In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Незавершенные эпизоды » (03/03/2014) – Дорогой, где ты был? – Держи руки так, чтоб я их видел!


(03/03/2014) – Дорогой, где ты был? – Держи руки так, чтоб я их видел!

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://sa.uploads.ru/GIsFh.gif

Время действия:
Третье марта 2014 года.
Потому что мой бог любит тройку, да.
Участники:
Арес – отец и защитник римского народа.
Эрис -  угнетатель и повелитель отца и защитника римского народа.
Место событий:
город-герой Лас-Вегас, обитель зла, преимущественно древнегреческого.
Описание:
- Я сделаю ремонт в твоей спальне.
- Только через мой труп.
***
- А если ты умрешь, можно я заберу твои любимые шорты с автографом Боба Марли?
- Можно.
- И куплю игрушку Железный Человек во весь рост и буду с ним спать?
- Можно.
-Ммм, а ты слыхал про Санта Муэрте?
***
Этот неловкий момент, когда ты приходишь домой,
после перенесенных горести и страданий,
желая утешить рыдающую, скорбящую женщину,
и видишь, что твои шорты с автографом Боба Марли сушатся на бельевой веревке,
а внутренний голос говорит:

[audio]http://pleer.com/tracks/12640868twDC[/audio]

+1

2

- Вот мы и дома! – восклицает Эрис, открывая входную дверь настежь и отталкивая недоумевающего Энрике подальше от прохода. Следом за богиней, кряхтя и чертыхаясь, вваливается грузчик из магазина «Веселый Порки» (и это не грузинский секс-шоп), а на спине у него огромная коробка ростом с самого грузчика – на упаковке разные картинки и надпись «Тони Старк». Богиня улыбается и хлопает в ладоши, повар выдыхает с облегчением, а грузчик – от собственной никчемности.
А потом повар снова выдыхает с облегчением и его можно понять: тяжкие времена наступили в этом доме – древнегреческая богиня Эрида, которой нефиг делать разжечь войну между людишками, горевала по причине внезапной пропажи своего сожителя и спутника воинской жизни. Когда три дня назад у Энрике был день рождения – Дискордия зашла в кухню, дала ему чек на пару тыщ Аресовских долларов, бросила сухое «Поздравляю», а потом забрала бутыль виски и ушла в спальню.
Разносчик газет метал рулоны печатных каракулей за четыреста метров от входной двери, ведь в последнюю встречу с Эридой он лишился клока волос и гордости. Соседки не высовывались из домов с десяти утра и восьми вечера – богиня выгуливала Орфа без поводка и бормотала себе под нос что-то вроде «Смотри сам, дома жрать нечего». Куда-то подевались бомжи с соседней свалки, после чего оказалось, что для Конроев-Холиваров самое время перекопать огород.
- Мисс Холивар, - взмолился грузчик, - я могу быть свободен?
Жалкий раб, тебе повезло, что мы не в Риме.
- Энрике, подари Добби носок, - спохватилась Эрида и распорядилась насчет щедрых чаевых. Сегодня она была в приподнятом настроении и…наконец-то. Она всегда знала, что у мужиков традиция такая: соблазнить и в кусты, но чтоб бесстрашный и сумасшедший бог войны струсил и сбежал – это уже нонсенс. Дискордия горевала. Волновалась. Обошла все бары и клубы с женским стриптизом. Подглядывала в окна местных борделей. Опросила бомжей, мол, не затесался ли, часом, в их доблестные ряды новый моложавый боец?
Потом обиделась. Хотела пойти убивать проституток, но Энрике просил не лишать его последней надежды на отношения с женщинами, и пришлось уступить. Совсем размякла, совсем старуха стала, с грустью думала Эрида и нашла еще одну причину, по которой Арес под шумок бросил ее в одиночестве. Расстроилась. Потом снова обиделась. Потом разозлилась и понеслось.
- Госпожа, к вам пришла миссис Одлвуман поговорить о господе боге нашем Иисусе Христе, - чуть позже раздался голос Энрике со стороны коридора. Эрида, жарившая блины, не хотела, чтобы тесто подгорело – поэтому взяла сковородку с блином с собой, вспомнила, за что еще она не любит жителей соседних районов, напялила на лицо устрашающую ухмылку и вышла на порог.
- Вы верите…, - начала миссис Олдвуман.
- Да бросьте. Думаете, маленький говнюк вас любит после того, как вы распяли его на кресте? Че, правда?
Уходя, миссис Олдвуман крестилась и спотыкалась. Эрида махала ей на прощание сковородой и улыбалась, просила не забывать, писать письма и слать подарки. Можно только слать подарки. Орф, радостно виляя хвостом, сожрал сбежавший в траву блин, Энрике звал богиню и искал огнетушитель. Эрида зашла в дом, остановившись возле коробки с Железным Человеком – сглотнула слюну и любовно погладила три слоя картона ладонью.
Очень жаль, конечно, что Арес не увидит свою спальню после свежего ремонта. А еще сегодня Дискордия сменила постельное белье – теперь оно черное, как сердце Марса, и нереальное, как его же совесть. А еще там появился дартс. Огромный, чтобы поместилась фотография бога войны – по утрам, бывало, богиня раздора упражнялась в меткости и, судя по результатам, не будет у Ареса больше детей.
- А сколько мы уже на кухне, Энрике? – с задором воскликнула Дискордия.
- Два часа!
- А сколько у нас блинов?
- Ни одного!
- Да как ты мог так со мной поступить?! – вскричала богиня, схватила сковородку и принялась лупить ею тесто, чашки, ложки, тарелки, стол, стулья и, конечно же, пол – куда без него, вечно лезет под руку со своим ламинатом.
Повар поспешил ретироваться с кухни, ведь наступил тот момент, когда во всем виноват Марс – вот только бог войны свалил, как всё пошло к чертям: мир рушится, блины подгорают, Эрида горюет и невыносимо скучает, а еще проклинает и грозится убить всё живое. Умный повар знал, что когда она расправится с третьим за эту неделю сервизом – синдром Халка заставит ее переключиться на объекты воодушевленные, а он уже был в этом месяце в травматологическом отделении дважды и возвращаться ему туда не хотелось. Запершись в своей спальне, латиноамериканец хорошо слышал злобные вопли и страшные проклятия, которые чередовались со звоном падающих осколков и грохота от ударов сковороды.
Богиня с ней очень подружилась в эти дни, знаете ли.

+2

3

Марс возвращался домой. И ничего лучше этого нет – не сам факт возвращения, а наличие места, где тебя всегда будут ждать. Или хотя бы пару недель. Пусть даже из-за того, что ты должен прибить полочку.
Он стоял в паре сотен метров от своего дома, а средних лет женщина бежала по тротуару. Она спотыкалась, выкрикивала «господи», а потом «мутанты», крестилась на ходу и прижимала к груди голубенькую брошюрку с  изображением длинноволосого мужчины. Позади нее семенил орф, а его головы разбрызгивали зеленую слюну и дрались  меж собой за право первого укуса.
Вот так – стоило умереть на пару неделек, как твою территорию уже оккупируют последователи Мальчика, который не понимает намеков.
Марс шел по улице, но никто из встречавшихся на его пути соседей не пытался вскрыть вены зубами и не бил себя по лицу (как они делали это обычно, жертвуя богу войны кровь, добытую в бою). Они смотрели на него с издевкой и укором, и под особенно красноречивыми взглядами Марсу казалось, будто причина этому вовсе не его грязный и помятый вид, а позорная смерть, о которой прознали все. Это как когда напьешься в баре, а потом целый год с опаской заходишь на ютуб.
Он остановился напротив двери своего обиталища, занес руку, чтобы постучать, потом опустил, потом снова занес, а потом прислушался к звукам битвы, доносящимся изнутри.  И простоял так еще с минуту, а потом потер ладонью щеку – стирал грязь. Потому что одежду у прохожего он отобрал, а помыться было негде. К тому же каждая минута промедления могла стоить ему жизни, а после недавних событий Марс собирался сильно ее беречь.
Через минуту неопределенных вздохов, рассуждений и взвешивания дверь распахнулась сама. Марс было подумал, что заразился чем-то от Януса, но потом в дверном проеме появилась Эрида.
Ее глаза горели, а сковорода в руке была раскалена докрасна.
- Эрис, послуш… - Марс выставил перед собой руки и натянуто улыбнулся, но это ему не помогло. Удар вышел звонким, горячим и сногсшибательным во всех смыслах этого слова – Марс еще долго стонал в траве и вправлял вывихнутую челюсть. Его левая щека горела (а еще, кажется, немного запеклась), а в голове все вибрировало и гудело. Еще что-то бренчало, но через пару минут – когда Марс поднялся с земли - перестало.
Он немного разозлился, но в целом это было даже приятно – сколько скрытых эмоций, сколько любви было вложено в этот удар! В конце концов – Марсу еще никогда так ласково не выбивали челюсть.
Поэтому он продолжил улыбаться. А еще потому, что как бы ему не хотелось ответить достойно – сил хватило бы только на крепкий щелбан. 
- Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, - сказал он, отделяя от щеки сплавившуюся кожу. Так вкусно пахло жареным мясом.
Он так долго скреб каменную дверь, что пальцы его стали мозолистыми и шершавыми,  а под ногтями залегла многовековая грязь,  но были времена, когда он выглядел много хуже, а женщины все равно не переставали любить его. Просто копье всегда было готово к подвигам.
Стоя в дверном проеме, Марс крепко обнимал Эриду. Он молчал, но его шумное дыхание и подрагивающие ладони говорили о многом. Проводя сухими, обветренными губами по ее щеке, он мягко отнял сковороду – она звякнула об пол где-то в углу – накрыл ее ладонь своей и крепко сжал.
Перед глазами все плыло, а голова на каждое движение отдавалась тягучей болью, но такого спокойствия он не испытывал уже очень давно.
- Послушай, я бы ни за что не оставил тебя одну, - и даже не потому, что я тебе не доверяю. И даже если бы ты умоляла меня это сделать. – Я был в таком месте…
Марс замолчал, подбирая слова.  Говорить о смерти очень тяжело – даже если тебе удалось ее пережить.
Он ведь был богом – его по определению невозможно убить. Он был воином, отцом и защитником – и ни за что не скажет о своей смерти вслух.
Он в нерешительности посмотрел на Дискордию сверху вниз, провел свободной рукой по ее волосам и мягко прижал ее голову к своей груди. Глядя ей в глаза, он так ничего бы и не сообразил.
- В таком месте, из каких не возвращаются.

+3

4

Никогда бы не подумала, что скучать еще сильнее она будет в тот момент, когда снова окажется рядом с богом войны. Это было не просто привычкой или привязанностью: они шли вместе, рука об руку, сквозь тысячелетия, сначала принимая почитание и даря свою благосклонность, затем сгнивая заживо в забытье. Эрида всегда находилась при Аресе, она была его тенью, следуя по пятам и умывая лицо кровью павших воинов, была его отражением, возбужденно улыбаясь ему из вражеского лагеря. Он никогда не оставлял ее надолго в одиночестве и, даже если бы они не разделили ложе в угрюмой Каменногорской глубинке, эту потерю она ощутила очень резко, это опустошало, приводило в ярость и заставляло выть волком от вынужденного бессилия. И, будь она Афродитой какой-нибудь, сейчас могла бы даже всхлипнуть.
Но бог войны отделался легким ударом сковородкой. Эрис его, конечно же, узнала. Она учуяла его еще за несколько метров до того, как он оказался прямиком у входной двери – столько тысяч лет вместе, тут уж не спутаешь ни с кем другим. Просто должен знать. Должен понимать, каково ей было тут, без него, не знающей, не ведающей о том, куда пропал, кто с ним рядом, цел ли, здоров ли?
Она крепко сжимала пальцами ткань, обхватывающую его тело – его несколько иное тело, и глаза раскосые, узкие – неужто кроме как на американизированного филиппинца сил не нашлось? Держала его, так сказать, в своих руках, прижимаясь головой к груди – так было всегда, она должна находиться рядом, она следует за ним в любую точку на карте мира и неважно: на поле брани в Корее или в бордель двумя кварталами ниже от их дома в Лас-Вегасе.
- А я тебе завтрак сожгла, - прошептала Дискордия, уставившись в точку на стене. Такая интересная точка, господа, пища для ума и размышлений, не иначе.
От Ареса пахло…по-воински, скажем. То был запах победы или же возвращения домой, Эриде было плевать, главное – батька вернулся, Орф может больше не скулить по ночам у запертой двери спальни, а Энрике, кажись, сегодня обрадуется так, как никогда еще в жизни не радовался. Подумать только, и было б отчего – он почти месяц находился с одинокой расстроенной женщиной!
Но одинокая и расстроенная Дискордия – не совсем типичная женщина. Вместо слез и желания утешиться в лишь бы чьих, но мужских объятиях, она испытывала острую потребность, важную необходимость крушить и ломать, бить и убивать, истязать, пытать, расчленять и просто калечить. Коротать вечера, так сказать. Богиня подняла голову и тело подняла тоже, кстати, встав себе на носочки, обхватила родное незнакомое лицо и жадно расцеловала Ареса.
Я – Эрида, я утоплю вас в крови, так почему я захотела нежностей? Потому, что идите нахуй, вот почему. Потому, что не бросал ее никто, потому, что видно было, что потрепала его Фортуна нехило за эти несколько недель, а еще в спальне прохладно, обогреватель не справляется, все дела.
Богиня не задавала вопросов. Вообще. Она как отстранилась от Марса после поцелуев – так и не проронила не слова, только за руку схватила и потащила наверх, в первый попавшийся сан-узел. И было это хорошо, ведь слова на язык лезли только матерные, сказывалось отсутствие любимой сковородки в руке, а, чуяло ее сердце, отхватывать Аресу затрещин еще и отхватывать. Просто потому, что если бьет – значит, соскучилась.
Марс был, на удивление, слаб. Еще бы, ей ведь удалось протащить его по всей лестнице без видимого сопротивления! За один только факт, что позволил себе попасть Туда-Пока-Не-Скажу-Куда, он уже заслуживает хороших таких пиздюлей, но сейчас Эрис слишком радуется, чтобы перейти к рукоприкладству.
Затащила она бога войны в ванную, повернула краник горячей воды в душевой кабине, повернулась и коротко бросила:
- Раздевайся.
Не то что бы очень хотелось его впервые в жизни самой вот взять и выкупать, аки ребенка несмышленого, просто воинский запах был чересчур воинским даже для такой любительницы кровищи и потного амбре страха как Эрида. Не дождавшись от бога каких-либо действий, она решительно подошла ближе и сама принялась за дело. Стащила с него всю одежду и толкнула в сторону кабины – брызги сквозь приоткрытую дверь начали рассыпаться по стенам, по брошенной на полу одежде, чистым полотенцам и самой Дискордии.
- Никогда больше так не делай, - богиня прижала его к прохладному кафелю стены, - найду и сама убью. Понимаешь? Убью.

+2

5

[AVA]http://savepic.org/6338627.png[/AVA]
Кровь медленно стекала по рассеченной скуле, смешивалась с горячей водой и с подбородка капала на грудь, а Марс все улыбался. Ему было больно, он не чувствовал силы, которая растекалась бы по телу теплотой и придавала уверенности, он устал, как не уставал уже очень давно - почти до изнеможения, но вместе с тем ему было невероятно хорошо.
- Я тоже тебя убью, - низко проговорил он. Вышло хрипло, но очень чувственно.
Вообще-то принятие душа не входило в список дел первой важности. И второй. И так далее. Марс предпочел бы умыться и этим ограничиться. Сам он уже настолько привык к этой вони, что не чувствовал ее и считал частью себя.
- Мне кажется, прошло очень много лет, - сказал он, притягивая Эриду ближе, и медленно снял с нее футболку через голову. - И каждый день я скучал. Знаешь что? Я не хочу мыться.
Марс стирает с лица воду и склоняет голову вовсе не для того, чтобы деспотичная женщина могла намылить ему волосы, но именно это и происходит, когда он целует ее в шею. Ее пальцы мягко перебирают его волосы, горячий воздух пропитан свежим запахом шампуня, а горячая вода бьет по плечам и спине, она смывает грязь, и - Марсу казалось - смывает память о тех кошмарах, что ему пришлось перенести за последние две недели. Все это должно было привести к блаженному спокойствию, но Марс чувствовал лишь огнем разливающуюся по телу похоть.
Он с яростью срывал с нее остатки одежды, целовал везде, куда мог дотянуться губами, обхватывал и сжимал ладонями грудь, прикусывал соски, игнорировал все попытки Эриды дотянуться до его спины,  чтобы смыть с нее грязь и с полухрипом застонал, когда инстинктивно повел бедрами вперед и коснулся членом ее живота.
Шампунь водянистой пеной стекал по лицу, неприятно жег глаза и попадал в рот, но Марс и не пытался его смыть - он был занят делом первой важности.
Эрида была упрямой - мыльной и шершавой мочалкой она с силой провела по его обожженной щеке, и от того рана снова закровила, а Марс поморщился и зашипел. Это было больно и неприятно, и в конечном итоге было расценено как вызов - Марс сконцентрировал остатки силы в руке и их как раз хватило на то, чтобы выдернуть мочалку из маленькой, но очень цепкой ладони.
Марс отличался от прочих богов тем, что умел воодушевляться от даже самой незначительной победы.
Он приподнял Дискордию, сжимая ладонями ее бедра, и прижал к стеклянной стене душевой. Он не чувствовал ни обрушивающихся на спину потоков воды, ни усталости, ни напряжения в подрагивающих руках - только первобытное желание обладать.
- Держись за что-нибудь, - сказал он и вместе с тем толкнулся внутрь.
Он низко стонал, кусал ее плечи и ключицы, дичал от возбуждения и злился от того, что каждое отчаянное движение отдавалось в мышцах тягучей болью.
Стекло пошло трещинами к тому моменту, как он кончил. Он не продержался долго, но и сейчас, прижимаясь мокрым лбом к холодной стене и глубоко дыша, чувствовал, какой это большой труд - просто стоять на ногах. Марс ослабил руки и позволил Эриде встать на ноги, но по-прежнему прижимался к ней телом.
- Стой, - его голос был будто чужим - тихим и слабым. - Подожди.
Он стиснул зубы, с трудом открыл глаза и отстранил голову от стекла. Сжал ладони в кулаки, а потом расслабил.
Блеклая пелена стелила глаза, так что он почти на ощупь нашел губами ее губы. Целовал мягко, не напористо, но нежно. Долго - до того момента, пока не почувствовал заново пульсирующую горячую кровь.
На этот раз он прижимал ее к внутренней стене. На этот раз он придерживал лишь одну ее ногу поднятой, а свободной рукой упирался об стену. Несколько раз он задевал переключатель - и спину обдавала ледяная вода и кипяток поочередно. И на этот раз он продержался дольше, в конце не устоял - осел на пол, потянув за собой и Эриду.
- Я чистый, - он прижимался спиной к стене, а голова упрямо клонилась к груди. - Сейчас я встану.
И он завел руку за ее шею и притянул к себе, но так и не поднялся на ноги. И поднялся еще не скоро, но все это время упрямо не отпускал Дискордию от себя.

Отредактировано Ares (2014-10-27 21:47:57)

+1

6

Представляя себе встречу с Аресом после столь долгой разлуки, Эрида видела перед глазами одну и ту же картину: вот он заходит в дом, вот она берет тесак, вот кишки Ареса на двери – кстати, у них теперь новая входная дверь. Не то что она была разочарована тем, что Марс…эээ…скажем, соскучился по ней в душевой кабинке, и соскучился дважды, несмотря на то, что был вполне себе обессилен, но руки всё еще чесались выдать ему парочку крепких пиздюлей. Но теперь уже и у нее не осталось сил.
Удерживаемая рукой, она и сама приникла к обнаженному богу – тяжело, порывисто дышала ему в ухо, сжимала пальцами короткие волосы его, щедро делилась теплом во внезапно остывшей без исчезнувшего горячего пара кабине. Соскучился он, конечно, по высшему разряду, тут уж никаких претензий и нарочно не придумаешь, размышляла себе тихонько Эрис, вытаскивая крохотные осколки из затылка и отшвыривая их в сторону.
- Ничего, - тихо произнесла богиня, сжимая пальцами его шею сзади, - мы приведем тебя в порядок.
Прежде, чем открыть дверь в спальню, Дискордия попросила Ареса закрыть глаза. Никаких сюрпризов – просто в целях безопасности сначала струя из перцового баллончика при открытии двери, а уж потом любование измененным интерьером.
В иные времена она бы Марса с ноги отправила в мир прекрасного неизведанного, но он у них сегодня ихбинбольной. По каковой причине, к слову, она всё еще так и не услышала. Но ничего. Еще много времени. В подвале еще остались оковы после встречи с одержимым Андрюшей – а Эрида из тех женщин, что умеют хранить свое добро! Добро вошло в комнату, баллончик-падла не среагировал, Дискордия огорченно вздохнула. Все эти шестеренки и примочки-ловушки нарываются!
- Можешь открывать, - великодушная богиня слово молвила и отошла на пару шагов. Скучашки скучашками, а хорошие затрещины еще никто не отменял.
Сама богиня уже привыкла. Она и не вспомнит сейчас, какого цвета были те обои и сколько рожиц Спанч-Боба было на любимом одеяле бога войны, но после проведенного ремонта стены были выкрашены в пафосный черный металлик, испещренный серебристыми извилистыми линиями, а вот постельное белье было сплошь черным. И шелковым. Над кроватью покоились старинные зловещие канделябры, а с одной из стен на богов смотрела огромная мишень для дартса – хочешь, метай дротики, любовь моя, хочешь, копья.
А еще ковер. Огромный, мать его, до пиздеца пушистый ковер, на котором они каждую ночь могут…пусть будет, играть в города. И Марс будет выигрывать и выигрывать, а Дискордия громко умолять сыграть еще – ведь она не любит проигрывать, да.
Он может считать это местью за все свои прегрешения – и пусть ему теперь с этим жить. А вот Эриде нравится, с тех пор, как она переехала сюда из своей привычной и удобной спальни – ей вечно мозолили глаза эти развешанные повсюду плакаты с самим собой в стиле «Арес стронг», а в первую неделю тоски и безысходности она лежала и плевала в потолок, безуспешно пытаясь попасть в левый глаз. Плакат на потолке был особенно наглым – его она первым и сорвала тогда.
А потом эти несколько недель одиночества, во время которых она всё же оставалась спать в своей новой опочивальне. Ремонт был сделан неделю назад, постельное белье (из черного в черный) она еще не меняла, так что теперь всё здесь – от подушек до пододеяльников – хранило ее запах. И пусть скажет теперь спасибо, что она пахнет получше него и умеет управляться со стиральной машиной. А ведь были времена, когда стояли бог войны и богиня раздора перед чудищем бело-сверкающим, чесали подбородки и резко били по нему ногами каждый раз, когда мигала одна из лампочек.
- Ниче так, да? – довольно резюмировала Эрида и, повернувшись к Аресу, добавила, - советую хорошенько подумать прежде, чем отвечать – я забрала с работы секиру и на данный момент я – самое сильное божество в этом доме.
После отпуска в России их отношения, конечно, малость изменились, и всё же, когда Арес пожаловался, что богиня пересолила омлет – получил ножом в колено. Потому, что ты можешь быть хоть тысячу раз прав, но какой в этом толк, если твоя женщина – маниакально-депрессивный древнегреческий Джек Риппер в юбке?

+1

7

Марс стоял в дверях спальни, а глаза его были неосмотрительно закрыты. Конечно, он понимал, что все это не просто так:  Эрида трясет чем-то перед его лицом не просто так, грустно вздыхает не просто так, и, в конце концов - чихнул Марс тоже не просто так. Как раз это и помогло ему не уснуть стоя.
Он открыл глаза, но лучше бы этого не делал. Его спальня больше не хранила красоту, которую он собирал десятилетиями. Здесь не было ни одной пустой бутылки, ни одной упаковки из под фастфуда (и ни одного кусочка картошки на полу), ни теплого одеяла, ни даже проверенной годами и сотнями женщин массивной кровати. Из массивного здесь вообще был только Марс, да и тот сейчас выглядел на троечку. Ступням его было тепло и мягко, и от этого он заскучал по суровому холоду бетона.
Эрида вела себя... она очень зря себя так вела. Марс, конечно, сильно соскучился, но ведь не только по ней. Еще по дракам, крови и открытым переломам.
- Не думай, что я беспомощный, - он строго посмотрел на Эриду, на ее руки, которые прятали что-то за спиной, на ее глаза и улыбку, хранившую много тайн. - А ты и не думаешь, да?
Он улыбнулся, потом поморщился, потому что улыбаться с ушибленной челюстью и обожженной щекой было не очень удобно, обошел Эриду и отнял у нее...
Перцовый баллончик.
Да этой штукой Ареса невозможно было остановить даже в те времена, когда он передвигался только с помощью Гериной юбки!
Это было унизительно. Не так сильно, как когда мексиканская женщина отправляет тебя в преисподнюю, или когда ты являешься предметом глупой шутки инвалида, а весь пантеон смеется над тобой, и вот уже ты чувствуешь себя инвалидом... В общем, перцовый баллончик можно пережить. Скрипя зубами, что Марс и сделал. Потом Эрида получила ощутимый воспитательный тычок под ребра, баллончик полетел в зеркало, зеркало не выдержало нагрузки и разбилось, а Марс отправился метить территорию.
Он все еще нервничал, поэтому со шторами не заладилось сразу. Марс дергал их, ругал, а потом ласково разговаривал, но они все равно не хотели сдвигаться.
Простыни были скользкими, мишень - плохая замена плазме, а канделябры хотелось сорвать со стены.
Наконец ему показалось, что дома его не очень и ждали, он расстроился и сел на кровать.
- Мне нужен день, - он посмотрел на свои ладони, и ладони задрожали в ответ. - Или два. Я восстановлю силы, и тогда мы поговорим.
Побитый вид и зловещий взгляд исподлобья говорили о том, что Марсу очень хочется поговорить сейчас, но он не может. Ему хотелось сломать Дискордией стену, поставить ее возле мишени и метать в нее копья, стрелы, камни, гранаты и мебель, а потом трахать, пока у нее не останется сил даже пальцем пошевелить, и за все время сказать пару слов - так Марс и разговаривал.
Смерть оказалась штукой неприятной, но ее последствия были куда хуже.
- Меня вытащил Янус. Никогда не думал, что мы подружимся. Вот мы и не подружились.
Марс посмотрел себе под ноги, почувствовал острую потребность встретиться с детьми, а потом жестом поманил Эриду к себе. Помолчал недолго, а потом сказал:
- Про тебя я тоже так думал, - он медленно (потому что это было очень тяжело) встал, а потом, не дожидаясь Эриды, сам подошел к ней вплотную. Марс выглядел не очень добрым, а пальцы, которыми он сжимал ее подбородок, побелели, - А знаешь, что я думаю теперь?
Он опустил руку ниже, сжал пальцами шею, склонил голову и, касаясь своими сухими губами губ Эриды, вполголоса сказал:
- В какое место я засуну тебе твою секиру.

+1

8

Жалкие потуги. Вот, что приходило на ум, пока Эрис наблюдала за передвижениями Марса по комнате и его попытками превратить роскошь, выстроенную почти ее собственными руками, в царский свинарник, что правил здесь бал месяцем ранее. Наблюдала, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, и злорадно улыбалась. Арес дергал шторы, шторы из тяжеленной ткани, и шторы дергали его в ответ – в конце концов, богу войны пришлось уступить и капитулировать перед какими-то жалкими тряпками. Пожалуй, именно в таком свете богиня будет выставлять происходящее нынче зрелище через пару-тройку дней. И столетий тоже.
- Ну-ну, - снисходительно кивнула Дискордия, когда уставший Марс уселся на постели и принялся ей угрожать. Угрозы это хорошо. Угрозы – это их привычный стиль общения, а, значит, что бы там ни случилось в тяжкой жизни Ареса – он быстро реабилитируется. Не сказать, что богине раздора не нравились эти частые повторения в стиле «я ж тебя так любил, так любил» и «к черту войны – у нас есть обнимашки!», но чем скорее бог войны вернется в свое привычное состояние – тем лучше. В конце концов, она тоже хотела с ним кое о чем поговорить.
А насчет Януса…что ж, двуликий красавчик был крут, хотя бы потому, что мог без проблем открыть любую дверь. А еще он так очаровательно болтает, что слушать – не наслушаться. Но где ж, блять, Арес нашел такую дверь и такое помещение, что не смог оттуда телепортироваться? Ох и огребет же этот ваш Арес пиздюлей, ох и предстоит же ему серьезный разговор из тех, что в результате приводят к тяжелым физическим травмам. Пока Эрида с блаженным видом воображала все телесные наказания, которые постигнут ее бога в весьма близком будущем, тот был не промах: шустро доковылял до стены, которую Дискордия подпирала всем, что позволяло подпирать, облапал ее за лицо, а затем набрал наглости до самого края и принялся заигрывать, бессовестно используя в своей речи священный образ священной секиры.
- А тебе лишь бы засовывать, - фыркнула Дискордия и легко оттолкнула Марса, ткнув его ладонями в грудь. Она еще отомстит ему за эти внезапные сцены в душевой кабине – пожалуй, даже сегодня вечером. А потом ночью, и еще утром. Утром можно даже дважды – завтра на работе нужно быть не раньше двенадцати, и всего лишь провести совещание, одно из тех, после которых в штабе компании Ареса сокращается количество работников.
- Ляг, поспи, - посоветовала ему богиня, но когда это Арес слушался ее жалких женских советов? Слова ее могли показаться совсем не угрожающими, равно как и тон, в котором они были произнесены. Поэтому Эрис подумала, вклинила между своим и Аресовским телами длинную, стройную и чертовски, блять, красивую ногу (а спонсор нашей игры – божественная скромность!) и ненавязчивым ударом в живот отправила Марса баиньки, вот прямиком на новые шелковые простыни.
Чтобы Арес поскорее уснул, она уселась рядом, заботливо укрыла одеялом и нежно прижала его локтем к матрацу. Может, бог войны и не собирался сейчас поглядеть сон один-другой, но что есть – то есть. Очень некстати, к слову, зазвонил мобильный, встряхивая своим вибро-режимом прикроватный столик, а так как в выходной Эриде могли позвонить только с работы, и только по бесконечно важному поводу – хмурясь и испепеляя взглядом человека на том конце воображаемого, богиня раздора схватила мобильник, принимая вызов, и прижала его плечом к уху. И рявкнула:
- Мег Холивар!
- Мисс Холивар? Беда! – знать бы еще, чей это голос.
- Что случилось?
- Кабинет ваш затопило.., - шум, помехи, - …а потом Том и говорит…, - помехи, шум, - …просил вам передать…, - шум, помехи, - …и расхуярили ее…, - помехи, шум, - …очень извиняется. Когда вас ждать?
Честно говоря, Дискордия вот вообще ничего не поняла кроме того, что кто-то из их конторы имеет склонность к суициду, а потому уничтожает кабинеты начальства. Но Зевс с ним, с кабинетом, когда у нее тут под рукой беспомощный Марс ерзает.
- Через два часа и двадцать семь минут.
Сейчас кое-кто в этой комнате будет засыпать по ускоренной программе.

Отредактировано Eris (2014-11-19 22:42:01)

+1

9

- Нет, мы поедем прямо сейчас, - в попытке отобрать телефон или хотя бы сломать руку, Марс схватил Эриду за предплечье и подтянул к себе. - Мне нужно на рабокхххрркхх...
Очень сложно бодрствовать, когда на вашу сонную артерию с силой давят.
Но ничего, у Марса был план.
***
- Да, Нэнси, я твой новый начальник, - Я твой новый старый начальник, Нэнси! - Застегни блузку.
Очень хорошо, что Эрида не стала делать ремонт в кабинете Марса. Наверное, она понимала, что если разложит черные шелка на его рабочем столе, в них же ее и похоронят. Т.е завернут и закопают на заднем дворе, как и полагается заботливым хозяевам домашних животных.
Нэнси смотрела на Марса с интересом и надеждой, но он больше не совершит старых ошибок. Он больше никогда не будет трахать ее. По четвергам, естественно.
- Через час я жду всех в зале совещаний, - наверное, по средам тоже. Не так уж она и хороша. - Тех, кто опоздает, уволю.
Конечно, многие не придут. Просто они еще не знают, что при новом начальнике "уволю" и "убью" - синонимы.

Марс больше не катался в лифте, как он делал это раньше. Теперь он с невозмутимым видом играл с радиоуправляемым вертолетиком.
- Смотри, Эрис, я тестирую вертолет. Теперь мы будем их выпускать, - Марс весело улыбался, Эрида еще не знала, почему, но все равно состроила уничижительное выражение лица. - Не веришь? А  зря, - он остановил вертолет напротив Дискордии, потом нажал на кнопку на пульте, а в следующую секунду несколько висмутовых пуль полетели ей в лицо.
- Дай мне ключи от машины, мне нужно уехать, - он поднялся с кресла, одернул пиджак и сделал серьезное лицо. - Давай сюда, говорю. И не забудь: через час у нас срочное совещание!
***
Марс сидел во главе двадцатиместного стола, а на его лице красовалось выражение сурового босса.
Он почти забыл, что совсем недавно был мертвым. Грязь еще не успела сойти из под ногтей, а ожог на лице как следует затянуться.
Девятнадцать из двадцати мест были заняты. На каждом сидел либо солидный мужчина средних лет, либо красивая женщина лет чуть менее средних. Они были профессионалами своего дела. Безликие, неинтересные атеисты.
Все они верили в силу денег и оружие, в силу денег, приносящих оружие и оружия, приносящее деньги. Никто из них не жертвовал белых быков или лучших жеребцов из табуна, и уж тем более никто не приносил в жертву людей для бога войны, отца и защитника. Никто даже не отправлял поздравительную смску на мартовские иды.
Марс терпел, сколько мог.
Он сносил унижения, усмешки, заработал славу подкаблучника и придурка, и он помнил каждый раз, когда его мужественность и величие ставили под сомнение.
Настал момент, чтобы отомстить.
Спустя три минуты молчания, ожидания, поглядывания на часы, вздохов и давящей тишины, дверь в зал распахнулось, и девятнадцатое место заняла Дискордия.
- Ты уволена, - сказал Марс. - Можем начинать.
Спустя еще минуту в зал вошли девятеро. Все они были в военной форме, у каждого за плечом висел заряженный дробовик, а глаза их горели верой. Ни один из них не был атеистом.
Марс кивнул головой, и его солдаты сняли оружие с плеч. Когда он кивнул во второй раз, они взвели курки.
Люди начали волноваться. Они чувствовали угрозу, сквозившую из дула каждого дробовика, начинали опасаться. Им было страшно.
Марс помнил времена, когда люди грудью подставлялись под острия мечей, под пули и удары, как они умирали, шагая вперед.
Тогда и сейчас он никого не жалел.
Он кивнул в третий раз, и девять указательных пальцев привели в действие спусковой механизм.
Пули просвистели синхронно, выстрелы прозвучали как один.
Из девятерых черепов ровной струей сквозила яркая кровь.
Марс зажмурил глаза: он чувствовал каждую каплю, что вытекала из тел и превращалась в силу, принадлежащую ему.
- Они знали слишком мало о древнем Риме, - сказал он, а потом кивнул головой в последний раз.
Восемнадцать человек сидели с опущенными на стол головами. Кровь, вытекающая из их ран, смешивалась, образовывая равномерный слой. Он скользил по столу и каплями стекал на пол.
Приносил силу, которой Марс лишился.
Это было самое короткое, самое грустное и кровавое совещание в его жизни, но вместе с тем самое результативное.
***
- Нам нужны новые сотрудники, - задумчиво произнес Марс.
Теперь он снова сидел в своем кабинете, управлял вертолетиком, пил остывший кофе и изредка посматривал на сидевшую напротив Эриду.
- И ты все еще уволена. Что будешь делать? - он сжал и разжал кулак, демонстрируя полную боевую готовность.
[SGN]http://savepic.org/6490342.gif[/SGN]

Отредактировано Ares (2014-11-22 00:19:35)

+1

10

Она спокойно беседовала с мистером Беннеттом, пока маленькое орудие смерти ее последних нервных клеток летало перед самым носом, пуляло по щекам миниатюрными кругляшами, а в это время бог войны управлял им с помощью дистанционного пульта, рассиживаясь в своем царском кресле (на спинке которого маркером было написано «я мудак и горжусь этим») и по-хамски требовал ключи от машины.
От – на минуточку – того охуенного черного Хаммера, стоящего на самом лучшем месте охраняемой парковки, в жизни никогда голубями не обосранного Хаммера, от ее, Эриды, солнышка и гордости – Хаммера? О, дед мой Хаос, ей проще было плюнуть в лицо нынешнему Папе Римскому, чем расстаться с ключами и вручить их Марсу. Так что она достала из заднего кармана кожаных штанов ключи от рабочего автомобиля и швырнула их Аресу в руки. Ловкость и хватка у бога войны умерли, едва только зародились, так что с таким же успехом она могла бы бросить ключи в стену – и те всё равно бы шмякнулись в офисное мусорное ведро, а бог полез бы их искать. Вот почти как сейчас.
- Купи мне шаверму, - шепотом попросила она, прикрывая ладонью динамик мобильного – на том конце провода мистер Беннетт восхищался умением мистера Конроя вести дела. И ногами его личной помощницы, но об этом директору компании знать вовсе не обязательно.

- А потом она зажала ему место на бревне – он замерз и утонул. Вообще, глупая ситуация вышла – эта баба ему просто разок дала, и как с катушек парень съехал. Я б на его месте ее сбросил и сам вылез.
На самом деле Эрида просто попросила Тома рассказать, что случилось в кабинете, что теперь подошвы ее ботфортов издают мелодичное хлюп-хлюп, и откуда в стене ее офиса охрененная дыра? Слово за слово, богиня сказала «это катастрофа», а потом Томми начал пересказывать сюжет «Титаника». Как будто это могло помочь ему удержаться на рабочем месте после того, как они с ребятами сделают здесь «всё как было и, блять, не ебет».
Бесчисленное количество документов, половина которых вообще-то должна находиться в кабинете мистера Конроя, была на скорую руку упакована и вынесена в коридор. Увидев этот произвол, богиня раздора громко и грязно выругалась, попросила подчиненных не расходиться, быстренько сбегала в каморку, и через две минуты вернулась с секирой. Подумала еще немного, отложила секиру и принялась раздавать указания во все стороны – поднялся шум, гам, все метались, носились с документами из одного кабинета в другой, пока, в конце концов, богиня не положила этому конец. Решено было отправить бумажки в то место, где им, эээ, и место. И не в офисный сортир, а в кабинет нового старого начальника. Обновился босс – обновился и кабинет, как говорится.
- Том, - вкрадчиво поинтересовалась Эрида, - у тебя есть родственники, которые будут тебя искать?
- Мы с ребятами всё сделаем, мисс Холивар, - смутился Том, - завтра будет как новенький. Ну, или послезавтра. Даю вам слово, мисс Холивар. А если не выполню – отдам еще и почку. Мисс Холивар, злость вам не к лицу, положите секиру, пожалуйста…

Эрида закатила глаза. Тяжко вздохнула, потом подняла руку и сбросила с щеки кусочек мозга соседа. Снова вздохнула и вытерла с другой щеки кровавую кляксу.
- Это была моя любимая блузка, - как-то недобро произнесла богиня, сверля Марса злобным взглядом, - а это, - кивок на еще теплый труп слева от себя, - был наш лучший начальник отдела сбыта.
Массовые жертвоприношения в честь себя – это, конечно, хорошо, но только если жертвы не являлись вышколенными до совершенства работниками, которых Эрида подбирала самолично, истратив множество времени на бесконечные собеседования и просмотры списка заслуг и подвигов. Время, которое она могла потратить на куда более интересные вещи, к примеру, на пожрать или бухать. Дискордия встала со своего стула и собиралась было уйти с гордо поднятой головой, но поднятая голова уткнулась в подбородок наемника, моментально преградившего ей путь, сжимая в руках дробовик.
- Босс велел не выпускать вас сразу в люди, - деловито произнес амбал.
- Босс велел не выпускать вас сразу в люди, - перекривляя, повторила за ним богиня, а потом резко выбросила руку вверх и вырвала амбалу кадык. Почто умничаешь, коли видишь – маменька зла и грустна до неприличия? Дискордия переступила через упавшего амбала и прошествовала в кабинет Ареса, в который тот непременно припрется, когда похвалит свою армию дробовиков.
И тот приперся. 
- Возьму секиру и снесу тебе голову, - ответила таким тоном, что в этой фразе явно не хватало слова «разумеется», - но сперва ты наберешь в компанию новый штат глав отделов и разгребешь тот срач, что устроил.
Настало время поработать и богу войны – нечего одной Эриде вкалывать, как ниггерской потаскухе, и следить, чтобы их исполинская контора не развалилась в первые часы понедельника, после бурно проведенных выходных. А пока Марс будет пахать аки раб…
- Я на два дня оккупирую этот кабинет, - это не вопрос, не просьба и даже не предложение. Это настолько сухая констатация факта, что суше только Памперсы, - в моем делают ремонт. Ты можешь пойти поработать или наложить на себя руки – мне подойдет любой вариант.
А поскольку ее гневной речи мешал флиртующий с носом игрушечный вертолет – пришлось схватить его за хвост и положить на стол. Несколько раз.

+1

11

Марс отложил пульт. Теперь это была бесполезная вещь - с его помощью нельзя было ни чем управлять. Вертолетные лопасти оказались разбросаны по всему кабинету, а сам вертолет лежал на полу возле стола и дымился.
Это  поступок, какие не игнорируют. А это Марс, и ему плевать на шаблоны.
Он ждал, пока Эрида договорит, вид его был мрачен, но сам он - достаточно спокоен, чтобы не проткнуть одной маленькой богине раздора глотку вещью, которая первая попалась бы на глаза. Да вот хотя бы шариковая ручка - смертельно опасная вещь в умелых руках.
Когда Эрис сказала все, что хотела, Марс поднялся, обошел стол, встал напротив нее и положил ладони на ее плечи.
- А теперь посмотри на меня. Внимательно, не моргай - теперь он чувствовал, что силы в руках достаточно, чтобы легким нажатием пальцев ломать трубчатые кости. - Ты - мой боевой урукхай. Кому ты служишь?
И прежде, чем Эрида придумала остроумный ответ, Марс сломал ей нос. В хорошем настроении он всегда распускал руки, и на его взгляд - это было логическое завершение этого диалога.
Потом он немного посмеялся, отошел к стеллажу, поправил, чтоб ровно стоял на подставке, древнеримский шлем с красным плюмажем, улыбнулся чему-то своему и вовремя перехватил руку, занесенную для удара. Сделал он это так, как люди чихают - рефлекторно.
Он крепко держал Эриду за предплечье, подтянул ее к себе, и посмотрел ей в глаза таким взглядом, от которого в добрые времена дичь сама себя убивала и разделывала:
- Я всегда работаю. И даже когда тебе кажется, что я протираю штаны - я работаю. Делаю все, чтобы про меня... - Марс замолчал и стало хорошо слышно, как скрипит под давлением его руки кость, - Про нас не забыли. Если тебе нравится перебирать бумажки и истреблять женщин, которых я трахаю, можешь заниматься этим и дальше. Но никогда не говори мне, что я что-то должен. Потому что я ничего не должен! - Хрустнула кость - это был особый спецэффект, которым Марс часто пользовался, когда дело доходило до переговоров. Сегодня он сломал Эриде предплечье, и, надеялся, что желание понукать им тоже сломал.
Его речь была просто и понятна, как и всегда, как и то, что он пытался донести. Он был богом войны - тот, кто командует, а не тот, кем командуют.

+1

12

Эрида не знала, что такое «боевой урукхай», но уже собиралась дать Аресу пару раз по толковому словарю. Но тот успел раньше. Даже стон богини после вскрика показался каким-то смазанным, ведь пришлось тут же прикрыть ладонью сломанный нос – тот возомнил себя фонтаном и лил, лил, лил…
- Да блять, сколько можно ломать нос?! – воскликнула Дискордия, закрывая глаза и пытаясь в ту же секунду унять внезапно нахлынувшую боль. Получилось неуклюже размазать кровь по щекам, губам и даже подбородку, регенерация скоро будет, ждать себя не заставит, а там уже полегче станет.
Ждать этого «полегче» богиня раздора не сподобилась, так что в короткое время подлетела к богу войны и замахнулась для удара, но куда там! Наелся своего гребаного жертвенного шпината и стал непобедим, ишь ты. Допинг, товарищи, куда только смотрят судьи? Судьи упустили из виду и тот момент, когда Арес ломал Эриде очередную кость, отчитывая ее как какую-то мелкую божественную сошку и она молчала. Молчала, проглатывала все напыщенные речи, которыми он ее кормил в процессе наказания, послушно глядела в глаза и так же послушно морщилась от боли, растрачивая всю концентрацию на то, чтобы все ее стоны оказались беззвучными раскрытиями рта – слишком многого захотел, ты посмотри.
Так значит, после месяца пропажи он заявляется, обнимается, трахает ее, когда она в кои-то веки решает проявить нежность и заботу, ничего не объясняет, как ни в чем не бывало, а потом едет в офис и убивает ее людей (даже не христиан, коих где ни плюнь – полно, а ее людей), чтобы восполнить запас сил – так получается, да? Говно этот ваш расклад, сударь.
Речь закончилась, Арес замолчал, Эрида не застонала, пусть и кривилась, на какое-то короткое время в кабинете воцарилась тишина. Было больно. И обидно. Но не так, как могло бы быть, если б Арес сделал ремонт в ее спальне и убрал оттуда Железного Человека.
- Силенок прибавилось, да? – Дискордия проговаривала слова медленно, отчетливо, чеканя каждое как драгоценную монету, выдыхая богу в губы, и язвительно скалилась, - что ж ты в свое отсутствие там никому не рассказал про «ничего не должен», а? Что ж приполз и скулил, как избитый щенок?
Эрис дернулась в его руках – резко, сильно, и предплечье хрустнуло еще раз, на этот раз – гораздо болезненнее, богиня закричала, тут же смещая крик всхлипом и выскальзывая из рук Ареса. Она сползла по стеллажу на пол, неуклюже отползла чуть дальше и смотрела на Марса с небывалой ненавистью. Необыкновенной ненавистью, которую чуть портила кровь, размазанная по лицу.

0


Вы здесь » In Gods We Trust » Незавершенные эпизоды » (03/03/2014) – Дорогой, где ты был? – Держи руки так, чтоб я их видел!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC