаешь. - Ни чашечка чая, ни дружеские посиделки перед телевизором, ни обсуждение дел в домашней обстановке - не интересовали Роберта. Вряд ли Майкл смог бы предложить ему что-то большее. К примеру, обсуждение дел в постели после горячего траха (хотя какие там к черту дела, право слово?) И чашечку кофе уже на завтрак. Уютную, теплую чашечку кофе... 
Роберт громко вздохнул, возвращаясь в реальность после секундного помутнения.
-Отстранили. - Он не видел причин скрывать это от Майкла, - Но поскольку я убит горем и несколько невменяем, то могут нагрянуть с проверкой. Прислать, скажем, малышку Мэри справиться о моем самочувствии... - Маркольф выпрямился, - Вот тогда мы и сможем оценить степень твоего благоразумия. Хочешь есть? Как ты себя чувствуешь? - задавая вопросы, Роберт снова становился похож на себя прежнего. Потому что забота была искренней, она заставляла вопросительно приподнимать брови, рисуя мимические морщинки на лбу. Стирала болезненный блеск из глаз.
- Ладно, прими спокойно ванну, я уйду. Белье тоже можешь снять. - Ну разумеется Роберт чувствовал огромную потребность уйти. Иначе потребность остаться могла стать сильнее. На Майкла пока не стоит давить, не стоит принуждать его к чему-то... неестественному для него, в первый же день. Точнее, почти ночь.
К тому же, из хаоса собственных мыслей необходимо выстроить хоть подобие порядка. И душ принять не мешало, к слову.
Вернувшись в основные помещения дома, Роберт первым делом заскочил помыться. Стекающая на него сверху вода несколько успокаивала, но мутное, не выраженное вожделение все равно голодным зверем шевелилось внутри. Подбрасывало множество картинок в голову, от которых жар растекался по телу и концентрировался внизу живота... Щека коснулась холодного кафеля, когда он с силой зажмурился:
-Господи, ты же там... ты же там, прямо подо мной.
После душа уже другая, навязчивая, но более мирная мысль поселилась вместо горячечных видений - что приготовить Майклу на ужин? Решив, что тяжелая пища после стресса и горячей ванны только навредит, он остановился на легком салате и курице на пару. А на десерт, разумеется, приготовил ежевичный пирог. И сервировал все это на две персоны.
Вернулся он почти через час, вкатывая маленькую тележку с едой на пластиковой посуде. Бреннан предсказуемо закончил мыться и щеголял в выданных штанах. Сидели они безупречно.
-Поужинаем? Присаживайся, Майкл. Я бы хотел знать, что тебе может понадобиться для более комфортного пребывания здесь. Может, книги? У меня много книг. Достоевский, Блейк, Берроуз...

Отредактировано Asmodeus (2014-12-16 21:54:40)

+2


Вы здесь » In Gods We Trust » Альтернатива » Singing, oh, my Augustine...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC