In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных флэшбэков и AU » (XVII век) Чем дальше в лес


(XVII век) Чем дальше в лес

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время действия: однажды в XVII веке
Участники: Иш Таб, Садрагиэль
Место событий: лес у подножия вулкана Тахумулько, Кордильеры
Описание: Не заходите в лес - там древняя богиня майя спутает вам дорогу, завлечёт своим голосом. Пытаясь разыскать её, вы сойдёте с ума и покончите с собой.
Эта схема прекрасно работала для Иш Таб, пока на огонёк не зашёл тот, для кого самоубийство - не помеха, а способ завязать знакомство.
Дополнительно: Тахумулько, ай-яй-яй-яй!

+1

2

В этот лес действительно не стоило заходить никому из тех, кого что-то держит в этом мире.
Вместо хищных зверей в нём царил зов - и он был во стократ опасней.
Пожалуй, если бы чёрный шёлк мог шептать обещания гладкости, прохлады и лёгкости, они бы звучали именно так. Тихо, как шелест костяного гребня, касающегося антрацитовой реки волос. Властно, как потребность жить - только с другим знаком. Чарующе, как пение, которое нельзя уловить слухом, только душой.
"Не ходите в этот лес, - твердили местные, - не верьте ему".
Не ходите. Не верьте. Он обманет светом - холодный поток лунного напева выхватит из тьмы её - и вы не захотите видеть ничего иного. Обманет шорохами - вы будете слышать её голос и дыхание, и только они станут важными. Обманет ароматами - прохладная нежная кожа, гниль, могильная земля, их запах заполнит ваши лёгкие, как вода, и никто не придёт забирать ваш раздутый посиневший труп, повисший в петле. Обманет вкусом. Осязанием, интуицией и всем, на что вы привыкли рассчитывать в своей простой, правильной, дневной жизни. Жизни до леса и до неё.
Не ходите. Но если всё-таки идёте - поклонитесь богине так, как она заслуживает. У вас всё равно не будет иного выхода.

Сумрачные шорохи звучали удовлетворённо - после долгого перерыва в западню попалась добыча.
Тот, кто ступил под своды вековых исполинов, ещё был жив, ещё дышал, ещё пытался пробраться к самому сердцу леса. Но всё по инерции, его судьба была предрешена.
Что случилось с ним?
Она.
Утонувшая в лунном свете. Не движения - глубоководные колыхания. Не вдохи - морок.
Сидящая на ветви многовекового колосса. Обнажённая, одетая лишь в шелестящие объятия собственных волос. Тяжёлые пряди ниспадали до самой земли, идеальные в своей гладкости, и танцующий сквозь них гребень казался больше данью самолюбования.
Она звала.
И за её зовом нельзя было не последовать.
Она была как на ладони, с холма открывался вид прямо на её колыбель. Но все тропинки и бездорожье всё равно приводили обратно на холм. И в уши лился хриплый прогорклый смех - развешенные по деревьям зеваки знали, что он вернётся.
Садрагиэль не слушал мертвецов. Он глядел вниз, на неё, сглатывая так, будто умирал в пустыне от жажды.
Невозможно было не попытаться снова добраться до неё.
Он ринулся сквозь заросли. Иссохшие без кровавого полива ветви вцепились в него, рассекая такую непрочную человеческую плоть. Садрагиэлю всегда было ничтожно мало того, что она способна выдержать.
Зов, смешанный с темнотой, холодил свежие царапины.
Он шагал дальше, торопясь. Меж лопатками щекотились чужие вздохи. Она была огорчена тем, что он так долго идёт к ней. И каждая минута промедления струпьями зудела на коже.
Садрагиэль продирался вперёд, ведомый выжженным на внутренней стороне век силуэтом. Он был соткан из мрака, он полнился самой сияющей белизной, какая только возможна в этом лесу. Зов звучал обольстительно, приглашающе, просяще. Победно, хищно. Мертвенно и умиротворяюще. Белая кожа, излучающая свет. Волосы, впитывающие его. Гребень, длинная рука, его сжимающая, движущаяся неспешно и плавно. Ей некуда торопиться. Ночь длинна.
Ночь длинна, но не длинней её волос.
Снова холм. Снова белый силуэт вдали, к которому не приблизиться, как ни пытайся. Снова улыбки старых знакомцев с дерева. И внимательный взгляд полной луны через пустую петлю.
Единственную из всех не увенчанную ещё трупом повешенного. Это казалось досадной паузой в песни ночи. Прорехой в тени. Недостающей ступенькой лестницы к счастью.
В густой темноте на грани ощущаемого дурманяще, истошно пахли цветы-однодневки. Так безоглядно жить способны лишь те, чей срок отмерен и очень короток.
Садрагиэль радостно улыбнулся. Он наконец-то понял, что от него требуется.

Несколько минут спустя глухо заворчала откатившаяся колода; под кроной дерева повешенных стало на одну искажённую улыбку больше.[AVA]http://static.diary.ru/userdir/5/5/7/2/557272/81908944.jpg[/AVA]

Отредактировано Sadragiel (2014-10-06 21:59:49)

+3

3

Песня леса – это древняя песня богов; не ходите в лес. Здесь властвует дерево Сейба: его ствол распух, как от чумы, а ветви покрыты шипами. Его опыляют летучие мыши, его плоды ядовиты, его древесина не послужит ни кораблю, ни веретену.
Лес опасен. Он расцарапает ваше лицо ветвями, искусает ноги камнями, запутает и погубит. Заведёт в такие уголки, где под спутанными кронами не видно неба, а мать-луна никогда не касается мха. На этих землях лежит проклятье. Им не пугают детей – оно слишком ужасно, чтобы рассказывать вслух. Лишь шёпот и опасливые взгляды. Для тех, кто отправился в лес, местные крестьяне заранее копают могилу. Ей вечно пустовать – из леса не возвращаются ни живые, ни мёртвые.
Она сидит на ветви Сейба и расчёсывает волосы – мягкие, как пряжа. Она зовёт его, и в её голосе сплетаются обещание и мольба столь же древние, как связь мужчины и женщины. Ей не нужны его богатства и его слава, она не ждёт его ласки, не просит довольства в доме, и детей ей не нужно давать. Она не возьмёт его жизнь – только его смерть, не больше и не меньше. А свою жизнь он отдаст сам. И взамен она предложит достойную цену.
Посмотри на меня. Найди меня. Приди ко мне.
Тому, кто найдёт её в лесу, она исполнит любое желание. Это в её силах. Но не в их.
Несмотря на страх и шёпот, они всегда приходили к ней. Стыдливые и храбрые, старые и молодые, похотливые, чистые сердцем и разочарованные. Крестьяне, воины, охотники. Она тоже была охотником. Её капканы были развешены по ветвям верёвками, расставлены на краю обрывов холодным дыханием пустоты, рассыпаны наваждением в лунном свете. Её капканы никогда не оставались пусты.
Если в смерти должен быть смысл, если человек обязательно должен умирать ради чего-то – почему бы не умереть ради неё?

Он пришёл в час волка, когда закат и рассвет одинаково далеки от человека. Настойчивее многих, он долго шёл к ней. Сильный, упрямый. Она не спешила. Она ждала и расчёсывала волосы. Она пела ему свою песню, потому что знала – его сила достанется ей, не может не достаться. Ещё никто не сумел обмануть лес. Люди не приходят к богам – это боги нисходят к людям, а у неё с живыми разговора нет. Ничьё дыхание не коснётся её кожи – лишь мертвец может заглянуть ей в лицо.
Мужчина не шёл по лесу – это лес пропускал его сквозь себя, принюхивался и пробовал на вкус. В давние времена мужчина бы смог принести себя ей в жертву, и она помогла бы ему забраться на соседнюю ветку. Она бы окружила его славой, проводила в вечность, она бы... Но что толку вспоминать былое?
Музыка леса стихла. Бледная рука с гребнем остановилась. Его ноги больше не касались земли – они над ней висели.
Его час пришёл.
Иш Таб спустилась с дерева.

Волосы тёмной рекой следовали за ней – шлейф единственной одежды, что они носила. Тела вокруг, повисшие в петлях, – это плоды, которые приносит лес. Некоторые уже перезрели, другие стали частью самого леса и дадут новый всход. Но был здесь только-только созревший плод, терпкий и сладкий – надкуси, и сок брызнет, побежит по подбородку, шее и груди, липкий, вкусный.
Она остановилась напротив него, склонила голову набок. Но улыбка сползала с её бледных губ.
Здесь ничего нет.
Нет, никакой это не плод – пустышка, обман, сплошное притворство. Камень в фруктовой кожуре. В теле, которое болталось перед ней, не было ни одной души, которую можно было бы забрать и проводить на верхние ветви Сейбы. Иш Таб смотрела туда, где сосредоточен центр человеческой жизни, но видела лишь бездонную дыру, тьму и увядание.
Она разозлилась. Двум демонам-поглотителям нет места в одном лесу.
– Кто посмел нарушить границы моего леса? Что ты такое?
Достаточно, что иссохшийся христианский бог погубил её народ. Отобрать эти земли она не позволит.

[AVA]http://savepic.org/6353825.jpg[/AVA]

Отредактировано Ish Tab (2014-10-28 18:37:00)

+4

4

Садрагиэль висел в петле, такой же недвижный, бездыханный и безмолвный, такой же улыбающийся, как и другие повешенные. Он был одет в чёрное, и душа его была черна. Он почти слился с ночью, став одной из сгустившихся теней.
Лес мог переваривать новую жертву, сколько угодно. Ведь об этом попросила она.
Та, что шла, ступая по тьме, влача её за собой и неся в сердце. Садрагиэль слушал тихие шаги и полнился предвкушением.
Вот что ей было нужно - дар. Не бессмысленные метания в жажде приблизиться к ней, не попытки продраться сквозь заросли, не упорство без мыслей о себе.
Хотя нет, всего этого она тоже ждала. Садрагиэль увидел это в её глазах, когда она приблизилась. Она предпочитала по-особенному приготовленные блюда. Приправленные верой и отчаянием, старанием, кровью, потом и тьмой.
- Я тот, кто услышал твой зов, - сказал демон, и его голос из-за передавливающей шею верёвки звучал гулко и утробно. Он улыбался, и зубы смотрелись особенно белыми на потемневшем от прилившей крови лице. - Ты обещала мне любовь. Ты обещала, что я буду счастлив, - сказал он, припоминая бархатный шёпот, что тянул его вперёд. - Ты обещала помочь забраться на ветку - но я сам выбрал свою ветку.
Он поступил, как она просила - и она сама пришла к нему, не догадываясь, что предложенное ей - не столько дар, сколько щедрое угощение в силках.
- Я демон страха Садрагиэль. Падший ангел бесстрашия, если угодно.
Чтобы представиться, как следует, он выпустил волну своей энергии, несущей ужас. Ледяной, пронзающий страх залил макушку холма, быстро устремился в низины, приникая к земле, ширясь. И даже тени, казалось, шарахнулись прочь.
Страх не был направленным - Садрагиэль не хотел пока пугать богиню. Достаточно было её настороженности и гнева. Молний, пляшущих в тёмных глазах.
Богиня была объята волосами - и жарким взглядом демона.
Он не скрывал своей жажды, не считал нужным. Его звали, он услышал, пришёл и не дал себя пожрать, хотя соблазн был очень велик.
Может, позже.
- А кто ты?
Царапины на коже Садрагиэля закурились чёрным дымом, зарастая. От этого дыма листья на деревьях могли бы засохнуть, но лес давно жил по своим правилам. Его питал не свет, не соки земли, а смерть.
Но демон был ему не по зубам.
Сколько уже эта земля впитала крови во славу христианского бога? Сколько дикарей были обращены к новой религии или погибли?
Вера католиков была жаркой и сметающей; но она - всего лишь один из водопадов, питающих Триединого бога. Ему поклонялись, одновременно прося защиты от искусителей. И пусть со славу Садрагиэля не свершали ритуалы, пусть его имя не было известно среди смертных, он получал свою толику силы как часть воинства Люцифера, которого так страшились люди. Как представитель необоримого зла, без которого не обходится ни одна религия.
Садрагиэль повёл головой, выпуская рога, хлестнул по бедру хвостом.
Незачем было скрываться.
- Я совершил то, чего ты ждала. Сдержишь ли ты свои обещания?
"Или мне высушить тебя изнутри, сожрать ужасом, оставив лишь эту прекрасную оболочку? Эту белую, бескровную кожу и бесконечные волосы. Этот запах тлена и прохладу неживого тела".
Может, позже.[AVA]http://static.diary.ru/userdir/5/5/7/2/557272/81908944.jpg[/AVA]

Отредактировано Sadragiel (2014-10-21 13:26:34)

+3

5

Из-за облаков выглянула полная луна, посеребрив опушку и ветки деревьев. На диске луны проглядывалось лицо, но не то, которое хотели бы видеть влюблённые. С луны на землю взирал оскал черепа. И череп этот с улыбкой лунатика поглядывал на немногих существ, которые ещё жили и трепыхались внизу. Местные жители называли полную луну Демонической и старались не смотреть на неё, полагая сие дурной приметой.
Нынче, однако, это не имело значения. Нынче демонов хватало повсюду.
И один из них был прямо перед ней,
– Если ты ищешь любви, то пришёл в неверное место.
Волна страха окутала её, как простынь тело девицы в первую брачную ночь: сковывая движения, отводя взгляд, заставляя кожу покрываться мурашками и затвердевать.
Но она была на своей земле, и лес давал ей силы – кормил её, как кормил дерево Сейба, что тянуло соки из земли, пропитанной разложившейся плотью. Сильный всегда пожирает слабого.
Она шагнула к демону, сбрасывая с себя страх, как некогда сбросила тканые одежды майя, отступив в тень леса.
– Садрагиэль, – произнесла она с лёгким вопросом. Имя не принадлежало её народу, и произносить его было сложно, словно катать бусину вдоль языка. – Разве ты пал? Я смотрю на тебя снизу вверх.
Она легко, словно паучиха, забралась по стволу и села на соседнюю с демоном ветку. Водопад волос блестел ртутью в свете Демонической луны.
– Меня называют Иш Таб. На языке моего народа это означает «Петля».
Сквозь его человеческую оболочку прорвались рога и хвост – отпечаток нижнего мира, в котором, по рассказам мужчин в платьях, люди знают лишь ласку огня, слышат лишь музыку стонов, чувствуют лишь касание боли. Иш Таб наклонила голову вбок, тёмные глаза зажглись интересом. Ей доводилось видеть богов со змеиными волосами и с трупными пятнами, рассыпанными по телу; с клыками ягуара и чешуёй вместо кожи; даже с початком кукурузы на месте головы. Но демона христиан она видела впервые. Интересно, он сможет повеситься на собственном хвосте? С её петлёй отлично вышло.
– Я ничего не покупаю и ничего не продаю. Я делаю подарки, я получаю подарки. Ты дал мне лишь коробку из плоти и костей. Коробка пуста, подарка в ней нет. И ты дерзаешь просить об ответном даре?
Её смех был низким и густым, как смола.
– Мои ласки предназначены для тех, кто мёртв, падший ангел бесстрашия. Ты же никогда не жил.
Она собрала волосы вместе и перекинула их через одно плечо, разделив своё тело на чёрную и белую половины.
– Тебе нужно предложить что-то другое.
В её руке появился гребень.
– Что-то действительно ценное.
Гребень прошёлся вниз по волосам.
– ты не такой, как мои дарители: ты не боишься боли, и муки плоти тебе не страшны. Подари мне воспоминание – одно воспоминание о том месте, откуда ты упал. Тогда я исполню обещание. Потом ты уйдёшь из этого леса и никогда не вернёшься.
Неужели сады Эдема сильно отличаются от леса Сейба? Она так не думала.

[AVA]http://savepic.org/6353825.jpg[/AVA]

+1

6

- Любовь лишь тех, кто создан для неё, быстро надоедает. А в неподходящем месте можно найти разнообразие.
В зове, что потянул Садрагиэля в сердце леса, были обещаны мертвенные ласки, после которых солнце и тепло покажутся ненужными. Именно поэтому он так стремился добраться до богини, что ждала его в своих сетях.
Она охотилась, питая себя смертями. И добиться её было бы почётно, сладко.
- Петля, - повторил Садрагиэль, провёл кончиками пальцев по впивающейся в горло верёвке. Та была жёсткой и грубой, она совсем не походила на кожу Иш Таб, изглаженную лунным светом, холодным влажным воздухом и чернотой волос.
Садрагиэль молча следил за плавным движением гребня. За неторопливой грацией руки, что держала его. За пляшущими в глазах богини огнём.
- Об этом месте нечего вспоминать, оно полнится лишь скукой.
Он улыбался всё так же широко, как и до упоминания Рая. Жалел об упущенном тот, кого давно не стало, кому на смену пришёл демон страха. Переживания этого жалеющего были так же ничтожны, как и существование.
Их не было.
- Преисподняя гораздо интересней. Там жизнь ради смерти, смерть, состоящая из жизни, и целая бездна состояний меж своей гибелью и чужим убийством. Тебе понравилось бы. Все демоны безумны, но каждый - по-особенному. А как безумен наш князь... Как красиво и неповторимо.
Под взглядом Иш Таб Садрагиэль осёкся. Тихий, как шёпот прорастающей на могиле травы, шелест расчёсываемых волос проходился по слуху беспокоящей нежностью. Сдавливал горло, как не сдавливала петля. Звал вперёд - точно так же, как в гущу леса, манил, обещал. "Сделай это, - просил он, - отдай мне своё дыхание, свою жизнь, свою память. И мы будем висеть на одной ветке".
И обычные уловки болтуна, что говорит обо всём на свете, но никогда - серьёзно, оказались совершенно бессмысленными.
Садрагиэль протянул руку и коснулся лодыжки Иш Таб, что соблазняла своим кажущимся сиянием. Прошёлся когтями, тревожа, но не раня атласную кожу.
Можно подумать, ему неприятно говорить о Рае.
- Вот одно из последних моих воспоминаний о Небесах, - сказал он и закрыл глаза. В ладони запульсировало тепло.
Всё вокруг сияло и переливалось светом, силой и благодатью. За спиной переговаривались бесконечные сады, в которых каждое дерево было увенчано соблазнительными плодами, а каждая травинка росла именно так, как должно, и была счастлива этим.
Его ноги утопали в облаке, руку оттягивал меч, достойный стража Врат, а грудь полнилась абсолютным душевным покоем, при котором не хочется ничего иного. Ангел бесстрашия Садрагиэль, помощник архистратига Михаила, нёс свою службу у врат Эдема. Не двигался уже много часов, даже не отвлекался на любование радугами, затеявшими цветовые догонялки. Они смеялись - как рассыпали хрустальные бусины. Они дурачились, пуская ему в глаза яркие блики, но он лишь щурился.
На его памяти никто не стремился взять штурмом врата Эдема, но не следовало расслабляться лишь поэтому. Возложенная архистратигом ответственность была велика, и требовалось оправдать его доверие.
Этот день был как две капли воды похож на предыдущие. Спокойный. Полный смысла. Пронизанный благодарностью к Творцу за его всеблагость. Полный удовлетворения от проделываемой работы.
Вдруг радуги в притворном страхе метнулись прочь, теряя осколки хихиканья. К Вратам шагал главнокомандующий ангельского войска.
Садрагиэль не двинулся, он и без того стоял навытяжку.
Они с Михаилом поприветствовали друг друга. Смена Садрагиэля закончилась, он мог уйти с поста. Но архистратиг был в настроении поговорить, поэтому Садрагиэль оставался.
Мысли о том, что Михаил считает возможным поделиться с помощником своими соображениями о мироустройстве и абсолютной предрешённости всего, заполняли сердце радостью. Его речь была полна непоколебимой уверенности... нет, Михаил знал, что всё обстоит именно так, и не нуждался в уверенности. Просто знал.
Садрагиэль редко задумывался о таких вещах, но, как мог, поддерживал разговор. В начале службы он робел перед архистратигом, сейчас же вполне освоился и мог даже высказывать контр-аргументы. Которые, конечно же, все были тут же побиты, но сама возможность казалась необычайной.
Они беседовали ещё долго. Лишь несколько часов спустя Михаил вспомнил, что его помощник на ногах непомерно давно, и отправил его отдыхать.
А через три дня он вырвал ему крылья и низверг в Ад. И в его взгляде его опять была не уверенность - а знание, что так правильно.
Садрагиэль открыл глаза - перед ним был всё тот же лес. Его ладонь гладила всё ту же длинную ногу, сотканную из изящества и отсутствия тепла.
- Там я был. Пять с лишним тысяч лет назад. Не знаю, что изменилось там с тех пор. И не жалею, что пал, - он вдохнул и выдохнул, будто нуждался в этом, будто верёвка не отсекала дыхание. - Ты довольна моим подарком?[AVA]http://static.diary.ru/userdir/5/5/7/2/557272/81908944.jpg[/AVA]

Отредактировано Sadragiel (2014-11-06 18:35:01)

+4

7

Райские сады открылись перед ней, яркие, красочные. Там было слишком много цветов. Обилие красок и чистота созданий отпугивали, были чужими. Но не они притянули взгляд древней богини, а тот, кто стоял на страже ворот.
– Какой сильный… Столько силы в руках одного!
Грустная история для грустного, хоть и павшего, ангела.
И когда она открыла глаза, в них ещё оставался свет поднебесных земель, которые охраняет вечный страж. И только одно слово было у неё на губах:
– Михаил.
Теперь она понимала, почему этот ангел стал павшим. Разве кому-то хватило бы места рядом с Михаилом? Скольких ещё он столкнул в пропасть?
– Ваши небеса не прекрасны. Они лживы и высокомерны.
Прикрываясь святостью, они тоже пытались выжить. Выживание – вот что составляет основу жизни. Все они, и боги, и ангелы, и демоны, страстно желали придать бесформенному созидательному материалу природы желанную форму.
– Но я довольна, – она наклонилась вперёд и коснулась ладонью груди Садрагиэля, собираясь не то притянуть его к себе, не то оттолкнуть. Но вот Иш Таб уже сидела на его ветке, зажав её между бёдер, и, схватившись за верёвку, тянула его вверх. Так она на протяжении веков тянула на Древо Жизни героев и воинов. Схватила за плечи, прижала к себе, как мать прижимает мёртвого младенца.
У каждой смерти – свой запах. Аромат повешенных и задушенных был сладковато-гнилостным, алым, мускусным. Он забирался в нос, ядом спускался по глотке и сдавливал лёгкие. Губы Изуми были холодны, словно камень на дне болота. Они шептали о том, что было за гранью добра и зла. Здесь не было правых и виноватых, не было армий, что борются за человечество. Не было побед – потому что в земле смерти проигрывают все. Они были в заповеднике невмешательства.
В её объятиях был охотник и убийца, чей путь озаряла Демоническая луна. Все тёмные, потайные уголки и существа обнаруживались в этом неумолимо нежном свете. Иш Таб не могла отказаться от своего охотника, потому что охотником была она сама. Иш Таб не могла скрыться от своего убийцы, потому что убийца скрывался у неё внутри. Он пришёл с требованием своей награды, но она была лаской волн, омывающих тело утопленника. И подарить их Иш Таб хотела другому.
Она заглядывала в глаза, которые с восхищением смотрели на главного архистратига рая, она целовала губы, которые дерзнули спорить с ним. Пять тысяч лет отделяло её от того, чья смерть сделала бы её жизнь вечной.
А потом раздался крик. Никакое живое создание не могло так кричать – звук этот словно исходил из недр земли, древнее самой боли.
И лес ожил.
Покрытые шипами ветви вцепились в Иш Таб, оплели её, потащили прочь, разрывая противный лесу союз. Стая летучих мышей напала на Садрагиэля, впиваясь мелкими зубами в его тело, отвлекая внимание, пытаясь столкнуть с ветки. Её вечный любовник не терпел конкурентов.
Иш Таб хватала руками пустоту, цеплялась за воздух, но дерево Сейба было сильным. Она упала на землю возле него, а когда попыталась подняться, не смогла: корни опутали ноги, потянули её вниз, в рыхлую землю, что столь многим стала могилой. Иш Таб боролась, но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее Сейба притягивало её к себе. Корни заползали в её уши и нос, проходили сквозь её тело в безумной жажде обладания. И когда лес получил желаемое, только бледная рука осталась торчать из земли между кривых, сочащихся ядом корней.

[AVA]http://savepic.org/6353825.jpg[/AVA][SGN]http://savepic.org/6446151.jpg[/SGN]

+3

8

У Иш Таб были холодные и нежные губы. Садрагиэль впивался в них с жаром, накопленным в пылающей Преисподней. Тем сильней сжимал её в руках, чем она казалась недоступней для плотской любви. Он слишком долго шёл к ней, чтобы дать ей возможность отступить.
Он жадно вдыхал выдохи Иш Таб - мельчайшие клочки ветра, что раскачивает тела повешенных. Осквернял её прохладу своим теплом. Запускал руки в чёрную реку волос - столь гладких, что можно было провести пальцы сквозь пряди до самого конца, не встретив никакого сопротивления, лишь купаясь в шёлковом шёпоте.
И когда неведомая сила вознамерилась вырвать из его рук живой трофей, воплощённый подарок - он попытался удержать богиню. Но не смог, противник был намного сильней. Бьющие крыльями сгустки мрака мельтешили над головой, то и дело пикировали, чтобы вонзить мелкие треугольные зубы в плоть.
Садрагиэль упал с ветки и повис в петле. Шея хрустнула, как сухая ветка. Летучие мыши продолжали виться вокруг, не прекращали атаковать. Их глаза казались каплями крови на чёрных уродливых мордах. Их зубы вырывали клочья одежды и кожи с одинаковой лёгкостью. Уже не пытаясь защитить лицо, Садрагиэль отрастил когти, каждый - как кинжал, и в один взмах руки перерубил верёвку. Рухнул оземь, в объятия леса, что жаждал его уничтожить. Стереть само его существование, не оставив даже выбеленных костей.
На земле в него впились ветви, корни и темнота. Летучие мыши продолжали кружить ненавидящим облаком. Их укусы становились всё яростней, хлопанье крыльев оглушало.
Он бежал, не разбирая пути. Голова свешивалась набок и безвольно болталась на бегу. Взяв её обеими руками, Садрагиэль резко вывернул её, вправляя шейные позвонки на место.
Мышей он отогнал прицельно брошенным сгустком страха.
- Вы боитесь. Боитесь меня! - проорал Садрагиэль, продираясь сквозь заросли. Сияние голой кожи вело его - такое же обманчивое и недостижимое, как и раньше. Но теперь демон просто пошёл по всполохам чужой энергии, что пылала в отчаянном противостоянии лесу.
Её становилось всё сложней чувствовать. Лишь потому, что лёгкие ещё были полны выдохами Иш Таб, а руки помнили матовую гладкость её волос, Садрагиэль мог понимать, куда следует идти.
И шёл, пусть ему мешали изо всех сил. Тропинки шипели рассерженными змеями и извивались точно так же. Деревья хватали его своими ветвями и норовили проткнуть. Овраги щерились беззубыми провалами из мрака.
Но он всё-таки пришёл. Слишком поздно.
Аура Иш Таб почти полностью скрылась, укутанная покрывалом земли, спрятанная ревнивой заботой того дерева, на котором она сидела и плела свой зов. Тлел лишь крошечный лепесток энергетики.
Рука, оставшаяся на поверхности, застыла со скрюченными пальцами, служила свидетельством остервенелого сопротивления богини своему же логову. Она пахла обещаниями и сладким шёпотом.
Садрагиэль принялся копать, разбрасывая землю когтями, ими же обрубая вековые корни. Гигантское дерево выло на одной ноте, стремилось прихлопнуть наглеца или высосать все соки. Но оно могло бояться, точно так же, как было способно испытывать ревность, ненависть и упиваться собственничеством. Оно знало страх. И демон заставлял его купаться в этой эмоции.
- Не скроешься. Не спрячешься, - бормотал он, продолжая вгрызаться в землю.
Мало кому удавалось поманить его и исчезнуть. Он заплатил свою цену и ждал исполнения обещаний. Он вкусил холода губ Иш Таб и хотел его ещё больше.
Когти полоснули по чему-то слишком мягкому для древесных корней или скорлупы из земли, окутавшей добычу-хозяйку леса. Белые пальцы пошевелились, дрогнули. Застыли в иной позе, всё такие же сведённые.
С тихим смешком Садрагиэль поднял к лицу отсечённую по локоть руку богини. Красивая. Безупречная. И очень холодная.
Он коснулся губами её ладони, и этот поцелуй на вкус был как мертвенный свет луны, смешанный с болотным духом. Вот что было ответным подарком богини-Петли.

Садрагиэль уходил из проклятого леса, и рука Иш Таб дёргалась у него за пазухой, как покалеченный паук. Царапала одежду, драла кожу, будто пыталась добраться до сердца, будто в жажде приникнуть к нему и согреться. Садрагиэль успокаивающе поглаживал её, переплетал с ней пальцы. Просил потерпеть и обещал напоить её жизнями десятков людей.
Он уходил, чтоб вернуться с армией послушных его воле смертных, с факелами и маслом, с порохом и намерением выжечь весь этот лес подчистую. Не из жажды мести, не из-за разочарования, не из ревности к дереву, что забрало у него богиню с ледяным дыханием и мертвенными огнями в глазах. Просто потому что мог.
Ведь он был демоном. Он любил разрушать.
Рука Иш Таб тем временем расцарапала его до крови. Как будто тоже не могла дождаться фейерверка.[AVA]http://static.diary.ru/userdir/5/5/7/2/557272/81908944.jpg[/AVA]

+2


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных флэшбэков и AU » (XVII век) Чем дальше в лес


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC