In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Прошлое и будущее » [01.11.2013 - 02.11.2013] Со смертью - по жизни!


[01.11.2013 - 02.11.2013] Со смертью - по жизни!

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Время действия: 01.11.2013 - 02.11.2013
Участники: Mictlantecuhtli, Santa Muerte.
Место событий: Мексика,  Ciudad Juárez.
Описание: Felíz Día de los Santos! Приятно,когда любящая паства ежегодно не забывает и празднует День Рождения своего божества. Особенно с размахом. Еще приятнее, когда дальние и слегка пантеонно-родственные божества наносят визит вежливости с подарком в виде предложения, от которого весьма сложно отказаться.

...

http://blogs.telegraph.co.uk/news/files/2011/09/santa1.jpg

Отредактировано Santa Muerte (2014-11-04 13:03:33)

0

2

Человечество суть категория в высшей степени загадочная, непоследовательная, крайне порывистая и напрочь, просто катастрофически и бесповоротно лишенная логики. В противном случае как иначе объяснить тот факт, что люди создали богов, воспевая собственные потаенные желания, взращенные в лабиринтах извращенного подсознания; благоговея перед затаенными страхами, вскармливая драгоценными крупицами своей же души тех чудовищ, что рождал разум, измененный под влиянием различного рода природных веществ, изначально непременно стоявших в эволюции на ступень выше слишком падкого на соблазн человечества? Говорить не то, что думаешь. Обманывать себя, разубеждая в естественном понимании очевидного. Воспевать жизнь, самозабвенно воздавая почести смерти. Что это? Незримое влияние трансцендентного, заложенная природой первородная наивность или попросту неизбежный сбой биологической программы, сопровождаемый необратимой деформацией генетического кода и, как следствие, сопряженный с потерей доброго процента не поддающейся восстановлению информации? Миктлантекутли не знал ответа на этот вопрос. Он искренне не понимал, какая сила двигала людьми в их отчаянных попытках цепляться за жизнь, когда перед глазами возникал безмятежный лик Смерти. Было время, когда, будучи чуть моложе в своем нынешнем смертном воплощении, ацтекский владыка мертвых в угоду собственному сугубо научному интересу даже спонсировал в обход закона в нетрадиционного рода исследованиях группу особо инициативных американских студентов-энтузиастов, жаждавших познать таинство перехода человеческой души в мир беззвучных теней и туманов. Нет, сама смерть Веласко не интересовала: было бы моветоном уделять столь пристальное внимание самому себе. Он силился расшифровать тот набор персонифицированных энергетических импульсов, что исторгала душа в момент перехода сквозь границу реальности. Но, увы, его смертных подопечных куда больше привлекал мистический флер серых будней упокоившейся душонки за гранью, а самому богу, видимо, попросту не доставало стимула докопаться до сути. Все дело в том, что Миктлантекутли решительно не было дела до человечества с его заботами, радостями и печалями, с его гневом, нервным напряжением и блаженным экстазом – словом, до всего того, что неизменно сопровождало всякое существо в его тернистом жизненном пути. Люди с их насыщенным эмоциональным фоном его попросту не интересовали. Ему всегда была нужна одна лишь душа в чистом виде, в образе простого сгустка энергии, если и способного обретать антропоморфную форму во мраке преисподней, то лишь благодаря сердобольной пастве, коей ассоциативное мышление здорово помогало хоть как-то объяснять мир. Закончилась подпольная авантюра возымевшими верх земными страстями смертной ипостаси древнего ацтекского божества, в какой-то момент попросту не пожелавшего более тратить свои кровные сбережения на исследование того, о чем он и без того был осведомлен досконально. Непризнанные же первооткрыватели, яростно мечтавшие узреть свет за чертой, свою черту в конечном итоге переступили, вот только поведать миру о деталях сомнительного открытия никто не успел.

Ночь стремительно падала на землю, заполняя пространство чернотой – мягкой, словно вата, и вязкой, точно деготь. Музыка не стихала, неутомимый сонм голосов гнусавым роем галдел где-то на периферии сознания.
Отстраниться от всего. Не думать. Не ждать. И не предвосхищать. Просто наблюдать, по обыкновению бесстрастно, со стороны, будто ты смотришь на все сквозь двойное стекло, приглушающее шумы и гасящее вибрацию. Шаг за шагом, в одном темпе – едва сбитое дыхание, только нервный дерганый жест выдаст тебя с потрохами. Улыбаться одними глазами – ведь кто-то может смотреть в этот миг на твои губы. Впрочем, кому какое до тебя дело, когда живые с маниакальной увлеченностью воспевают покойников?
Монтойя мысленно усмехнулся не к месту затесавшимся непрошеным мыслям, губы на миг тронула едва заметная бессмысленная улыбка: он давно отвык от религиозных празднеств такого рода. Люди вокруг смеялись, разноцветные огни мерцали, музыка шумела в ушах, сахарные черепа приветливо улыбались, а с самодельных плакатов со всех сторон то и дело щеголяли радушным оскалом рисованные скелеты. See you soon.
Разноцветная ночь чужого триумфа незримо кралась на мягких лапках где-то в паре шагов за спиной, медленно, нестерпимо сладко, легко и жарко дыша в затылок ароматами ночного иноземного города, звуком мелодичного хохота смерти, золотистым цветом текилы, смешанным с рыжими всполохами и приторно навязчивым запахом традиционных цветов.
Первоначально ацтек явился сюда лишь с одной целью: воочию узреть ту, что своими сознательными или нет действиями вносила определенный диссонанс в его собственный, хоть и порядком захиревший, но все-таки культ, все еще теплящийся, пожалуй, благодаря лишь самой своей сущности. До сих пор он видел ее лишь на картинках, изредка подмечая диковинные алтари, что не были редкостью и в его городе. И вот теперь его вело обыкновенное любопытство, нездоровое, почти непозволительно живое. Христианская благодетель с ярко выраженным ацтекским оскалом – мексиканская Смерть. Квинтэссенция гротеска.

Отредактировано Mictlantecuhtli (2014-11-27 20:30:23)

+1

3


Смерть - это нормально, ребята (с)

День всех Святых и Мексика - два закадычных друга, не мыслящих жизни один без другого. Люди чтили память мертвых, их покровительницу, и вместе с тем, сами того не ведая, поздравляли с Днем Рождения виновницу торжества. Улицы золотились фонарями и пестрыми гирляндами, обильно украшенными и заставленными угощениями алтари, витрины заулыбались бумажными черепами, масками, костлявыми куклами ручной работы и расписными скелетами. Припудрились сахарные черепушки, шоколадные гробы и кофейные могилы с кокосовой стружкой. Расцвела на горячем поддоне выпечка, в воздухе повис запах мандаринов и бархатцев; предчувствие наступающего праздника.
Счастливые супружеские пары бродят по магазинам, выбирая убранство.
— Паула, ты какой хлеб будешь?
— Мёртвы-ы-ый!!!
— О, гляди-ка, давай еще косу возьмем, а то у нас только вилы есть.
— А что на косе написано?
— "Я пришла за тобой!"

Разноцветная, разодетая и разукрашенная толпа постепенно наполняет улицы Хуареса. Эта ночь - самая шумная, но вместе с тем и самая спокойная во всей Мексике. Никто не осмелится оскорбить Смерть, когда она легкой танцующей походкой ступает по земле. Никаких перестрелок, ограблений, убийства - лишь из почтения Белой Госпоже. Мертвые идут по улице вместе с живыми, и никто не будет удивлен, встретив в толпе бодро шагающий скелет. Это День всех Мертвых! Мертвые возвращаются обратно в мир живых, пьют текилу, горланят песни, обнимают еще живых друзей и близких.

- Угораздило тебя родиться именно сегодня!
Коллеги шутливо негодуют, но шустро расставляют стаканы и нарезают цитрусы. Кто-то срочно рисует поздравительный плакат, другие носятся туда-сюда в поисках конфетти. Рабочий день окончен, впереди праздничные выходные, но свет в конторе Event Paradise еще не погас. Всем им уже пора по домам, навести последний марафет перед главным событием года, но уйти просто так, не поздравив именинницу и не выпив - не порядок.
Бланка пожимает плечами, улыбаясь, и с глухим щелчком откупоривает бутылку.
- Feliz cumpleaños!
Свет погасает, и в комнату вносят увесистый торт. Число прошедших лет предусмотрительно писать не стали. И свечи втыкать не стали. Святая только смеется - не хватило бы места, и все подхватывают шутку. Не зная, насколько она в действительности верна.

Вечер близился, угрожая сорвать все приготовления и наступить в самый неподходящий момент. Запах из кухни отчетливо давал понять, что выпечка уже готова, и пора ее вынуть, если только горе-повар не желает провести весь праздник с губкой и моющим средством в руках. Святая, пытавшаяся поправить слегка съехавшую набок ленту на поясе, завертелась, проронила пару не самых лестных эпитетов в адрес новой, современной духовке, и, в полуодетом платье пропрыгав на одной ноге к выходу из комнаты, помчалась на кухню, спасать сахарную калаверу от неизбежной кончины.
Вынутый из печи противень покоился на столе, в то время как Смерть дула на обожженные пальцы. 

Почти опоздать на собственный День Рождения. Бланка покачала головой и выдохнула, когда расплескавшаяся по улицам разряженная толпа подхватила ее и понесла куда-то вперед, навстречу центра торжества. Повсюду высились скелеты, одетые в платья и фраки, часто с сомбреро на голове, от обилия черепов рябило в глазах, а от вкусного запаха выпечки тоскливо урчало в желудке. Своих творений она лишилась в первые же мгновения, столкнувшись с группой детей, бегущих вслед за основным парадом. Святая только и успела, что ухватить одну из булочек и перемазаться в сахарной пудре.
Сдобрив белое платье красочным, узорчатым шарфом под стать празднеству, Бланка устремилась навстречу музыке. И - плясала, от одного ансамбля к другому, без устали, одаривая прохожих яркой, широкой улыбкой, утягивая танцевать с собой. Ни один не воспротивился. Кто же откажется танцевать со Смертью?

- Смотри, какая ты теперь красавица, - еще один мазок кисточки по носу темноволосой девочки в цветастом платье. Светлое личико украшали фиолетово-оранжевые цветы, красные завитушки, и угольно-черные стрелки, очертившие мертвую улыбку на живых губах.
- Спасибо! А руки? - юная Катрина протянула вперед руки.
- Успеется. Теперь беги к родителям, - Святая потрепала ту по голове. Ей нужно было поприветствовать гостя, почтившего своим присутствием ее праздник. Пока тот не ушел.

Порыв ветра вырвет из рук легкую соломенную шляпу, разукрашенную черепами, и пронесет над толпой. Прежде, чем упасть под ноги потоку людей, она махнет полями перед божеством ацтеков, а в следующее мгновение ее заботливо подхватит и уберет в сторону Смерть.
- Bienvenidos, - улыбнется она и аккуратно наденет потерявшую владельца шляпу на прибывшего с визитом "коллегу".

[AVA]http://sa.uploads.ru/YwqZm.jpg[/AVA]

Отредактировано Santa Muerte (2014-11-04 15:49:09)

+1

4

Туристы, прибывавшие в Мексику в канун Дня всех Святых, должно быть, в какой-то момент всерьез ловили себя на мысли о том, что если и умирать, то непременно здесь – на глазах у шальной ночи, в объятьях горячих песков. Смерть во все времена оставалась наилучшим приключением в жизни, и лишь мексиканская ее ипостась по сей день не утратила той редкой по сегодняшним меркам способности обратить первостатейную скорбь человечества в красочный фарс. Всего-то каких-нибудь 400 с небольшим миль между чопорным христианским оплотом и смеющимся в лицо чинно-праведной богоугодной христианской жизни разгульным карнавалом во славу почти возмутительно беззаботной смерти. Ацтеку было, с чем сравнивать: его нынешнее пристанище являлось административно-территориальный единицей совсем иной страны, где хоть и сказывалось, в угоду территориальному расположению города, влияние мексиканской культуры, местные власти отнюдь не поощряли особо изощренное марание «дикарской» раскраской светлого лика благочестивой американской мечты.
Удивительно амбициозной мразью способна быть самая обыкновенная серая посредственность. Животным с идеально отточенной похотливостью, умело замаскированной под самой невинной добродетелью, кем-то старательно выточенной на пластиковой маске смазливой мордашки. Зверем, наделенным инстинктом несомненного превосходства и упивающимся иллюзией собственной непогрешимости.
Монотеизм, словно подстегиваемый неутолимым голодом хищник, явился несколько веков назад в эти земли, а, распробовав местной крови, живо сменил привычный рацион, принявшись с маниакальным упорством выкашивать на своем пути все, что не утратило еще способности шевелиться. Между тем тварь при ближайшем рассмотрении выдалась не такой уж и идеальной: облезлая шавка, насытившись до отвала, оказалась падка на лесть, гнусаво поскуливала, охотно шла к рукам и ластилась с трогательной покорностью, требуя от укротителя минимальных усилий – стоило лишь позволить ей чувствовать себя тем, кем ей самой так отчаянно хотелось казаться в собственных осоловелых глазах. И вовсе не нужно крови – «заслуженных» почестей хватит с лихвой. Тошнотворный вкус и вязнущая на зубах приторность, не позволяющая отличить подлинный мескаль от разбавленного мочой бильче. Возведенный в культ миф о незаменимости дал заметную трещину с рождением этой взбалмошной Белой Девочки. И то, в чем не преуспели в свое время ацтеки, оказалось вполне по силам новоявленной мексиканской Смерти. Этот факт никак не шел из головы, гудя назойливым насекомым в ушах, прихлопнуть которое, вопреки здравому смыслу, совсем не хотелось. Гораздо более интересной альтернативой виделась возможность поймать неугомонное существо, рассмотреть повнимательнее, попытавшись докопаться до сути.
И все же христианский мир стоило поблагодарить хотя бы за то, что, оседая в свое время в этих горячих краях, он не просто без спросу запустил корни в благодатную почву, но и рассыпался певучей музыкой затейливого наречия, столь непохожего на все существовавшие на древней земле вариации науатля. Испанская речь завораживала, ей поневоле можно было заслушаться.
– А мне эта фиеста запомнилась в красно-черных тонах, вот только черепа по тем временам были настоящими, – задумчиво протянул ацтек, окидывая взором пестроликую толпу. – Но, – он с улыбкой взглянул на виновницу торжества, – нравы меняются. Однако традицию отмечать день рождения с размахом, вижу, ты сохранила. Понимаю, – одобрительно кивнул бог, – сложно не поддаться соблазну, когда сама природа тому благоволит.
Яркая мексиканская Смерть с разрисованным лицом, разрывающая глубокую бархатную черноту южной ночи ослепительно белым нарядом – как насмешка над христианской непорочностью. Невинность с повадками карнавальной девчонки, родившаяся на ацтекской земле, воспитанная лицемерным благочестием, играючи, с улыбкой бросившая вызов ортодоксальной доктрине, приманив потерянные души столь притягательной ноткой свободы.
– Узнала меня, – не вопрос – простая констатация факта. – Тогда позволь тебя поздравить, коль скоро уж волею случая мне довелось оказаться на родной земле именно в этот день.

Отредактировано Mictlantecuhtli (2014-11-27 20:24:02)

+1

5

- Волею случая? - Святая вскинула брови, удивленная. Не то на самом деле не подозревавшая, что кто-то может не стремиться на торжество, не то просто играясь. Сокрушенно покачала головой. Еще раз осмотрела мужчину с головы до ног, словно изучая. В какое-то мгновение подалась в сторону, мягко увлекая Миктлантекутли за собой - гурьба детей с криками и свистом пронеслась мимо, сшибая все на своем пути. Толпа не стояла на месте, недовольно и неохотно обтекая застывших собеседников. Праздник шествовал по улицам Хуареса неотвратимо и неумолимо, разноголосым, ярким, разноцветным потоком заполоняя все вокруг, квартал за кварталом поглощая город целиком.
- Так вот отчего сеньор не при наряде. Но поздравление принято.
Смерть лукаво улыбнулась, замыслив небольшую безобидную шалость. Переступила с ноги на ногу, цокнув каблуками по асфальту. Толпу взрезала стайка замогильно хохочущих скелетов, приветливо клацающих зубами. Всадник без головы безутешно искал, куда бы пристроить широкополое сомбреро. Возмущенно погрозила внушительной косой смерть, которой защемили край балахона. Разгорающуюся беззлобную перепалку заглушила музыка.
Юркой юлой провернувшись вокруг собственной оси, Бланка ловко ухватила булочку с проплывшей рядом на волнах людского моря корзины сладостей и выпечки. Перебросила Миктлантекутли, мол, угощайся.
- И раз уж сеньор все равно здесь и никуда не спешит...
Смерть отступила на пару шагов, радушной хозяйкой поманила за собой. Если, конечно, гость пожелает остаться на праздничном торжестве. Она не жаловалась на отсутствие посетителей, но и на их обилие - тоже.
А еще она так и не распробовала новые краски.
Как будет смотреться на чужом лице рыже-фиолетовая калавера? Узоры, часть из которых, должно быть, ацтеку даже знакомы и родны. Будут ли и вовсе смотреться ложные черные провалы глазниц? Задаваясь вопросами творческими, Бланка не задумалась о главном - позволит ли собеседник и вовсе воплотить ее прихоть. Конечно позволит. В конце-концов, сегодня ей можно все.
Поведет хозяйка праздника в место немногим тише и спокойнее, но хотя бы более просторное и менее людное. Терраса кафе обильно украшена цветами и свечами, по углам расставлены скелеты, фигурки Катрины Калаверы, и высятся скромные пирамиды из сахарных, аляповато разрисованных черепов.
Один жест, и бармен уже несет текилу, нарезанный лайм с солью, и два стакана. В эту ночь других напитков не заказывают, их просто нет - да и, по чести сказать, запасы янтарного алкоголя к утру заметно поредеют, если и вовсе не пропадут, пав жертвой хмельного веселья.
Бланка, успев ухватить дальне-родственное божество за руку, спешно направляется к чудом не занятому столику. Хорошо быть Смертью  - часто везет.

+1

6

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/1/4/1/9/1419342/82137652.jpg[/AVA]До каких пределов способен расшириться спектр эмоций у Смерти? Сложно судить о пределах, когда дело так или иначе касается смерти. Сочетание удивления, секундного замешательства, даже толика смутно уловимого возмущения, помноженные на игривый азарт и неутолимую жажду приключений – вся эта гремучая смесь пронеслась вихрем, отразившись непередаваемым выражением на разукрашенном лице мексиканской Святой. У любого среднестатистического человека столь насыщенный эмоциональный фон в исполнении хранительницы потустороннего мира, должно быть, вызвал бы шок разной степени культурности, когда мозг обыкновенно отказывается передавать внятные сигналы речевому центру. Однако, с точки зрения, владыки ацтекской преисподней, это выглядело напротив – до крайности забавно.
– Неужто поверила в случай? – Миктлантекутли живо изобразил преувеличенно наигранное изумление. – А я-то было подумал, что современная Смерть не утратила способности разгадывать тайны души, – ацтек с притворным сожалением покачал головой – мол, экая непроницательность поселилась в нынешнем замогильном сообществе.
Разноцветная толпа меж тем бушевала вокруг, а неугомонная мексиканская Смерть все забавлялась на радость своим приспешникам и просто любопытствующим туристам, не побоявшимся с головой окунуться в гущу местного экзотического колорита. Миктлантекутли наблюдал и никак не мог отделаться от ощущения, будто весь этот пестро-ликующий карнавал в действительности повторяет тот самый день чествования бескрайнего задверья Миктлана в те далекие времена, когда ацтекская культура переживала свой наивысший расцвет, с той лишь разницей, что нынешний День Мертвых в Мексике хотя и являл собой одну из версий прежней не менее экзальтированной вакханалии, данная вариация на какой-то стадии своего развития подверглась жесткой цензуре – не иначе как в угоду столь рьяно культивируемой жалости по отношению к уныло доживающему свой век людскому воображению.
– Разве смерть допускает случайности? – многозначительно поинтересовался ацтек, устраиваясь за столиком и неотрывно следя за своей шебутной собеседницей. – Ты их допускаешь?
Улыбка стала походить на хищный оскал, впрочем, едва ли мимические ухищрения подобного свойства были способны хоть сколько-нибудь напугать Смерть, но ведь и не это вовсе считалось за самоцель сегодняшнего визита Миктлантекутли в родные края – ту их часть, где к исконной культуре этих земель люди испытывали еще хоть какое-то уважение.
Празднество меж тем не утихало ни на мгновение: воздух, буквально пропитанный разгульным духом свободы, одновременно совершено удивительным образом создавал атмосферу свершения некоего сакрального таинства, где даже робкой мысли о беспорядках какого угодно рода попросту не было места. Мексика ликовала, самозабвенно восхваляя Смерть, и вместе с тем живя, как никогда отчаянно.
Что же до самих ацтеков – они, в свое время, умели развлекаться ничуть не хуже и подходили к этому вопросу с завидной самоотдачей. Впрочем, едва ли те формы праздничных увеселений, что так забавляли когда-то увлеченных выходцев с Астлана, сумели бы побить рекорды популярности у нынешних поколений. Технический прогресс и тлетворное влияние мелочного и склочного по пустякам монотеизма крайне негативным образом сказались на обществе, обратив души в стадо загнанных овец, щедро вскормленных навязанной богобоязнью.
– Ну, коль уж для тебя так принципиален антураж… – неоднозначно заметил владыка преисподней, кривя губы в лукавой усмешке, – Негоже отказывать имениннице.
Оказавшаяся на голове ацтекского божества минутами ранее с легкой руки Сантиссимы соломенная шляпа начала неуловимым образом меняться: поля сужались, а бледно-золотистая солома превращалась в затейливый головной убор, собранный сплошь из пестрого совиного оперения и более всего напоминавший корону. Оба запястья бога теперь украшали массивные золотые браслеты с причудливой резьбой со множеством элементов, в своей совокупности изображавших сюжеты, типичные для ацтекского мира мертвых. На груди, поверх вольно расстегнутого ворота самой обыкновенной белой рубашки громоздилось зловещего вида ожерелье из человеческих глаз, дико сверкавших в рыжем свете ночных огней мертвым блеском белков. Надо ли уточнять, что глаза отнюдь не были сахарными? Миктлантекутли, однако, не стал увлекаться, посчитав, что, учитывая обстоятельства, уместнее всего было все-таки обойтись без крови и радикального «преображения» собственной внешности.
Шальная толпа в очередной раз удостоилась внимания бога лишь на один краткий миг – и в следующую секунду взгляд светло-голубых глаз ацтекской Смерти остановился на своей мексиканской коллеге.
– Если мы разобрались с совпадениями, то, полагаю, ты уже вполне могла догадаться, что мой подарок – взаправду категория несколько иного порядка, нежели простое появление моей божественной персоны на празднестве во славу твоего триумфа.

Отредактировано Mictlantecuhtli (2014-11-27 20:12:57)

+1

7

...

В голове упорно звучала эта музыка, пока писала пост)

[audio]http://pleer.com/tracks/8587812teFb[/audio]

- Случайности? Я их создаю. Вносит свое разнообразие. Сеньору стоит как-нибудь попробовать.
А вносить действительно было куда.
Знаменитые мексиканские праздность и ленность. Хочешь сделать что-то сегодня? Приятель, одумайся! И отложи на завтра. И так изо дня в день - зачем спешить, когда быстротечное, вольное время все равно не догнать и не переиграть, не обратить вспять. Зачем лишний раз волноваться, ведь всех, бедных и богатых, простых рабочих и власть имущих, всех их, всех нас ожидает один конец.
Европа боится смерти, США расценивают костлявую спутницу жизни с присущим им прагматизмом, и тоже боятся, пусть открыто и не признают, Азия - совершенно отдельная история, в которую без литра текилы лучше не впутываться, а Латинская Америка подходит к смерти философски. И очень жизненно.
Все, что действительно нужно, можно успеть и без спешки. Все, что выпало прожить человеку он обязательно проживет, так или иначе. Под вечно жарким солнцем, посреди пустынных земель, вне цивилизации и зоны действия мобильной сети мир выглядит иначе. Проще. Нет черного, белого, серого. Есть здесь, сейчас, шипастые зеленые кактусы и полуденное светило.

Смерть восхищенно присвистнула, перегнулась почти через весь стол, чтобы рассмотреть затейливое украшение. Легонько ткнула пальцем в самый большой глаз. Тот обиженно отвернулся, неодобрительно сузив зрачок, и, восстановив душевное равновесие, вновь застыл, притворяясь ненастоящим.
- Оставьте принципы за дверью, сеньор. Все здесь служит лишь веселью, чтобы развеять скуку обыденной жизни с ее суетой и чрезмерной серьезностью. Нет у нее, знаете ли, порой чувства юмора, - налюбовавшись чужим творением, Святая откинулась на спинку стула. Вскинула руку, жестом подзывая официанта в праздничном костюме.
- Краски, - заказала она.
Скелет понятливо кивнул, мотнув черепушкой, и спешно удалился, побряцывая костями. В Мексике редко кого можно чем либо удивить. Особенно в такие ночи, как эта. Сегодня все, что бы ни произошло, считалось в порядке вещей.

- Нечто особенное?  - меж тем как готовили ее заказ, Смерть дружелюбно улыбалась, постукивала пальцами по столу в такт барабанам, доносящимся с улиц. Спохватившись, хозяйка вечера разливает текилу по стаканам, щедро предлагая не сидеть с пустыми руками.
- И определенно весьма интересное, раз сеньор проделал весь этот путь на праздник.
Ненавязчивый, но уже слегка хмельной сервис выкладывает перед именинницей набор кистей, стакан воды и карнавальные краски с палитрой. Бланка вскрыла упаковку, деловито-быстро смешивая цвета, добиваясь нужного ей оттенка. Мазнула по тыльной стороне ладони, убеждаясь, что нарисованное будет смотреться именно так, как ей нужно. И вновь обратила свое внимание на собеседника. Растянула губы в озорной усмешке.
- Последний штрих. Сеньор позволит?

+1

8

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/1/4/1/9/1419342/82137652.jpg[/AVA]Шумный карнавал по случаю чествования Смерти имел удивительную ауру, отличаясь особой, неповторимой самобытностью и ярким, но в то же время ненавязчивым колоритом. То ли сказывалось какое-никакое, но все-таки родство культур, то ли взрывной мексиканский темперамент, смешиваясь с незатейливым взглядом местного населения на повседневную жизнь, настраивал разум на совершенно иную волну, где принятие и понимание таинств какого угодно рода происходило легко и безболезненно – без сомнений, без изнуряющих метаний, без прагматизма, отчаянно тянущего сознание назад в стальную клетку, что в какой-то момент повелось красиво именовать «цивилизацией». И эта общая расслабленность вкупе с вялой податливостью мысли волнами расходилась по телу, утягивая в свои сети даже древнее ацтекское божество. Божество, к слову, совсем не было против: ацтекская Смерть, вальяжно откинувшись на спинку плетеного кресла, чуть прикрыв глаза, с ленивой безучастностью наблюдала за манипуляциями своей мексиканской «коллеги». Впрочем, о безучастности можно было судить, пожалуй, лишь при беглом взгляде со стороны. В действительности же показная расслабленность ничуть не мешала Миктлантекутли с любопытством слушать Сантиссиму. В его сегодняшней мирской жизни ему нечасто доводилось встречать собеседников, с которыми можно было по-настоящему говорить на одном языке, представляя одни и те же понятия исключительно определенным образом, облекая слова в нужную форму, выуживая на свет истинную сущность явлений такого порядка, о которых обыкновенно человечество старалось лишний раз не упоминать. И теперь богу и впрямь было интересно, какой у нынешней беседы выйдет финал.
– Я склонен полагать, что смерть – это закономерность, предопределенность – назови как угодно, – но случайностью ей уж точно не быть, – владыка мертвых слегка покачал головой, будто бы в подтверждение своих слов. На губах божества блуждала едва заметная улыбка. Не поворачивая головы, он скосил ничего не выражающий взгляд на подошедшего ряженого скелета – обычная реакция организма на любого рода раздражитель, внезапно попавшего в поле зрения. Скелет удалился, а Миктлантекутли вновь обратился к собеседнице, продолжив все тем же вкрадчивым тоном:
– Ацтеки не верили в случайности, но допускали множество вероятностей. И если учесть тот факт, что всякая такая вероятность имеет все шансы проявить себя в каждый конкретный момент времени – разговоры о случайностях просто-напросто теряют смысл. Само это понятие истирается, становится лишь словом, не имеющим в своей основе ничего, кроме последовательного буквоизложения. Классический науатль не знает такого слова. Ведь нет необходимости в определении явления, которого не существует.
Миктлантекутли сидел совершенно неподвижно. Лишь лицевые мышцы находились в непрерывном движении: губы произносили слова, попеременно кривясь в небрежной усмешке. Бог часто моргал, щурил глаза, иногда вскидывал брови. Он говорил очень тихо, но ни на секунду не сомневался, что его спутница прекрасно слышит каждое слово.
– Разве в Мексике хватает времени на скуку? – сквозь смех поинтересовался владыка мертвых, на этот раз улыбаясь широко и открыто. – Люди, придумавшие текилу и сиесту, попросту не могли страдать от скуки.
Он чуть тряхнул головой, отчего мягкий пух совиных перьев невесомо колыхнулся. Ацтек подался вперед, наклоняясь ближе к столу, перевел заинтересованный взгляд на краски, затем снова на Бланку.
– Невежливо отказывать имениннице, так ведь? – он чуть пожал плечами, давая понять своей мексиканской «коллеге», что ничто не мешает ей предоставить полную волю фантазии.
– Что же до цели моего визита… – ацтек на мгновение замолчал, еще раз обводя взглядом помещение. – Мне действительно есть, что тебе предложить, как есть и все основания предполагать, что тебя это предложение заинтересует.

Отредактировано Mictlantecuhtli (2014-11-27 20:11:24)

+1

9

Совместный пост

Бланка чуть склонила голову набок, слушая. Чем дальше, тем больше ей нравился разговор. Тем интереснее он становился и, судя по всему, скоро должен был достичь своей кульминации.
- Сеньор считает меня закономерной и предопределенной? Неоднозначный комплимент. Мне приятнее думать, что я прихожу тогда, когда захочу, и туда, куда захочу. Вне зависимости от определенного бытием порядка.
Святая смешливо фыркнула, широко улыбнувшись, звонко простучала ногтями по глади стакана, и залпом выпила, как воду. Одобрительно цокнула языком. Единственное место в мире, где текила действительно хороша, это Мексика. Совершенно объективное, беспристрастное мнение, без единого грамма личных симпатий. ...Разве что совсем чуть-чуть.

- Внимательно слушаю.
Широкая кисть с тонким кончиком мазнула по лицу ацтекского божества, выписывая незатейливые узоры. Рядом с черным скелетом-базой рисунка ложились ярко фиолетовые пласты мышц-основные линии, и красновато-рыжие завитки, дополняющие общую картину. Краска наносилась ровно, быстро впитывалась и подсыхала, позволяя добавлять мельчайшие детали росписи. Иногда, впрочем, приходилось подождать. Живой - если так можно выразиться по отношению к владельцу мира мертвых - холст время от времени рассуждал вслух, и, кажется, далеко не всегда ждал ответа.

Ацтек выслушал свою мексиканскую коллегу с улыбкой, и не стал спорить. Разумеется, каждый из них судил об одних и тех же вещах со своей колокольни, коих, к слову заметить, в ацтецкие времена и вовсе не водилось, но сути дела это не меняло. Миктлантекутли мог отбирать жизнь, умел делать это эффективно и достаточно изящно – ну, в пределах ацтецких представлений о прекрасном, разумеется. Однако промышлял он подобной активностью довольно редко. Души, попадавшие в его мир, обыкновенно сами оставляли свое земное существование, а владыка мертвых, как и престало всякому гостеприимному хозяину, встречал оных в своей обители, заботливо обеспечивая вновь прибывших новым ПМЖ на ближайшие годы длиною в вечность. Убийство в прямом смысле этого слова его не сильно привлекало. Ацтецкую Смерть интересовала душа – и более того, душа, которая так же переживала агонию, но осознавала свое пространственное перемещение; которая более не цеплялась за мир живых, но шла на зов Смерти, увлекаемая любопытством.
Миктлантекутли лишь коротко кивнул, приняв к сведению взгляд собеседницы на интересный им обоим вопрос, и залпом осушил содержимое стакана. Ацтеки не умели делать текилу – этот напиток пришел в солнечные земли вместе с христианством, и осознание сего факта не могло не забавлять. Насколько же противоречил монотеизм себе самому, человеческой природе и жизни как таковой: то, что презирала религия, воспевалось и всячески культивировалось настоящей жизнью, которая, в сущности, ведь не имела ничего общего с насильственно навязанным монотеизмом.
– Что ты скажешь на то, если я предложу тебе объединить наши усилия? – ацтек чуть подался вперед, ставя локти на стол и наклоняясь ближе к Святой, чтобы той было удобнее рисовать на его лице красочную замогильную маску.
– В сущности, Смерть везде одинаковая, – продолжил он, не дожидаясь ответа, но с удовлетворением замечая промелькнувший в глазах Сантиссимы огонек любопытства. – Она может называться по-разному, принимать различные ипостаси, отличаться милосердием или же быть совершенной гадиной – все это не имеет значения, потому что Смерть многогранна. Ей под силу сыграть любую роль – в зависимости от времени, места и собственных сокровенных желаний.

Миктлантекутли на мгновение умолк, давая возможность Бланке беспрепятственно завершить свой художественный шедевр. Нарисованный череп, нарушая всякие разумные законы анатомии, тотчас же исказился в лукавой ухмылке.
– Тебе же известно, чем отличается Смерть от Жизни? – продолжил ацтек все тем же заговорщическим тоном, впрочем, тотчас же самостоятельно отвечая на свой вопрос. – Она заставляет думать: убивая тело, Смерть оживляет разум. А, стало быть, мы можем влиять на сознание. Согласись, думающая паства – это куда более веский аргумент, нежели толпы зомбированных прихожан, смиренно склонив головы, беспрестанно повторяющих заблаговременно заученную мантру. Человек подвержен влиянию извне, но он крайне ревностно оберегает свою способность к мышлению, свою гипотетическую предрасположенность к принятию самостоятельных решений. И мы можем позволить людям думать, дать им столь желанную свободу, открыть разуму все дороги, предоставить иллюзию верить, будто будущее человечества и впрямь только в его руках. Но и сами мы в проигрыше не останемся, потому что Смерть управляет разумом. Даже пресловутое христианство наслало на человека мор и несчастия лишь после того, как он наконец-таки начал думать.

Смерть, задумчиво притихшая, провернула кисточку в руке. Концепцию коллега предлагал интересную. Человечество с удовольствием заимствовало друг у друга образы и подобие, совершенно бесстыдно копировало и воровало идеи, пропуская через собственную призму восприятия. За те несколько столетий, которые существовала мексиканская работница косы и балахона, общая тенденция только подтверждалась - новое действительно хорошо забытое, либо тщательно переделанное, замаскированное старое. Однако же слияние верований с сохранением общей сути, на ее памяти, было идеей достаточно новой и самобытной.
- Думающая паства, в большей мере ответственная за собственную судьбу, при необходимости имеющая возможность обратиться к простому и понятному, нежели гипотетическое верховное божество и его помощники, каждодневно встречающемуся явлению - смерти.

Вариантов открывалось море. Столько же возникало новых вопросов. Впрочем, опыт в организации крупных, массовых публичных мероприятий у Бланки был, причем солидный. Создание нового течения на основе двух старых отличалось лишь тем, что работать придется на себя. В остальном инструменты были невероятно схожи, если не сказать одинаковы - информационные технологии и общий технологический прогресс намного упрощали задачу, нежели, скажем, попытайся кто-либо провернуть это пару столетий тому. Человеческие умы, конечно, были более податливы, сами люди - суевернее, но идти бы пришлось семимильными шагами. В дни наступившее основной проблемой было доказать свою исключительность и, как ни странно, реальность - а твиттер, фейсбук и даже электронные рассылки делали все остальное.
- Мне нравится! По рукам.
Бланка широко улыбнулась и хлопнула в ладони. Пожалуй, ее привлекал больше сам процесс, нежели даже суть - получится ли, что выйдет, а что нет, как создать то, что еще не создавали до этого. И за это стоило выпить.

Что могло быть лучше, нежели собственная идея, находящая живой отклик в чужом сознании? Пусть даже речь шла совсем не о тождественных жизни вещах. Ацтецкое воплощение костлявой кудесницы в лице бессменного божества мысленно ликовало. Опустевшие стаканы с легкой руки владыки преисподней снова наполнились янтарной жидкостью.
– Только представь, – продолжил Миктлантекутли, – от нас ведь не потребуется почти никаких усилий: достаточно лишь сыграть на том, что христианство уже вложило в человеческое сознание. Людям нравится делить мир на белое и черное – и мы можем им предоставить такую возможность, ведь для Смерти не существует границ. Вместе с тем нам незачем ограничивать человека в его желаниях, действиях, свободе выражения собственного «я». Ведь все это неважно, потому что конец всегда очевиден и неминуем, и никакие молитвы не в силах этого изменить. Мы дадим человеку то, что христианство в нем отрицает – вернем почтение по отношению к самой природе жизни и ее логическому завершению, искореним надуманный страх перед смертью. Человек сумеет отринуть смирение, отдав предпочтение разуму. От изворотливости и смекалки, умения мыслить и договариваться, способности верно рассчитать следующий шаг будет зависеть как продолжительность жизни, так и способ расставания с оной и последующее душевное приключение, что окажется целиком в нашей власти. И незачем соблазнять мифической «вечной жизнью» – теорией спорной, о которой все говорят, но никто никогда не находил веского ей подтверждения. Куда эффективнее предоставить людям реальную возможность контакта с теми, кто пересек черту, и обещать перерождение. Разумеется, при определенных условиях.
Ацтек поднял свой стакан, легонько поболтав содержимое, вглядываясь в отраженные в золотистом блеске ночные огни.
– Как тебе идея напомнить своим последователям об их исконных корнях? Сыграть против христианства его же методами?

- И на его же слабостях. Amigo, это прекрасная идея!
Бланка рассмеялась, звякнула боком стакана о чужой. Так же, как она продумывала  сценарий каждого мероприятия для клиентов, так и сейчас в голове легкомысленной и веселой мексиканской смерти уже зарождались идеи воплощения задумки, шел мысленный диалог, одновременно с уже имеющимся разговором, только с самой собой - на предмет возможности реализовать тот или иной шаг, необходимых усилий, затрат по времени. Разгульность и праздность жизни не всегда равнялись безответственности и безынициативности.
- Señor, мне думается, не одни мы оценим столь интересную задумку. Возможно, кто-нибудь еще захотел бы присоединиться.
– Не исключаю такой возможности, – Миктлантекутли выпил содержимое своего стакана, продолжая развивать мысль.
– Религия – это все равно что государственный аппарат, где каждый отвечает за вверенный ему блок вопросов и получает от этого выгоду. Монархизм с его феодальными замашками в нынешнем обществе не в цене. Человечество ратует за свободу, пресловутую демократию, да и нам незачем держать в своих руках все – это лишняя возня. Проблемы индейцев шерифа не волнуют, – владыка преисподней с усмешкой пожал плечами, звонко щелкнув пальцами по стеклянному бортику стакана, – и Смерти, в сущности, нет дела ни до чего кроме души. Мы позаботимся о загробной стороне вопроса, тогда как земное существование может оказаться куда полезнее для тех, кто к нему более неравнодушен. У тебя есть какие-то конкретные предложения на сей счет?
- Мое предложение, chevere, на текущий момент - меньше официоза, меньше серьезности, больше веселья. Как говорится, с хорошей мыслью нужно переждать ночь до утра,  взглянуть на нее на свежую, трезвую после пьяной голову, - Святая усмехнулась, подозвала официанта обновить бутылку, а то и две новых принести. Уж больно шустро за разговором кончалась текила. Что, впрочем, было весьма хорошим показателем.
- На утро вспомнить, кто еще из божеств ведает делами мертвых. Детально проговорить концепцию идеи, которую нам нужно будет внушить нашим последователям - аккуратно, через, например, сны, видения. Найти тех людей, кто особо воодушевится, и возложить на их плечи распространение информации для начала через слухи, досужие разговоры - так новое усваивается лучше, крепче и быстрее. А сейчас, - какой по счету был круг Бланка не считала, но предполагала, что явно не достаточный, - немного расслабиться и выпить за знакомство. Vale?

+1


Вы здесь » In Gods We Trust » Прошлое и будущее » [01.11.2013 - 02.11.2013] Со смертью - по жизни!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC