In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Прошлое и будущее » (1918 год) Истина или жизнь


(1918 год) Истина или жизнь

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Время действия: 4. 11. 1918
Участники: Янус, Голем
Место событий: Прага, Чехия
Описание: вскоре после возникновения самостоятельного государства разбушевавшаяся толпа снесла Мариинскую колонну или Чумной столб на Староместской площади в Праге, который был освящен в 1652 в присутствии самого императора. К Пороховой башне все еще примыкает замок, который со временем будет разрушен и станет первым муниципальным зданием свободной Чехии. А пока наступил второй день после беспорядков, колонну растаскивают алчные жители города, Йозеф наблюдает за человеком, которого ему было велено найти, замечая в толпе медленно и тяжело идущего мужчину. Он выглядит не так, как остальные, или это только кажется. Мужчина направляется в сторону еврейского гетто, Голем решает проследить за ним...

Фотографические изображения

http://img-fotki.yandex.ru/get/6500/123177916.1b0/0_c8066_467e57a4_XL.jpg
http://img.radio.cz/pictures/praha/staromak-70l19st.jpg

Отредактировано Golem (2014-10-13 18:05:49)

0

2

Бушующая толпа поглотила Прагу вскоре после образования самостоятельного государства. Становление огромного целого, также как и становление личности - процесс болезненный и зачастую саморазрушительный. Ему ли не знать этого, тому, кто был вынужден искать себя годами в одиночестве и темноте, не ведая страха, но познав сомнения и гнев.
Он возвращался в этот город каждые 33 года не вынужденно, но по собственному желанию, ведомый разрушительным желанием вскрыть старую рану непонимания и отвержения со стороны священнослужителей местных синагог. Теперь, спустя годы, Йозеф превратился в сказку, которой пугали детей и противников евреев. Однако этой сказке никогда не суждено было стать явью. Чуть было кто-то заявлял, что собирается воскресить Голема, его тут же поднимали на смех. Больше никто не верил в магию, никто не был настолько силен духом и властен над умами паствы, как рабби Лев.
Еще настанет время, когда его призовут раввины, настанет час его великой битвы на стороне тех, кто ему противен и одновременно дорог, кого он призван защищать по сути своей и цели создания. Но это будет позже, а сейчас Йозеф бродит по улицам беспокойной Праги, словно тень, в сумерках забредая в еврейское гетто, пугая впечатлительных жителей.
И лишь те, кто способен видеть большее, могут разглядеть его истинную сущность, краешком глаза, прищурившись, поворачиваясь в другую сторону. Но и те спешат отвернуться.
Итак, Прага 1918 год. Днем ранее толпа снесла Чумную колонну на Староместской площади, а сегодня растаскивали ее части по разным сторонам. Адреналин бурлил в телах жителей, кто-то вымещал его на соседях, кто-то спасался жаркими речами, а кто-то  выпивал и устраивал пьяные разборки прямо на площади. То было прекрасное время, чтобы сделать свое дело, и ужасное, чтобы найти нужного человека.
Но Голем был профессионалом в своем деле, с позволения сказать от бога. Человек был найден еще третьего числа. Сейчас он покоился на дне Влтавы. И даже течение, которое вынесет тело к другому берегу, сможет победить веревку и камень не так скоро, чтобы беспокоиться о последствиях. Лицо и пальцы человека будут изуродованы, что не сделает легкой задачу опознания. Забавно, но на такие случаи тут даже блюдо есть, называется "Утопленник". Это сосиски с горчицей и маринованным, по вкусу, как мясо трупа и водоросли, овившие его труп, если, конечно, не запивать монастырским пивом.
Йозеф стоял, прислонившись к стене Пороховой башни и вглядывался в толпу, он хотел удостовериться, что сообщник утопленника не будет устраивать сцен, хотя и они покажутся на фоне всеобщей истерии просто одним из всплесков патриотизма. Оба должны были встретиться здесь, где всегда людно и это не привлечет внимания.
Мужчина был молод, хорошо одет и воспитан, он ждал своего сообщника целы час, нервничал и обходил стороной пьяниц. Ничего сегодня не будет, но для верности нужно убедиться. Взгляд Голема остановился на другом человеке, выбивающемся из толпы. Он был другой не внешне, но по натуре. Что-то исходило, то ли запах, то ли особое свечение от кожи, Йозеф не знал.
Голему було интересно, он инстинктивно вжался в арку башни и дождался в тени, пока человек пройдет мимо, а затем двинулся следом.
Походка его была тяжелой, будто обремененной болезнью или увечьем. Через квартал, когда показались пики ратуши, Йозеф приблизился, оставаясь в тени, чтобы лицо его невозможно было разглядеть.
- Потерялись, уважаемый?

+1

3

Янусу было плохо. И одновременно очень хорошо. Всё вокруг казалось весьма смешным – люди, голуби, смена государственного режима... Только ноги почему-то не слушались его и вели совсем не туда, куда он собирался идти. Так он оказался в Праге.
В Праге и без Януса стало слишком тесно от граждан с активной гражданской позицией.
Божество проходов шёл сквозь толпу, как корабль сквозь волны: упорно, прямо и зависимо от ветра. Время от времени он натыкался на дружелюбные лица (а также спины, локти и особенно часто – ноги) пражан и пражек. Широко улыбался им, спрашивал, как дела, пытался подружиться – а они только отталкивали его и называли пьянью.
– Я – человек с богатой родословной! – попытался объяснить он. – С римскими корнями!
Впрочем, корни у него были не римские, а рыжие, и только на лоб из-под сбитой набок шляпы вылезли белые локоны.
К слову, он не был пьян. Вернее, был, но не в привычном понимании этого состояния. Когда йо-хо-хо и бутылка рома, песни-пляски в кабаре да вино рекой. Хотя река вина была – Дионис постарался. Он вообще оказался затейником. Зря они предавались меланхолии, ностальгировали и вспоминали старину Мидаса: в какой-то момент Дионис решил, что повторить нечто подобное будет весело. Так что теперь вся жидкость, к которой прикасался Янус, превращалась в вино.
– Да я почти как Иисус!
Лужи, по которым он проходил, наливались благородным бургундским. Где-то там остался фонтан, переливающийся рубиновым цветом. Он бы наверняка ещё как-то изменил местную фауну, если бы со стороны не раздался голос, низкий и вкрадчивый – такие голоса не остаются незамеченными, особенно когда обращаются к тебе из темноты малолюдного переулка.
– Я Иисус, я не могу потеряться! – авторитетно заявил Янус, сделав своём имени только две ошибки. Он держал руки в карманах – так, на случай дождя или непредвиденной встречи с Нептуном.
Оглядевшись, он добавил:
– Я просто не знаю, куда попал. Я ищу особое место. Там должно быть очень сухо и тепло. Есть такие поблизости?

[AVA]http://savepic.ru/5647158.png[/AVA][SGN]http://savepic.ru/5645110.gif
[/SGN]

+1

4

[AVA]http://savepic.org/6298367.png[/AVA]
Йозеф пристально смотрел на пошатывающегося мужчину. Шляпа, пальто и рыжие корни. Нет, Голем был уверен, что Иисус должен был быть одет иначе. Молчание затянулось и даже глиняный парень понял, что так пялиться невежливо и подозрительно. Он двинулся навстречу мужчине, выйдя из тени. Свет упал на гладко выбритое лицо, которое не выражало беспокойства или радости от знакомства...вообще не выражали никаких экстраординарных чувств.
- Я знаю этого пророка, ты не он, - сухо сказал Голем, а приблизившись к римлянину вдохнул ароматы спирта, - хотя сейчас можешь быть в этом уверен, только людям не говори, - что и сказать, чувством юмора Голем не блистал, хотя ему самому этот выпад показался остроумным.
Некоторое время он ждал реакции незнакомца с ухмылкой на лице, но не дождался и решил продолжить беседу так, будто ничего не случилось. Но, как говорил старый рабби, ложечка нашлась, а осадок остался. Эту обиду Голем запомнит и будет лелеять ее в своем сердце, как черную глину, омываемую водами Влтавы.
- Сухо и тепло? Как у Христа за пазухой? - Голем испытующе смотрел на незнакомца, но, не выдержав, рассмеялся сам.
Это выражение он слышал от христиан и оно казалось ему невероятно нелепым. Как у пророка за пазухой может быть сухо, тепло и, тем более, безопасно?
Незнакомец не смеялся и Голем решил, что у того отсутствует чувство юмора напрочь, от того и пожалел. А еще он чувствовал что-то такое, что отличало от остальных жителей Праги.
- Ты не местный, да? - Йозеф застегнул кожаный плащ, за спиной незнакомца послышались крики разъяренной толпы. - Пойдем, я знаю спокойное место.
Он положил руку на спину мужчине в шляпе и толкнул того вперед. Не грубо, но и не как барышня, все таки тот не посмеялся ни разу над его шутками.
Они шли по старому городу, площадь которого был заполнена горожанами в различном состоянии духа и с умеренной крепостью печени. Раздавались выкрики, кого-то хватали прямо там, подозревая в государственной измене.
- Нам не стоит оставаться в этой части города, лучше двинем к еврейскому кварталу, поближе к реке, там спокойней.
Период затопления этой части города давно минул и ноябрьская изморозь пришла на смену постоянной влажности. Это было хорошо для его тела, которое все еще поддавалось влиянию температурного режима, не смотря на то, что походила на человеческую в большей мере, чем при "рождении".
- Там есть небольшой постоялый двор, - его перебили, толкнул в плечо.
Йозеф стиснул зубы, повернулся и оттолкнул горожанина, который упал на другого, а тот, в свою очередь, заехал в челюсть третьему. Гнев, суматоха, драка.
- Скорей, сюда! - Голем схватил незнакомца за локоть и потащил к невидимой границе, разделявшей части города.
Он вел его под руку еще долго после того, как обоим удалось вырваться из объятий толпы.
- Ты как? - глиняному защитнику не нужно было переводить дух, он не уставал, а вот его собеседник, кажется, был вымотан. - Сперва зайдем в трактир, - Голем втолкнул Януса в открытую дверь, где сидело несколько человек, усадил нового друга (хотел он того или нет) за столик и заказал два Козела. - Скажи мне свое имя, странник и поведай свою историю. Меня можешь называть Йозеф.

+1

5

Янус некоторое время напряженно всматривался в лицо своего нового знакомца, пытаясь отыскать там подсказку к шутке. Но сдался.
– Прости, – вздохнул он. – Я не очень понимаю юмор на чешском.
Он предчувствовал, что добром это не закончится.
А еще Янус вдруг понял, почему столь много людей – да и, чего уж там, богов – находят свою любовь на дне винной бутылки. Как оказалось, вино способно заменить пищу, топливо, отдых и способность предвидеть будущее.
И, как всегда, когда не был уверен в ситуации, Янус просто позволил незнакомому мужчине увести его в подворотню.
– Ты, наверное, единственный, кто может использовать слова «евреи» и «спокойно» в одном предложении.
Толпа вокруг них становилась плотнее, и они уже протискивались с трудом. Впрочем, спутник Януса был плотно сложен, даром что невысок, и прокладывал путь локтями да кулаками. На несколько минут римлянин почувствовал себя тряпичной куклой, которая пошла по рукам. И его главной задачей было не растерять нитки.
Толпа выплюнула их возле таверны, в которую странный чех и впихнул Януса. Вот уже римский бог был усажен за стол, а возле него стоял бокал пива – темного, пахнущего солодом и наверняка приятного на вкус. Пива, которое обратится в вино в тот самый момент, когда губы Януса коснутся бокала.
– Эм… кххх… Спасибо, я пока осмотрюсь, пересчитаю оставшиеся рёбра и дождусь, пока ко мне вернётся душа. Она здесь где-то недалеко летает, – он отодвинулся в тёмный угол, надвинул на лицо шляпу и достал портсигар. Сигаретный дым окутал его, словно создавая дополнительную защиту от посторонних взглядов.
– Здравствуй, Йозеф, – он улыбнулся широко и искренне, что, впрочем, можно было не заметить сквозь зажатую во рту папиросу, клубы дыма и алкогольное опьянение. – Меня зовут Янош. А история моя… Я даже не знаю, с чего начать.
Он покачал головой.
– Скажем так: если бы обо мне писали рассказ, он начинался бы словами «Нужно было уделить больше внимания магическому кругу».
Стоило начать говорить, как слова потекли из него, словно смола из надрезанного ствола.
Интересно, кто-нибудь до меня уже замечал, что алкоголь развязывает язык?
– Когда-то я решил связать свою жизнь с… хм, здесь это, наверное, называют волшебством. Я отдался ему со всей страстью. Хорошее было время. А затем я выдохся и раньше времени стал стариком. И последнее время у меня такое чувство, будто кто-то пытается мне что-то сказать.
Он наклонился вперед, перегнулся через стол, и полоска света упала на его лицо. Глаза с разными зрачками казались глазами одержимого, глазами безумца, который сгорает изнутри.
– Ты видишь призраков, Йозеф? Ты когда-нибудь видел призраков? Я вижу их постоянно. Куда бы я ни пошел – они уже там. Стоят у окна, сидят у дороги, словно смиренные нищие. А остальные видят их только уголком глаза, если вообще замечают. Мысль о том, что они могут поджидать нас, даже не приходит в голову. Однако призраки ждут, а когда мы проносимся мимо, собирают свои пожитки и бросаются за нами, идя по нашему следу и мало-помалу настигая нас. И от них не сбежать. Потому что главный секрет прошлого таков: с какой бы скоростью ты ни бежал, куда бы ни пошел – оно уже там, ждет тебя.
Он с тяжёлым вздохом откинулся назад. Затушил папиросу, снял шляпу и положил её на стол перед собой. Медно-рыжие, с белоснежной прядью в основании лба, волосы упали на лицо, и Янус отбросил их назад одним артистичным жестом. А потом взял бокал и, приветственно качнув им в воздухе, сделал большой глоток. И вернул на место со словами:
– Ммм, мерло 1859-го года.

[SGN]http://savepic.org/6409793.gif[/SGN][AVA]http://savepic.org/6420033.png[/AVA]

+1

6

[AVA]http://savepic.org/6298367.png[/AVA]
– Меня зовут Янош. А история моя… Я даже не знаю, с чего начать.
- Можешь начать с того, что ты поляк, - подсказал Йозеф, отпивая пиво и утирая густую пену с губ.
Это был первый и последний глоток пива, который Голем сделал на протяжении всего рассказа теперь уже знакомца по имени Янош. Что и говорить, его в значительной степени насторожило это вот выражение "магический круг", насторожило и заворожило, а еще заставило вслушиваться очень внимательно.
Он слушал с приоткрытым ртом и не заметил бы, если бы туда залетела муха, потом другая, потом они бы там поженились и завели целый выводок своих мушиных детей, а потом ссорились бы из-за того. кем станут их дети - навозными или мясными.
Отбросив ужасные подробности сниженной глиняной чувствительности к насекомым и практически отсутствия брезгливости, Голем слушал и не верил свои ушам. Каждые 33 года стоило показываться в Праге для того, чтобы однажды случайно найти мага. Ведь именно таким считался рабби Лев, а т.к. он умер и не мог дать ответов на вопросы глиняного защитника, нужен был другой. На этот раз живой и сговорчивый.
По собственному опыту Йозеф знал, что просто так никто ничего ему не скажет. Людям всегда нужен был стимул. Он стал перебирать в голове способы стимулирования магов и пришел к двум наиболее употребимым: огонь и вода. Разводить огромный костер посреди еврейского гетто было рискованно, а вот вода имелась в наличии поблизости и могла стать отличным стимулом.
– Ты видишь призраков, Йозеф? Ты когда-нибудь видел призраков? Я вижу их постоянно. Куда бы я ни пошел – они уже там.
- Ты видишь одного перед собой, - он был грустен, как человек, которому десять лет не видать плотских утех, и в глазах его отражалась вся грусть еврейского народа. - Но иногда тебе нужно знать о своем прошлом, чтобы получить ответы и будущее представлялось возможным. Т.е. даже не так, чтобы возможное будущее было наполнено смыслом. Понимаешь, Янош? - Йозеф прищурился. - Некоторые из нас бредут дорогой жизни, не зная собственного предназначения, на ведая, почему они здесь, кто с ними это сделал и кто скажет им, что делать дальше. Ты вот, Янош, говоришь, что бежишь. Но зачем? Кто тебя сделал таким?
Это был вопрос, на который он ожидал услышать философский ответ или не услышать ответа вовсе. То, что ему было нужно сейчас, так это проверка, доказательство того, что перед ним настоящий маг. И эти доказательства последовали незамедлительно.
Йозеф отклонился назад, когда отличное пиво превратилось в багровое вино на его же глиняных глазах. Он дернулся не от испуга, а с восторгом, предвкушая то, что последует дальше. Откровение. Освобождение! Смысл, которым наполнится каждая песчинка его существования.
- Ну-ка пройдемся,  пока никто этого не заметил.
Голем резко поднялся, кинул пару монет на стол, собрал в охапку Яноша и вывел из бара, бросив на прощание "мой друг слегка перепил". Он уверенно шел несколько кварталов вниз к набережной, подкармливая слух ведомого обещаниями тихого места, где им никто не помешает поговорить, а затем втянул мужчину на выступ над водой и толкнул, схватив за руку.
Йозеф стоял на коленях на выступе над рекой под мостом, Янош болтался на одной руке. Вот вам и мотивация.
- А теперь слушай меня, поляк! Ты поможешь мне и расскажешь все, о чем я тебя попрошу. Ты маг и не отрицай это, я видел, значит вода тебе навредит, ты утонешь, а течение во Влтаве быстрое! Мне нужно знать. Слышишь,  маг, мне нужно знать, зачем я здесь! Кто это сделал со мной, как это отменить! И ты мне это ска...
Ткань на пальто поляка с треском порвалась. Послышался всплеск. Йозеф застыл с тряпкой в руке, стоя на коленях под мостом.

+1

7

Видит ли он призраков? Ха!
– Ооо, в этом только часть проблемы. Другая часть в том, что и призраки видят меня.
Он отбросил окурок, попутно опрокинул кружку и разлил пиво-вино – тут же подлетел мальчишка-уборщик с тряпкой, которая видала и лучшие дни… веков этак пять назад. Так что дальнейший разговор проходил через, над и под его рукой, порхающей над столом, будто бабочка с приступом эпилепсии.
– Будущее и прошлое – это не что-то, в чём обязательно должен быть смысл. И уж точно не часть пути. Прошлое и будущее – это множество дверей без знаков различия, и ты никогда не знаешь, куда они ведут, пока не откроешь. Разве есть смысл в дверях, если ты не можешь их выбирать?
Янус с силой потёр глаза. Ну, Дионис, ну услужил!
Заклинание что-то сделало с его способностями: он не мог уйти, чтобы его место занял Бруно, как и не мог целенаправленно переместиться. Последний раз, когда Янус открыл проход домой, он оказался в бурлящей Праге.
Он бы ещё долго сидел и жалел себя, если бы вдруг сильные руки не подхватили его и не потащили прочь. Видимо, Йозефу нравилось обходиться со своим новым приятелем, как с игрушкой. Янус не особенно сопротивлялся… до того момента, как догадался, куда они идут. Впереди виднелись опоры моста.
Река.
– Нет, Йозеф, нет! – воскликнул он, и никто не обращал на него внимания: слишком много криков сегодня было вокруг. – Я же сказал тебе… Я же показал! Мне нельзя приближаться к воде.
Но мужчина не слушал его, и Янус повис над водой, словно тело повешенного, выставленное на всеобщее обозрение, чтобы преподать остальным урок.
И даже попытки вразумить вмиг озверевшего юношу не помогали.
– Да не утону я! Не утону! Я отлично плаваю. Меня учил плавать Нептун!
Эх, если бы дело было только в этом. Янус ведь совсем не против утонуть. Утопленники милые – с ними можно играть в карты и плести венки из водорослей и ракушек. У них замечательный цвет лица и как минимум одна поучительная жизненная история в запасе.
Но нет, Янус не утонет.
Всё будет хуже.
Я хуже уже началось. Янус упал в реку спиной, и вода сошлась над ним двумя волнами. Сквозь водную гладь он еще видел небо и свет солнца – и солнце это быстро наливалось сочным красным цветом, будто бы весь мир в одно мгновение залили кровью. Зрелища более жуткого Янусу ещё не доводилось видеть. Весь мир вокруг него стал тёмно-бурым, и когда вода заливалась ему в нос и рот, он понял, что это уже не вода.
Берега Влтавы наполнились вином.
Янус выплыл, как только удалось отделаться от пальто. Повсюду, сколько хватало глаз, простирался бордовый простор, будто он оказался посреди сюрреалистического пейзажа. Вино, стекая с волос, заливало и щипало глаза, и приходилось отфыркиваться, попутно работая руками и ногами, чтоб оставаться на поверхности.
На берегу, среди остекленевшей, будто застывшей от изумления, толпы стоял Йозеф. И, сколько хватало глаз, никто ничего не делал. Все просто стояли и смотрели. Город будто бы в одну секунду вымер, и лишь тела, застывшие в посмертных позах, напоминали, что когда-то он был обитаем.
– Вода не может мне навредить! – крикнул Янус Йозефу. – Это я могу навредить воде.
Что он и сделал в присущих ему масштабах.

[SGN]http://savepic.org/6409793.gif[/SGN][AVA]http://savepic.org/6534422.png[/AVA]

+1

8

[AVA]http://savepic.org/6298367.png[/AVA]
Жалел ли Голем о своих припадках ярости? Да, безусловно жалел. Иногда чрезмерная настойчивость (назовем это так) приводила к последствиям, которые трудно было не то, что устранить, а просто развидеть. Но грубые методы все же были свойственны ему. Что взять с глиняного человека?
Какие действия вы бы предприняли в такой ситуации? Что подсказывает вам ваша совесть? Если быть до конца честным, то Йозеф бы просто ушел. Да, вот так. Развернулся бы и ушел, оставив своего неудачливого случайного знакомого в воде. Но не в этот раз. Сегодня в его глазах горел огонь надежды, а все глиняное тело пылало и томилось в жажде знания. Он не мог просто так оставить то, что сама судьба бросила в его руки...а потом и в воды Влтавы. Поэтому Голем крикнул в толпу:
- Кто-то сбросил бочки с вином в воду!
Толпа, которая стояла до этого как вкопанная, зашевелилась, обрела черты сборища живых людей.
- Их так много, что до берегов все стало красным. А бедняга упавший в реку так пьян, что возомнил себя Соломоном!
Люди стали перешептываться. Один работяга рядом с Йозефом высказал сомнения и предположил колдовство. Его случайно столкнули в воду, где тот нахлебался вина и стал более сговорчив.
Толпа оживилась. Кто-то побежал за тарой, а кто-то бросился в реку в чем был, хлебая воду. Евреи веселились!
Голем встал на колени, склонился к реке, схватил пальто Яноша и потянул на берег, театрально приговаривая:
- Ты в безопасности, брат! Я вытащил тебя, теперь все будет хорошо.
Сам глиняный воин прижимал кудесника к земле и, склонившись к его уху, прошептал:
- Давай так, я помогу тебе уладить это дело, а ты поможешь мне. Вариантов у тебя мало, так что соглашайся.
В принципе, ответа ему не требовалось, отряхнув мага, Йозеф потянул его вглубь еврейского квартала к Староновой синагоге. Многие уже были у реки, начались народные гулянья, так что никто не обратил внимания на то, как один мужчина тащит другого.
- Сейчас все исправим, - прорычал сквозь зубы Голем и открыл дверь синагоги, втаскивая в нее Яноша. - Эй, рабби, есть дело!
Находившийся в этот момент внутри и молящийся раввин съежился от испуга, а затем и вскрикнул в попытке потерять сознание, но Йозеф успел встряхнуть того и пригрозить отхлестать по щекам.
- Голем, это же Голем, - бормотал раввин.
- Да, раввин, ты меня узнал. А теперь слушай. Мне нужно, чтобы ты молился. Молился так сильно, чтобы река снова стала рекой, а не пролитым на землю вином. Понял меня? Молись об очищении!
- Постой, - раввин расправил плечи, явно осмелев, - если ты Голем, то я могу управлять тобой. Я приказываю тебе убраться и синагоги!
Йозеф с грустью посмотрел на священнослужителя, потом на Яноша, потом снова на священнослужителя. Каждый раз, когда он попадал в Прагу, с ним приключались беды. Но таких еще не было. Урожайные год.
- Нет, ты не можешь повелевать мной, я не вызван ловкими руками Лева, я создан волей народа и магией усопшего! - с каждым словом его голос становился громче. - И каждый поганый раввин не может этого увидеть! Прошли времена сильной веры, больше нет настоящих раввинов! Вы только и можете, что узнать меня, но я, - он ударил себя в грудь, - я обречен защищать вас. Зачем, - Голем схватил раввина, - зачем вы меня вызвали?!
В глазах еврея читался страх, непонимание и близорукость.
- Молись, раввин, иначе я буду преследовать тебя до смерти.
Последнее Йозеф сказал спокойно, зная, что это возымеет эффект. Раввин приступил, а Голем приблизился к Яношу.
- Не бойся, рабби сделает свое дело и вода станет прежней. А люди забудут. Им свойственно забывать все вещи, которые имели значение. Так они забыли, зачем я нужен, и никто на земле не знает ответы. А ты, маг? Ты сможешь найти ответ? К утру пьяные горожане озвереют и начнутся беспорядки похлеще вчерашних. Тебя обвинят в колдовстве и сожгут, если я не выведу из Праги. Ты отплатишь мне ответами на мои вопросы, маг?

+1

9

Янус время от времени делал движение руками, удерживаясь над поверхностью воды, и смотрел на Йозефа с нарастающей злостью. Знаете, что особенного в Луне? Несмотря на то что она вращается вокруг своей оси, она всегда повёрнута к нам одной и той же стороной. И мы не можем увидеть, что происходит на другой. А ведь там может оказаться что угодно, вплоть до воинственного народа, планирующего высадку на Землю и порабощение человечества.
Сейчас Янус не стал бы им мешать. Человечество в лице Йозефа очень его разочаровало.
И когда он выбрался на сушу, первым, что он сделал – затаил злобу. Он не ответил ничего на предложение помощи, но решил посмотреть, чем всё закончится. Что нужно этому мужчине, решающего проблемы одной лишь силой. И пошёл следом за Йозефом.
Синагога обладала своей энергией. Это не была сила древних языческих храмов – и ничего от христианского монументализма здесь не было. Это место было словно печь, оно чадило и выплёвывало искры силы, которых хватило бы ровно на то, чтоб зажечь полено. И, как Янус понял из последовавшего разговора, именно это и произошло с Йозефом. Его зажгли.
Янус медленно отошел в сторону и сел на скамью, сложив руки на коленях. Вино стекало с его одежды и волос, скапливаясь вокруг красноватой лужей – в темноте казалось, будто он ранен и умирает очень медленно и исключительно спокойно.
Он понял, что потерял шляпу. Ему было жаль шляпы. Ему шла шляпа.
Его злоба сменилась жалостью, когда он понял, кто перед ним. Голем – древняя легенда о защитнике, созданном из воды и праха. Он оживает, когда его призывают, и вновь становится глиной, когда становится ненужным.
Должно быть, ему так одиноко. Его питает та же сила, что и всех нас. Людская вера оживила его навсегда, и теперь он ходит по земле, отчаявшийся и запутавшийся, не зная, кто он и зачем пришёл сюда. Эта так… по-человечески.
Йозеф закончил разбираться с раввином, и тот упал на колени. Синагогу заполнили звуки молитвы на древнем языке – Янусу доводилось слышать его прежде. Он перевёл взгляд на Голема – тот стоял перед ним, само воплощение вечности без мудрости и жизни без цели. Не человек и не бог – навеки застрявший посередине, нечто совершенно новое и оттого одновременно одинокое и прекрасное.
Янус покачал головой.
– Я не тот, кто даёт ответы. Я предпочитаю задавать вопросы.
Он решил пока не раскрывать своей природы – пусть Йозеф продолжает считать его поляком, магом и Яношем.
– Например: почему Голем, единственный в своём роде, хочет отказаться от полученного дара и умереть?
Он встал и, приблизившись к Йозефу, коснулся холодными руками его лица.
– Там, на берегу, ты спрашивал, откуда пришёл и куда идёшь. Но это неправильный вопрос. Куда и откуда – неважно. Единственное, что имеет значение, – это сама дорога. Пройти её тяжело и иногда кажется, что невозможно. Но она твоя – возможно, единственное, что у тебя есть своего. Ты был рождён, чтобы умереть. Так и будет, не сомневайся. Все умирают – на земле и в небе, в прошлом и будущем, среди людей и богов. Для всего есть своё время. Даже солнце однажды умрёт. Не торопи свой час, Йозеф, и не зови к себе смерть. Она не нуждается в приглашении.
За стенами синагоги раздался крики – и в дверь начали бить, будто её пытались высадить плечом. Прага, опьянённая часами выдуманной свободы и вседозволенности, сама пришли за ними, требуя расправы. Слухи расползлись по городу моровой язвой, и даже в просвещённый 20-ый век суеверие оказалось крепче здравого смысла. Подумать только – люди научились добывать свет из электрических проводов, отправились мыслью далеко за пределы своей планеты и даже придумали психоанализ, но до сих пор, услышав, что в городе появился маг, хватаются за ножи и вилы. И, судя по запаху гари, за спички.
– Если они собираются забыть это, то пускай поторопятся, – сквозь зубы прошипел Янус, который вовсе не хотел оказаться запертым в горящей синагоге.

[AVA]http://savepic.org/6648854.png[/AVA][SGN]  [/SGN]

0


Вы здесь » In Gods We Trust » Прошлое и будущее » (1918 год) Истина или жизнь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC