In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных флэшбэков и AU » (26.12.12) Fifty shades of Porn


(26.12.12) Fifty shades of Porn

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время действия: 26.12.12... плавно перетекающее в 27-ое.
Участники: Садрагиэль, Асмодей.
Место событий: женский монастырь в Англии, графство Эссекс.
Описание:
Just porn, no bullshit.
Предупреждение: откровенные сцены гомо-гетеро-транс-сексуального характера, членовредительство и кровушка. 

Отредактировано Asmodeus (2014-10-12 16:17:32)

+1

2

По бескрайнему полю шагала монахиня. Облачённая в строгую рясу, она шла, склонив голову к сомкнутым в молитвенном жесте ладоням. И то и дело щупала себя за грудь.
На тридцать-сорок шагов приходился один щуп-щуп. После чего монахиня расплывалась в довольной улыбке и шествовала дальше.
Подходил к концу две тысячи двенадцатый год от рождения Парня-Который-Не-Выжил-Но-Воскрес. Год, в течение которого каждый четверг крюки в виде рук Люцифера, а также его инструменты и рукава белоснежной рубашки обагрялись кровью одного скромного демона. Не то чтобы это являлось смыслом жизни Садрагиэля, но... Ему очень нравилось. И пусть он сам не стал принимать участия в конкурсе на еженедельную жертву тринадцатого года, в следующем году пыток будет всерьёз не хватать.
Впрочем, всегда есть чем развлечься и вне бамбуковых, выжигательных и отпиливательных экзерсисов с Дьяволом. В разнообразии - сила.
Один только мир смертных мог предоставить широчайший ассортимент развлечений на самый взыскательный и извращённый вкус. Самое то, в Аду как-то приелось.
Раскрутив рулетку над колесом Смерти, Вселенной И Всего Такого, Садрагиэль воззрился на выпавшее деление и ухмыльнулся. Да, он в самом деле давно не разорял монастыри.
И, как выяснилось во время шествия к гнездовью христовых невест, давненько не принимал женский облик. Следовало запомнить на будущее и поскорее исправить упущение. Нынешний раз за полноценный явно не считался, но потрогать было приятно.
У сестры Магдалены получилась очень внушительная грудь. В первую очередь из-за жадности - Садрагиэлю хотелось протащить в монастырь как можно больше пластида.
По этой же причине Магдалена отличалась круглым животом и необъятной задницей. Взрывная бабёнка, во всех смыслах.
Добравшись наконец до монастыря, Садрагиэль постучался. Мило улыбнулся открывшей дверь послушнице, заставляя её не видеть откровенно мужского лица, маячащего между полагающимся кармелитке белым нагрудником и чёрной накидкой на голове. Не удивляться без малого двухметровому росту. Не видеть зла, не слышать зла, не чуять его и далее по списку.
Спустя пару минут провернул тот же трюк с преподобной матерью-настоятельницей.
Почему демон пытался проникнуть в женский монастырь с накладной грудью и недельной щетиной? Потому что мог.
Хриплым прокуренным голосом он представил себя настоятельнице Терезе как сестру Магдалену, рассказал о сложных жизненных обстоятельствах, заставивших её переехать из США в Англию. Поведал о больной изнасилованной матери, о не от мира сего сестре-колясочнице, тоже недавно пережившей насилие. А теперь, когда их старик-отец подвергся поруганию, Магдалена просто вынуждена была покинуть родной приход и воссоединиться с семьёй. Чтобы помогать им хотя бы своим кратким присутствием и нетронутым целомудрием.
У преподобной матери были выцветшие внимательные глаза. Выпуклые, наполовину прикрытые тяжёлыми веками. Сияющие внутренней силой. Сама она была высушена святостью - такие тяжело поддаются страху. Но их можно разжалобить.
И рыдающей Магдалене это удалось. Настоятельница обняла её, принялась утешать; пластидовая грудь, смягчённая слоем поролона, вжалась в настоящую. Садрагиэль, которому приходилось ощутимо горбиться и приседать для объятия, продолжал то ли кряхтеть, то ли рыдать.
Когда сестра Магдалена обрела подобие успокоения, Тереза погладила её по щеке. Как пластичен человеческий разум - она ничуть не удивилась тому, что щёки монахини больше напоминали наждак или озлобленный чёрт-те каким поливом кактус.
- Благодарю вас, преподобная мать. Вы напомнили, что я должна преодолевать все ниспосланные мне испытания. Спасибо.
В голове преподобной матери сестра Магдалена почтительно прижала к губам её крест. В реальности Садрагиэль смачно вылизал тело распятого сына Божьего.
- Держитесь, Магдалена, будьте сильной - и да поможет вам бог. Пройдёмте, сёстры уже собрались к обеду, я вас познакомлю.
- Благодарю вас, преподобная, но я не голодна. С вашего позволения я удалюсь в свою келью и помолюсь там.
"А ещё мне нужно поправить сиськи".
- Со своими сёстрами я познакомлюсь сама, тем же, кого мне не удастся встретить раньше, вы представите меня во время ужина. Спасибо за всё. Вы так добры ко мне.
Утерев несуществующие слёзы, Садрагиэль двинулся к выходу. На самом пороге кабинета настоятельницы он обернулся и спросил будто невзначай:
- Преподобная... А вы не боитесь, что Бога не существует?
Разом потемневший взгляд Терезы был ему ответом. И задёргавшаяся жилка у виска.
- Нет, не боюсь, - твёрдо сказала настоятельница. - Нет.
"Теперь - да", - хмыкнул довольный собой Садрагиэль. Это вам не безобиднейшая вагинофобия, это нечто пожёстче. В преддверии нового года хотелось душевных изуверств.

Едва оказавшись в келье, он принялся щупать себя за всякое. Да, ему в самом деле было пора побегать в женском теле. Хотя вот так, с накладной взрывчаткой... в этом есть свой шик.
Вздрочнуть в монастыре, разбавив атмосферу святости тяжёлым мужским запахом пота и спермы, казалось отличной идеей. Великолепной. И очень горячей.
Отдышавшись, вытерев руки и оправив облачение, Садрагиэль вышел из кельи.
Он искал женщин, а находил лишь монашек. Очень глупо с их стороны.
Они буквально вынуждали издеваться над собой.
- Бог всё видит. Прозревает в самой глубине наших сердец. Тебя это не пугает? - спросил Садрагиэль у совсем юной послушницы, вложив толику своей силы в слова.
- Иногда мне становится очень страшно. Мне кажется, то, как мы поклоняемся богу, неугодно ему. А ты так не думаешь? - вопрошал он спустя несколько минут у другой монашки, позабывшей о подметании брусчатки.
- А ты не боишься того, что недостаточно набожна? - тревожно шептал он следующей.
Он гулял по монастырю - и громкие крики воцарялись там, где он побывал.[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/09/bc82d1b5e45aa25e9547a58d5544f839.png[/AVA]

Отредактировано Sadragiel (2014-10-04 20:13:00)

+5

3

[AVA]http://sd.uploads.ru/lIa2v.jpg[/AVA]

Charlotte Church - La Pastorella

Черные, масляно блестящие линии расчерчивали стены, словно тоненькие кривые ветви больного дерева. А корни его вгрызались в пол, пульсируя и набухая. Они были мерзкие и похожие на слизней, брали свое начало от того, кто сидел в центре комнаты.
Морольф дышал прерывисто и часто, сквозь бледную кожу просвечивали черные вздутые вены, по щекам медленно стекали мазутные слезы, оставляя грязные следы. Черная жижа текла из ноздрей, из ушей; а изо рта выталкивалась особенно обильно. Она переполняла человеческую оболочку, как канализацию переполняет дерьмо;  воняла же и того похлеще. Асмодей был похож на раздувшегося утопленника, то и дело вздрагивал непроизвольно и бормотал, казалось бы, абсолютно бессвязно:
-Некуда… некуда вылить. Некуда! Я все видел, я все знаю… знаю!! Я знаю где ты, я чувствую… чувствую твой запах. Пропитан им, как губка. Сладостный, гнилостный запах… – Ревность черного цвета, она ядовита и распространяется так же, как злокачественная опухоль. Сначала ее не замечаешь, но потом она дает о себе знать, подтачивает нас изнутри, пробуждая потаенную злобу. А когда нам захочется избавиться от нее, будет уже поздно… опухоль достигнет огромных размеров, станет неизлечима. Станет диктовать нам что делать.
Асмодей резко поднялся с пола, обрывая липкие корни. Без подпитки веточки стали лишь вонючей жижей, медленно стекающей по стенам. Он проморгался, утирая глаза и нос, прогоняя острые и красочные видения кое-чьих четверговых забав. Но радостные крики и нежный шепот еще преследовали отголосками в голове. И запах. Запах остался связующей нитью между ним и жертвой, манил, как манит акулу аромат свежей крови… Морольф решил не отказывать себе в удовольствии и последовал за ним, исчезая из комнаты, оставляя после себя склизкий шлейф.
Туманный Альбион встретил его прохладно и неприветливо. Каменные стены монастыря величественно напирали сверху, ясно намекая на всю ничтожность существования одной конкретной адской твари. Сразу захотелось громко материться и богохульничать на земле божией.
В этой части двора оказалось совсем нелюдимо, ветер завывал меж голых ветвей деревьев, хотя постойте-ка… чья это там белая макушка?
Асмодей прерывисто вздохнул, переполняемый совсем неправедным восторгом, когда заметил одинокую молоденькую послушницу. Она была облачена в серый подрясник и белый полуапостольник, украшенный трогательным венком.
-Маленькая божья овечка в ожидании пострига, да? – мгновение, и демон оказался у будущей монашки за спиной. Та вскрикнула, обернулась и еще раз вскрикнула. Наверное, это можно было назвать любовью с первого взгляда. Но, увы, безответной.
-В-в-вы к-кто? Б-бес?
-Нет, глупенькая. Я – это ты. – Послышался короткий хруст позвонков. Она даже не успела понять что произошло, оседая наземь со свернутой шеей. Морольф вздохнул глубоко и полностью скопировал очаровательный образ, упиваясь невинной красотой новой оболочки. Затем оттащил мертвую послушницу за ствол большого дерева, слегка присыпал снежком и посчитал, что дело сделано.
Шлейф сладкого запаха пронизывал практически весь монастырь, а на губах застыло одно лишь имя. Каменные стены сотряс первый, почти истерический, окрик:
-САДРРАГИЭЭЛЬ!! – Морольф быстро пересекал коридоры, приподняв полы подрясника и в каждом лице пытаясь разглядеть черты гнилых грешков, свойственных только обитателям адской низины. И каждая монахиня, встреченная на пути, приобретала выражение праведного гнева, подхватывала полы своей рясы и устремлялась следом за демоном. Они кричали и звали тоже:
-Садрагиэль!!
-Садрагиэль, папочка заждался!
-Он тебя отшлепает!
-Мерзкий непослушный гаденыш!!
-Маленький грязный шалунишка!
И вот, в одном из коридоров, одно щетинистое и жирнозадое недоразумение, остро пахнущее Люциферовой благодатью, пыталось подбить монашку перестать читать Библию. Но та неожиданно обернулась, злобно скалясь, и отвесила ему по щам.
-Я тебя нашел, сукин сын! – сказала она довольно.
-Схватить!! – заверещали остальные и, отталкивая друг-друга локтями, отпихивая телами застывшую маленькую послушницу с венком на голове, которая пристально смотрела на Садрагиэля, схватили его и потащили куда-то.
В итоге, пунктом назначения оказалась столовая. Одержимые монашки срывали по пути все тряпки с лже-сестры, не обращая внимания на тонны пластида, отвалившиеся поролоновые сиськи и любопытную сосиску между ног, обычно не присущую послушным монахиням. Да и непослушным тоже.
Они поставили Садрагиэля на деревянный обеденный стол и разошлись по обе стороны, создавая проход. По проходу торжественно (жадно и нетерпеливо) прошествовал Асмодей, останавливаясь аккурат напротив и вскидывая голову. Ясные голубые очи уставились на голого демона, будто вопрошая: «почто ты поступил так со мною, брат?» Но аромат, исходивший от него, путал мысли и пробуждал то самое – черное и липкое – заставляя порывисто обнять чужие ноги, притереться к ним маленькими грудками, как к источнику божественной Амброзии:
-Сссукин сыын... Я с тебя сотру, слижу, сдеру этот запах, – Морольф потерся щекой о волосатую голень, пачкая ее черной грязью, - Делись, делись, жадная скотина… Я все знаю, я все видел… - но потом прекратил и снова поднял взгляд, уже почти жалостливый и просящий, - ты же поделишься?

Отредактировано Asmodeus (2014-10-08 16:57:28)

+3

4

Садрагиэль любил своё имя. Не сменил его даже после падения, хоть и стал кардинально новым существом. А с полвека назад выпустил книжку, подписавшись маркизом де Садрагиэлем.
Он очень, очень любил своё имя. Оно прекрасно звучало, когда его восклицали во весь голос во время оргазма. Когда его пробулькивали сквозь идущую горлом кровь, одновременно с последним вздохом. Когда его выкрикивали, хищно раскатывая "р" и обещая множество ярких ощущений и реки крови.
В этот раз случился последний вариант.
Услышав приближающиеся вопли и шум, Садрагиэль поднял голову от Библии, все ужасы которой собирался раскрыть удачно встреченной монашке. Вслушался. Радостно осклабился.
Этот вечер обещал ещё больше развлечений.
В сердцах ищущих демона кармелиток билась чернейшая ненависть. И Садрагиэлю был знаком тот узор, в который она складывалась.
- Приди же ко мне... папочка, - негромко сказал он, потирая руки. - Лично, не марионетками.
Его захлестнула толпа, яростная, гневная. Бездумная и безумная. Десятки рук срывали с него одежду, не слишком осторожничая, вместе с кожей. Толпа бесновалась, сметала двери, давила сама себя. Теряла одиночные элементы, не замечая этого, только ярилась ещё больше.
Это до жути, до отрастающих клыков напоминало Садрагиэлю о тех временах, когда он был одним из стаи низших. Вечнозлые, ищущие кого-нибудь одинокого и слабого, они носились по даже Дьяволом забытым землям и если не находили тех, кого можно порвать, грызлись меж собой.
Не то чтобы Садрагиэль жалел о том, что однажды задрал их всех и что был найден Люцифером в груде тел, понравился ему, был пригрет и приближен к телу. Нет, ему было весело, запредельно весело. Но и тогда... тогда - тоже было.
Монашки притащили его в столовую, куда он не так давно отказался идти. Ах, эти навязчиво заботливые христовы невесты...
Нимало не смущаясь, Садрагиэль прошёлся по своему постаменту. Отодрал с бедра приставшую полосу скотча, которым крепил к себе взрывчатку. Хотел было закурить, но сигареты изъяли. Благонравные сучки.
И тут нынешняя королева благонравных сучек явил-таки себя.
Асмодей. Собственной персоной. Ему всё так же шли женские оболочки.
Садрагиэль клыкасто ухмыльнулся. Нежное девичье тело льнуло к его ногам, заходясь в пароксизме преклонения и зависти. О таком ему и не мечталось, когда он задумывал визит в монастырь.
- Конечно же, поделюсь, мой хороший, - ласково сказал он. Потянул девушку к себе на стол.
Объял её руками, которые многажды отрастали лишь благодаря диаволовой плоти. Прижался весь: широкой грудью, животом, тазом. Всеми змеящимися шрамами на теле. Их легко было растворить, приложив ничтожное усилие - но они были оставлены Люцифером. Садрагиэль проносил их сквозь частые смерти и развоплощения. Хранил, как в период расцвета любви хранят каждую открытку и, если среди романтики присутствует нотка безумия, бытовые записки возлюбленного, листки бумаги со списком покупок, страницы книг с пометками.
Ему они нравились.
- И как же ты всё видел? Неужели у него в башне есть тайная комната, откуда можно наблюдать за происходящим? О, как интересно. Пару раз я фантазировал о таком. Ты же знаешь, я люблю публичность.
От Асмодея приятно пахло. Юной девушкой, невинной и доверчивой, близкой к богу. Под этим тонким ароматом проступал иной, маслянистый, тяжёлый, мускусный. Казалось, если вдохнуть его хорошенько, лёгкие будут покрыты слоем жира, грязи и порока - навсегда, не отмоешься. И это было приятней во стократ.
А какие у него были глаза. Отчаянные.
Асмодей был одержим дьяволом. Но не в том смысле, в каком одержима иссиня-бледная дева с дикими глазами, носящаяся по пустующему особняку, бешено вращая головой вокруг своей оси (хотя Асмодей, несомненно, мог и так). Нет, в нём не присутствовал дьявол, всё было гораздо хуже. В нём жила потребность в дьяволе.
А Садрагиэль пил с дьяволом чай, барахтался с ним в бассейне, заполненным разноцветными шарами, дарил ему своё тело до последнего сухожилия и кусал за все места. Дорожил такой возможностью, но не жил ради неё, запросто предавая доверие и заслуживая его обратно.
Ещё бы не сорваться в один прекрасный день, не напустить на такого счастливчика армию безумных монахинь. Не замереть на грани меж расцеловыванием ног и вырыванием сердца.
Забавно: демон страха не был подвластен страху, а демон ревности утонул в ней с головой.
- Хочешь, я расскажу тебе о том, чего ты не видел? - спросил Садрагиэль, увлекая собрата в медленный страстный танец под звуки оглушающей тишины, под ждущими взглядами монахинь. Столешница поскрипывала под двумя парами ног, но стоически держалась. - Однажды он пересчитал каждую мою кость. Этими своими пальцами, ты представляешь? Каждую. Вплоть до мельчайшей, которая в среднем ухе. Ох-х, незабываемо. В такие моменты чувствуешь себя самым любимым, самым плохим из всех демонов.
Ревность. Очень сильное чувство. Садрагиэль обожал такие. Вкусно, безумно вкусно. Только ради этого вкуса стоило бравировать своей приближенностью к князю. Ради иного Садрагиэль так не поступал.
- У него очень чуткие руки, - продолжал он мечтательным тоном. - Он может едва коснуться, а тебя скрутит от боли, даже мычать не сможешь. Или так нежно работать пилой и скальпелем, что ты будешь стонать от восторга и просить ещё.
Правду рассказывать легко и приятно. Садрагиэль щедро делился тем, что Люцифер дарил ему, ведь Асмодей был ему братом - дважды. Сначала на Небесах, после - в Аду.
Он втирался в Асмодея затейливым рисунком шрамов, спилов и ожогов. На руках и ногах следов почти не было, ведь во время прошлой встречи старые конечности растворились в кислоте. Сатане захотелось напоследок начать всё с нового листа.
- А ещё как-то раз он ковырялся у меня в животе... было так больно, так прекрасно, что я весь извивался и дёргался. И он случайно отхватил себе палец. Указательный. Он так и остался внутри меня. Послушай, - завладев ладонью Асмодея, Садрагиэль прижал её к животу правей пупка. - Чувствуешь? Сам палец давно уже растворился, но оттиск энергии сохранился. Он всегда со мной.
Так светло и радостно не улыбаются даже ангелы. Они вечно слишком озабочены тем, чтоб услужить Творцу, чтоб спасти людей от греха, чтоб быть правильными. Садрагиэль наслаждался каждой прожитой секундой - и это было его службой.
- Ещё мы частенько беседуем. Попивая чай, во время пыток или после них. Или встречаемся просто так, когда у него есть время. Но знаешь... - он понизил голос, приблизил губы к аккуратному нежному ушку, слегка просвечивающему розовым на свету. Такое ухо даже самый тёмный крестьянин не сочтёт принадлежащим демону. Вот росла бы на нём чёрная шерсть или торчали бы когти из мочки, был бы другой разговор. - Знаешь... Мы много говорим. Но он никогда не упоминал о тебе.
Всыпая заговорщический шёпот последней фразы в душу собрата, Садрагиэль резко полоснул его острейшими чёрными когтями по животу.
- Не держи в себе, - посоветовал он, размазывая маслянистую жижу по ткани распоротого подрясника.
Душный запах ревности и потрохов стоял в воздухе.[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/09/61b986673e1f20499637e739969420ca.png[/AVA]

Отредактировано Sadragiel (2014-10-11 22:38:23)

+3

5

[AVA]http://sd.uploads.ru/gpqXK.jpg[/AVA]

[audio]http://pleer.com/tracks/76944220hk5[/audio]

Асмодей впился невидящим взглядом в сетку шрамов на теле Садрагиэля, с болезненным вожделением изучая каждый из них - большой и маленький, ровный и рваный, извилистый и прямой. Все они были совершенны и светились пред его внутренним взором... Светились дьявольской благодатью. Аккуратные дрожащие пальцы маленькой монашки касались неуверенно, почти благоговейно, словно в страхе стереть отметины малейшей неосторожностью.
А Садрагиэль все говорил, мягко увещевал, вынуждая прижиматься к себе теснее и откровеннее. Очень сложно находиться на острой грани между черной ревнивой злобой и тем, что вынуждает тебя приподнять полы подрясника до самого пояса, расставить ноги шире и тереться о чужое бедро влажным, горячим...
-Ооочень чуткие руки... - от одних только мелькающих перед глазами видений, вспыхивающих раз за разом с каждым прикосновением к телу демона, между ног изрядно подтекало. На нежной коже послушницы выступили мурашки. Дыхание становилось прерывистым и частым. Асмодей с каждой секундой проваливался в густое и липкое болото собственной похоти, слушая садрагиэлевы фантомные крики наслаждения в своей голове, мельком любуясь теми самыми чуткими руками, доброй улыбкой и понимающим взглядом.
Ладонь, коснувшуюся живота, где ранее растворился палец Денницы, обожгло - Морольф не смог понять, на самом ли деле или только показалось. Но одно он понимал абсолютно точно - Садрагиэль сейчас представлял собой самый лакомый и желанный кусок мяса для собаки, которую уже давно не кормили. Практически морили голодом, раздразнивали, вызывая обильное слюноотделение. А он такой свежий, пахнет так сладко, что невозможно удержаться. Но что же несчастной псине делать, если она сожрет лакомство в один присест? Кто потом даст такой же кусок?
От красочных гастрономических мыслей отвлек звук острых когтей, полоснувших по нежной плоти... Асмодей взглянул на рану на животе, заплывающую дурно пахнущей жижей, и сморгнул наваждение. Боли не было... ее давно уже не было. Зато подрясник теперь безнадежно испорчен.
Затем взгляд метнулся на Садрагиэля, уже более осмысленный:
-Не держать в себе, значит... знаешь, ты прав. Я не буду, - и улыбнулся с уже привычным нездоровым отблеском в глазах. Вот только помимо него там плескалось острое предвкушение знатного веселья, - Он никогда не упоминал обо мне, - черная жидкость, словно живой организм, потянулась липкой паучьей сеткой за чужими пальцами, хищно впилась в них, просачиваясь ядом под кожу, - Но еще упомянет. И не раз... уж я-то позабочусь об этом, - И яд этот стремительно пробирался по венам дальше, глубже, разветвляясь и заполняя внутренности, смешиваясь с кровью. Он вызывал тот самый томительный жар, который скручивается жгучей спиралью в паху, вытесняет из головы все посторонние мысли, пробуждая низменные инстинкты. Похоть может превратить в слюнявого послушного идиота, заставить забыть обо всех планах. Слюнявый идиот Асмодею, конечно, не нужен, но вот кое о чем позабыть он Садрагиэля заставит.
-Знаешь, в чем твоя проблема? Ты такая болтушка... а я ведь сюда не за этим явился, - шепнул тихо, в самые губы, едва касаясь их своими, - Я видел достаточно, я знаю больше, чем ты думаешь. Знаю то, чего даже твоя потаскушка-мамочка не знает. Ах, прости, у тебя же нет мамочки... хочешь, я буду вместо нее? - Но улыбающиеся губы внезапно стали выше, как и весь Асмодей в целом. Женщина смотрела такими же голубыми глазами, но черты ее лица теперь казались неуловимо знакомыми. И тогда она сняла полуапостольник с головы, тряхнув копной коротко стриженных рыжих волос.
-Нравятся тебе высокие рыжие сучки? - Новая оболочка была по крайней мере на пол головы выше Садрагиэля, вместо скромных ботиночек на ногах красовались туфли на заостренной шпильке. А когда в зрительский зал отправился и подрясник, то образ дополнили еще трусишки с кокетливыми бантиками и черные чулочки в крупную сетку. На трусишках между ног уже расплывалось недвусмысленное мокрое пятно, - Ты хотел сделать мамочке больно, негодяй... но, - Он поднял ногу в туфле, упираясь шпилькой в садрагиэлеву стопу, - Но я прощаю тебя. И мне даже не понадобятся пила и скальпель, чтобы заставить тебя визжать от восторга. - Асмодей резко пробил шпилькой стопу насквозь, послышался легкий чавкающий звук и хруст дерева. Пригвоздил намертво... а затем со смаком и не скрываемой радостью так же пробил вторую. Кровь закапала с острых кончиков под столом...
Он медленно присел на корточки. Провел ладонями по чужим ногам - от самых щиколоток до ягодиц, от души стискивая аппетитные полужопия:

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+2

6

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Sadragiel (2014-10-19 20:24:34)

+3

7

[AVA]http://sa.uploads.ru/pEQyB.jpg[/AVA]

[audio]http://pleer.com/tracks/5261028MklB[/audio]

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+2

8

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+3

9

[AVA]http://sa.uploads.ru/BjygP.jpg[/AVA]

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Asmodeus (2014-10-28 00:12:31)

+3

10

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

[AVA]http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2014/09/bc82d1b5e45aa25e9547a58d5544f839.png[/AVA]

+1


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных флэшбэков и AU » (26.12.12) Fifty shades of Porn


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC