In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Прошлое и будущее » [06.01.2014] И не тужил, и сладко жил, но все-таки помер


[06.01.2014] И не тужил, и сладко жил, но все-таки помер

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

[NIC]Tezcatlipoca[/NIC][STA]His Divine Shadow[/STA][AVA]http://static.diary.ru/userdir/1/4/1/9/1419342/82362493.jpg[/AVA]Время действия: 06.01.2014
Участники: Энлиль, Сет, Тескатлипока
Место событий: бар «Teocuitlatl», Тепито, Мехико
Описание: Когда замахиваешься ни много ни мало на мир, следует устранять лиц заинтересованных сразу и наверняка. На худой конец – озаботиться хотя бы о конспиративных свойствах места своего пребывания. В противном случае лица заинтересованные твоей не в меру деятельной персоной заинтересоваться могут в самый неподходящий момент.[SGN]The wheel, it turns, it rolls around. It makes an ancient rumbling sound. ©[/SGN]

Отредактировано Mictlantecuhtli (2015-01-08 19:30:54)

0

2

[NIC]Tezcatlipoca[/NIC][STA]His Divine Shadow[/STA][AVA]http://static.diary.ru/userdir/1/4/1/9/1419342/82362493.jpg[/AVA]На улице что-то горело. Уже минут пятнадцать как сизые завитки смердящего дыма медленно поднимались до подоконника второго этажа потрепанного коробкообразного строения с облупившимся слоем тошнотворного грязно-голубого цвета штукатурки и торчащими по углам, точно шипы какого-нибудь биомеханического инопланетного монстра, ржавыми кусками арматуры. Едкая, навязчивая вонь, источаемая термическим распадом синтетических отходов, беспрепятственно проникала в открытую створку окна, лишь на доли секунды задерживаясь в хитросплетениях тканевых волокон замызганной занавески, выползала змеящимися лентами на подоконник, поднималась вверх по стене и собиралась где-то под потолком слоем равномерной чуть подрагивающей дымки. От ядовитых паров уже ощутимо саднило гортань, а меж тем ни одной ленивой суке по-прежнему не приходило в голову затушить блядскую «фудзияму» мусорного бачка, где «спонтанные возгорания» случались эдак раз по пять на неделе стандартно.
– Санчо, мать твою, – заорал Тескатлипока, – оторви свой жирный зад и затуши уже наконец эту дрянь!
Надрывая голосовые связки в разгар внеплановой атаки угарных соединений на легкие, бог закашлялся, невольно сгибаясь пополам. Ацтек грязно выругался себе под нос совершенно невоспроизводимым набором выражений из смеси испанского матерного и науатля, и, когда пятиминутка божьего гнева закончилась, Титлакауан повернул голову к окну и прислушался: на улице, под окном что-то завозилось – и вскоре послышалось характерное шипение. Санчо, обрюзгший мексикашка, по совместительству управляющий этой травиловкой, бухгалтер, ответственный за связь с клиентурой, «первый, кого пошлют» и просто верный и неотступный холоп великого бога, щедро залил курящуюся помойку водой. Ацтек, даже не видя этой живописной феерии, страдальчески закатил глаза к потолку, уже рисуя перед мысленным взором красочную картину растекшейся по асфальту лужи и почерневшего мусорного бачка, бесноватым монументом возвышавшегося посреди половодья нечистот – дьявольская эстетика мегаполиса, чтоб ее…
Если хочешь перевернуть мир с ног на голову, то Мексика – лучшее для этого место. Да и  как-никак, родная земля, на которой ацтек с ярко выраженными позерскими замашками и извращенным представлением о добром, вечном и сущем, чувствовал себя ни много ни мало хозяином. Пару лет назад он выкупил полуразвалившуюся двухэтажную хибару посреди «злачного» Тепито в центре Мехико, нанял пару-тройку неуживчивых с законами цивилизованного общества олухов – читай, слепо преданных последователей Владыки Неба и Земли – и устроил на первом этаже питейное заведение сомнительной легальности и еще более сомнительных нравов. Помимо бесконтрольного обращения любого рода дурманящих сознание химических соединений, обильных возлияний всего, что так или иначе горело и просто нехило срубало башню, кроме ничем не ограниченной свободы мыслей и способов самовыражения в этих стенах с легкой подачи особо блещущих креативом сподвижников бога практиковалось и проведение эдаких зомбических шабашей во славу Его Божественной Тени, где эксцентричный ацтекский божок с комплексом безраздельного царька Вселенной принимал вид благопристойного седовласого старца, временно стирая с лица гаденькую ухмылку и придавая голосу по-стариковски скрипучие, но размеренно мягкие, благородные и в целом приятные слуху интонации, начинал с блаженным видом одухотворенно вещать о мире во всем мире, о голубом небушке да зеленой травушке. Сочинял складно – спасибо годами культивируемым ораторским способностям ацтекского народа. Умел говорить красиво и обещать убедительно – словом, олицетворял собой высшую праведность, внимательность и смирение. Впрочем, таким Титлакауан случался нечасто. Обыкновенно божок являл собой последнюю скотину вызывающей наружности и трудноопределимой возрастной категории, однако явно далекой от традиционной почтенности, а в голове этой не отмеченной искрой благочестия личности копошились бесчисленные полчища невыразимо грязных мыслишек. Будучи ацтеком, Тескатлипока удивительным образом умудрялся сочетать в себе весь набор отрицательных черт, что когда-либо были свойственны этому народу. И хуже всего то, что сам он прекрасно отдавал себе отчет в своих действиях и вопиющей паскудности собственной натуры. Чего стоило одно название забегаловки, что в переводе на любое понятное современному человеку наречие означало «золото». Пафосно, кичливо, но хотя бы пристойно. Версия это меж тем адаптированная, подвергшаяся жесткой цензуре. Буквально, без прикрас под затейливым «Teocuitlatl» понималось ни что иное как «божьи экскременты». Неблагозвучно – зато правдиво. В конечном итоге иного подходящего определения тому, чем занимался в своем импровизированном убежилище ацтек, подобрать было сложно.
Вальяжно развалившись на диване в помещении, что располагалось на втором этаже небезызвестных «Экскрементов», Титлакауан смял о дно пепельницы остатки недокуренного косяка. Товар был отборный – даром что божественной воле от любого рода дурманящей дряни ни жарко, ни холодно однохренственно не делалось. Фактически же подотчетные ацтеку местные барыги во славу пришествия великой эпохи «Inic chicoace Tonalli»* снабжали «Спасителя» продуктом высшего качества, который тот, в свою очередь, бездарно растрачивал на медитативное окуривание помещений, лишь ублажая взыскательные запросы своего божественного обоняния. Одновременно второсортная шмаль бодяжилась в многочисленных халупах района и успешно сбывалась на сторону за негуманные бабки. Нелегальный бизнес приносил Тескатлипоке нехилый доход, подкреплял репутацию и в целом в немалой степени способствовал тому, что к настоящему времени добрая половина Тепито уверенно контролировалась Его Божественной Тенью ацтекского разлива.
Поерзав на диване, Титлакауан извлек из кармана кулон. На простого плетения мельхиоровой цепочке с кое-где облезшим слоем скудного золочения висел неправильной формы кабошон размером с перепелиное яйцо глубокого лазурно-голубого оттенка. Ацтек зажал камень двумя пальцами и поднял против света, падавшего от окна. Минерал был неровный, с выщерблинами по краям. Среди десятка едва распознаваемых невооруженным глазом воздушных пузырьков угадывались вполне отчетливые очертания застывшего в смоляной толще насекомого. Букашка вовсе не была обычной навозной мухой, еще кормившейся прошлым летом на соседней помойке, а и впрямь являла собой древнее членистоногое какого-нибудь мезозоя – некую помесь сороконожки с мокрицей. Минерал быстро нагревался в руках, источая едва уловимый запах хвои. Мексиканский янтарь – сокровище местного края, редкое и оттого ценившееся во все времена выше золота. Сейчас это был простой кусок драгоценной смолы – бесценный с точки зрения ювелирного дела, но пока решительно бесполезный для сверхъестественных замыслов. При желании и должном терпении вещицу можно было бы наделить силой совершенно особого рода, способной на большее, нежели однократное избавление очередного зазевавшегося божка от его нетленной божественности. Но такие решения сгоряча не принимались.
От безыдейного созерцания причудливой цацки Тескатлипоку отвлекло смутное ощущение чужого присутствия. Он давно привык к тому, что в этой гнилой клоаке в самом центре Мехико он вовсе не был единственным, кто то и дело отсвечивал своей божественной энергией всуе: сюда частенько заявлялись его мелкокалиберные коллеги, падкие до наживы, но и временами довольно полезные в практическом осуществлении личных замыслов ацтека. Тем не менее, аура, мельком коснувшаяся восприятия бога, хоть и казалась знакомой, явно не выдавала в своем обладателе одного из представителей слоев околобожественных, регулярно отирающихся в этих гиблых краях с вполне очевидными для местного хозяина целями. Чужая сила заявляла о себе урывками: вроде бы близко, но вне пределов прямой видимости.
Сунув дорогую блестящую игрушку в один из ящиков стола, ацтек осторожно подошел к окну. Действие выдалось скорее инстинктивным, бездумным, не несущим в себе никакого глубинного смысла. В самом деле, представить себе сценарий, где один божок, проявив должную бдительность, предусмотрительно выглядывает в окошко, подмечая пожаловавшего по его душеньку недоброжелателя и, выиграв время, с завидной прытью ошпаренного бабуина сигает в это самое окошко, обводя нерасторопных преследователей вокруг пальца, было бы редким идиотизмом. Вместо этого Тескатлипока просто попытался сконцентрировать внимание на силе, с коей ему уже определенно доводилось встречаться прежде. В мире развелось слишком много богов – всех уже не упомнишь. Веский повод проредить малость ряды.

upd

*«Inic chicoace Tonalli» – «Шестое Солнце» (мания величия очень мания, очень великая)

[SGN]The wheel, it turns, it rolls around. It makes an ancient rumbling sound. ©[/SGN]

Отредактировано Mictlantecuhtli (2015-01-08 19:31:19)

+3

3

По следу чужого бога Сет шел как одержимый.
Если страстное желание содрать с заигравшегося божка шкуру можно назвать непреодолимой манией; если неудержимое стремление задать пару каверзных вопросов замотанному собственными кишками ацтеку (среди которых лидировал простой «А такие игры тебе нравятся, сука?») походило на навязчивую фиксацию, то да, Сет определенно был одержимым. В самом поганейшем смысле и со всем набором неприятных сопутствующих последствий – как для себя, так и для окружающих. Особенно для окружающих. Так уж исторически сложилось – где появлялся Сет, сразу возникал ворох проблем.
Играть в команде пустынному всегда было непросто. Нет, сказав так, он бы сильно покривил душой. Действовать сообща для бога хаоса было примерно как… станцевать танго с Гором вместо партнерши. Масштабно, разрушительно и предсказуемо.
Иными словами – полный блядский пиздец.
Правда, в этот раз команда подобралась крайне подходящая, лучше, чем он мог бы пожелать.
В соседнюю грязную Мексику с ним отправился один из немногих, с кем бог хаоса прошел бы простейший человеческий тест на доверие. Но даже Энлиля, с кем его связывали долгие тысячелетия буйной дружбы и неисчислимое количество выпитого шумерского вина, Сет не стал бы втягивать в авантюру личной мести. Хотя бы потому, что она была личной. Хорошее такое слово, есть в нем что-то сакральное. Эдакое единение убийцы и жертвы, все прелести последнего вздоха и затухающих отблесков жизни на дне зрачков… В сознании бога хаоса псевдосентиментальная чушь отзывалась изрядной долей едкого сарказма - Сету было совершенно неважно, сдохнет ацтек от его рук наедине или на сцене под светом софитов.
Он был нацелен на результат и только.
Причина, по которой сразу два бога проявили внимание к замшелой стране, крылась в наследии предприимчивого ацтека, а оно выглядело многообещающим и заслуживало, чтобы взглянуть поближе. Действенность и эффективность оного и Сет, и Энлиль уже успели оценить, когда силой шумерского пантеона заново превращали песчаного в бога. Пожалуй, Тескатлипока, виновник торжества и гвоздь туристической программы шумерско-египетского тандема, заслуживал определенной похвалы. Смог же, паскудник, записать на свой счет и убиенных божков, и внезапное прибавление в пастве. Конечно, если приглядеться пристальнее, все это выглядело уныло – эдакое таскание объедков из-под носа монотеистов, но многовековое давление прочно вставших на ноги религий очень ясно дало понять, что громкое и гордое «все или ничего» уже давно перестало действовать. Языческим богам оставалось хитрить, вертеться и отщипывать по кусочку от чужой паствы. Тескатлипока в этом преуспел. Ну, почти – пока чувство собственной гадливости не перевесило здравомыслие, коим, бесспорно, было бы убийство пустынного бога.
И вот они в Мексике, вернее – в самой ее заднице. На мгновение Сет даже засомневался, что им выдали правильный адрес – пусть даже лгать с их методом дознания было и непросто. Как ни крути, старую школу не пропьешь. Слишком уж непотребным оказалось местечко для ацтека с прогрессирующей манией величия. Но нет… еще несколько шагов в нужном направлении, и бог хаоса почувствовал ну очень хорошо знакомое ощущение чужой ауры. Не конкретного божка, а общее – блядского пантеона краснокожих ублюдков.
Местные на них посматривали как на потенциальную добычу. Две "белоснежки" в центре черного пятна Мехико. Как ни поживиться.
- Сюда бы твоего крокодила, - заметив навязчивое чужое внимание, вполголоса оборонил Сутех, - он бы оценил.
[AVA]http://s9.uploads.ru/zV1GD.jpg[/AVA]

+2

4

Энлиль с самого начала понимал, что это неизбежно. Сет не был бы собой, если бы не рвался отомстить тому недальновидному умнику, который на время сделал его человеком и навсегда – своим врагом. Справедливое, законное желание. Единственное, что беспокоило шумера – это что импульсивный и скорый на расправу Пустынный мог кинуться наносить возмездие неизвестному герою сразу же по восстановлению своей божественной сущности, не дожидаясь, пока полностью придут в норму его силы. Он с трудом уговорил Сета подождать хотя бы неделю, предчувствуя, что семь дней в итоге превратятся в лучшем случае в пять. Однако в конечном счете они сошлись на шести.

Шестого января они были уже в Америке. В Мексике, если точнее. Энлиль ни секунды не раздумывал, следует ли ему сопровождать Сета в этом мероприятии. Доводы «за» были очевидны. Сутех отправится мстить в любом случае. Если что-то не сложится – родной египетский пантеон его по кусочкам собирать не будет, это они уже проходили. А шумеры (шумерки) второй раз на помощь Пустынному тоже не придут – по отдельности они, может, и согласились бы, но снова собраться вместе – ни за что. Далее – артефакты. Это был наиболее любопытный момент в данной истории. Артефакт, способный запереть силу бога и превратить его в человека… Неразумно оставлять разгуливать по миру какого-то божка, вооруженного такими возможностями. Это и была третья и, вероятно, главная причина – именно вопрос безопасности, а не желание завладеть артефактами, как у вас только извилины в мозгу могли повернуться, чтобы такое подумать.

В общем, Энлиль знал, что непременно пойдет с Сетом, если только тот не смоется раньше в гордом одиночестве (хотя от присутствия шумера это бы его не избавило), и знал, что это случится скоро. Так и произошло.

Мексика была прекрасна в своей непотребности. Мексика казалась уголком мира, мало тронутым цивилизацией – чудесная страна, в которой при желании наверняка можно было найти несколько мест и даже желающих осуществить кровавое жертвоприношение.

В райончике, куда двух богов направил их почивший трагической смертью разговорчивый друг, в глазах рябило от красношеих мексиканцев, но менять внешность исключительно ради посещения этого притона – многовато чести. На них, конечно же, косились. Два прилично одетых «европейца» посреди Тепито, этого злачного местечка, полного воров, нищебродов и всякой бедняцкой швали, притягивали взгляды. Впрочем, Энлиль не позавидовал бы тому смельчаку, который рискнул бы попытаться вытащить портмоне из кармана одного из них. Вера, конечно, подпитывает лучше всего. Но когда веры нет, сойдет и кровь – сил, может, и не прибавит, зато настроение поднимет.

Судя по комментарию Сета, он тоже обратил внимание на то, как на них глазеют местные аборигены.
– Ты помнишь? – обрадовался Энлиль. – Он был свидетелем на нашей свадьбе.
Это была еще не вконец устаревшая шутка, в полной мере понятная только им двоим.

Игнорируя косившихся на них местных жителей, владыка воздуха поднял взгляд и посмотрел в небо. Ничего особенного, просто… тучки набегали.
– Кажется, дождик собирается, – задумчиво произнес Энлиль и перевел взгляд чуть ниже, на красовавшуюся, если так можно выразиться, над входом вывеску.
– Ты смотри-ка, какой скромник, – прокомментировал шумер название бара, толкнул дверь и полушутливым жестом пригласил Сета войти.

Чужеродное божественное присутствие ощущалось здесь уже вполне отчетливо, можно было даже распробовать нотки местного колорита. Тескатлипока, конечно, тоже должен был знать об их приближении – и даже не думал сбегать. Самоуверенный? Или настолько доверяет своим артефактам? Энлиль хорошо помнил рассказ Сутеха, согласно которому силу утратили сразу двое египтян – он и Бастет. Однако тогда они не знали, с чем имеют дело, и не ожидали подвоха. А кто предупрежден – тот вооружен.

– Выходи, красно солнышко! – громко позвал Энлиль, едва перешагнув порог бара – и в очередной раз благополучно проигнорировав устремившиеся на них озадаченные взгляды.
– А вы – выметайтесь, – небрежно обронил шумер, адресуя это повеление посетителям бара и вкладывая в него минимальный посыл силы. Артефакт мог использовать любой человек под внушением, а потому люди им здесь были не нужны.

+2

5

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/1/4/1/9/1419342/82362493.jpg[/AVA]Когда ты живешь в Мексике, ее бурная социальная жизнь то и дело норовит захлестнуть тебя с головой, утягивая на самое непотребное дно, в непроглядный мрак – туда, где само собой отпадает всякое желание сопротивляться, с пеной у рта отстаивая собственное безвременно почившее благочестие. Когда ты в той же самой Мексике владеешь заведением спорной законности, где все пороки этого мира круглогодично цветут буйным цветом, а ограничительные законы цивилизованного общества представляются лишь смутной чередой помех, мешающих поступать разумно, к маргинальной составляющей небезызвестного социума привыкаешь очень быстро, сливаясь с оной, культивируя ее страхи, питаясь ее безумием. И если ко всему вышеназванному в придачу ты остаешься живым воплощением космической энергии на редкость вульгарного свойства, олицетворяемой ушибленным на весь мозг языческим божком с ярко выраженной манией величия и нездоровой тягой к идеологической трансформации унылой действительности, наверное, стоит быть готовым к тому, что рано или поздно твоя незаурядная личность обратит на себя внимание прочих коллег по божественности, и вовсе необязательно разделяющих нестандартный подход к утверждению качественно нового миропорядка. Так уж повелось, что у всякой мало-мальски мыслящей твари вне зависимости от ее природы по шкафам распихано немало скелетов. Тескатлипока в этом плане едва ли отступал от шаблона, однако необходимо было сделать поправку на одну маленькую деталь: ацтекский божок вопреки принятым в обществе нормам приличия не утруждал себя заботой ныкать персональную нелицеприятную нежить по затрапезным хламовникам подсознания, напротив же, испытывая извращенное вдохновение от фигурного раскладывания оной на самых видных местах, где потасканная органика под палящими лучами мексиканского солнца с упоением предавалась естественному процессу деструкции, вплавляя в и без того отравленную атмосферу города приторно-вязкий сладковато-гнилостный аромат необратимой дегенерации биологических тканей.
Чужая энергетика тем временем ощущалась все отчетливее с каждым новым шагом незваных гостей, и вместе с тем ей по-прежнему невозможно было дать четкого определения. Знакомая аура то и дело перекрывалась эманациями совершенно иного толка, и эти новые энергетические возмущения чем-то отдаленно походили на собственную сущность ацтекского бога, но все-таки были совершенно иными. Любопытство, как водится, убивает кошку, но кошкой на счастье Тескатлипока не являлся. И оставим сейчас приснопамятных ягуаров – в сложившихся обстоятельствах даже по меркам самого владыки ночи подобное представление казалось неуместным.
Разумеется, Титлакауан был уже в курсе, когда незваные гости переступили порог его незатейливой земной обители. Самодовольная ухмылка тенью мазнула по лицу – словно перед этим ацтек съел что-то вкусное, и теперь еда активно соглашалась с ним из желудка. Неторопливым шагом, нога за ногу, он направился вниз, попутно пиная с лестницы носком ботинка смятую пивную банку. Та со звоном скатилась по изувеченным временем ступеням и затормозила препятствием в виде покосившейся двери.
Ацтек остановился в проеме, привалившись плечом к дверному косяку.
– Поглядите-ка, – лениво потянул он, привычно оскаливаясь в радушной улыбке недокормленного варана, – какой только заразы не надует попутным ветром…
Тескатлипока мельком оценил опустевшее стараниями новоявленных посетителей помещение, и вновь остановил взгляд на пожаловавших гостях. Было занятно снова лицезреть египтянина. А вот его спутник ацтеку был незнаком, что, впрочем, несильно печалило бога ночи. Смотрелись, конечно, эти двое курьезно, если не сказать дико: уж больно не к месту приходилась вся эта показная цивилизованность чужаков, граничащая с напыщенным чистоплюйством – два фазана в царстве крыс.
Ацтек прищурился и наигранно рывком втянул в себя воздух, будто принюхиваясь.
– Гляжу, кто-то у нас снова бог? – с притворным удивлением в голосе обратился он к египтянину. – Ну что, Сет, ты до того впечатлился с прошлого раза, что теперь в одиночку уже и не ходишь – только с эскортом? – Тескатлипока с усмешкой покосился на второго бога.
Выделываться, аки муха на стекле, и кривляться Титлакауан мог сколь угодно долго, но две постные рожи напротив с каждой минутой все больше начинали действовать на нервы.
Тескатлипока медленно перевел взгляд с одного божества на другое.
– Какого хера приперлись? – процедил он сквозь зубы, понизив голос и мгновенно изменившись в лице.

Отредактировано Tezcatlipoca (2015-01-09 01:33:37)

+2

6

Замотивированные шумерским внушением люди вялым потоком потекли к выходу из развалины с весьма говорящим названием. Хибара прям-таки кричала о моральных качествах своего владельца, и о его месте на задворках божественного существования. Как эдакое последнее предупреждение, кому не хватило оного в виде месторасположения сомнительного заведения и смердящей за версту репутации.
Человеческой натуре свойственно врожденное любопытство, подчас нездоровое, граничащее с таким же нездоровым риском. В силу пресности бытия такой адреналиновый коктейль может привнести толику разнообразия. Снова и снова, пока человек не захлебнется. Ну, или заигравшееся божество, решившее проверить сколько дерьма можно раскидать вокруг и коль скоро оно полетит обратно прямо в краснокожую морду.
- А кто-то очень скоро перестанет им быть, - с акульей улыбкой отозвался бог хаоса. В общем-то, цель их визита должна была стать понятна ацтекскому уебищу с самого начала, если только его мозги окончательно не превратились в разжиженный кисель из идиотизма и мании величия. 
Дальнейшие кривляния Тексталипоки пустынный попросту проигнорировал. Пожалуй, зашкаливающая самоуверенность краснокожего сыграла им на руку. Другой, более разумный и на порядок более адекватный боженька, заприметив на своем пороге двух отнюдь не отличающихся излишней добротой богов, очень постарался бы за минимальное время оказать как можно дальше от этого злачного местечка. При условии, что этот боженька собирался еще покоптить небо этого многострадального мирка.
Главный недостаток божественных дрязг и главное же их преимущество – это время, быстротечное для человека и почти незаметное для сущностей божественного происхождения. Потратить пару лет, выслеживая одну-единственную ацтекскую дрянь? Запросто, пока этот незамысловатый процесс приносит удовольствие – хотя бы знанием, что его жертва (а Сет именно так характеризовал текущую расстановку божественных фигур) вынуждена оглядываться через плечо. Годы, столетия, вечность… В конце концов, боги никуда не торопятся. В переложении на их существование каждая серьезная распря справедливо приобретала статус пожизненной, разве что если не случится некое чудо, которое сможет снизить градус выдержанной божественной неприязни. Возможно, таким чудом (с большим ироничным допущением) смогли бы стать божественные психотерапевты. Если бы они существовали.
Насмешливо глядя снизу вверх на Тескатлипоку, бог хаоса нарочито медленно сделал пару шагов вперед. Он не обманывался напускным спокойствием ацтека, того выдавали глаза. Злые, голодные до чужой крови. Такие же как у самого Сета. От начала большой кровопролитной бойни, за которой они сюда пожаловали, остались считанные секунды. Почти осязаемо чувствовалось, как они истаивают в смрадном душке забегаловки.
Песчаный растянул губы в улыбке. Сейчас.
И в едва не искрящем от напряжения воздуха разошлась волна его гиблой силы бога смерти. Темные невидимые щупальца энергии потянулись к ацтеку. Мгновенно Сет ударил еще раз – снопом песка в наглую рожу.
[AVA]http://s9.uploads.ru/zV1GD.jpg[/AVA]

+2

7

В общем-то, Энлиль сразу понял, чем ацтек так не понравился Сету. Ну кто же начинает общение с грубости? Оно, конечно, понятно, что в Америке могут жить только варвары, но пора бы уже, наверное, как-то цивилизоваться, если уж даже у местных божков было для этого несколько тысяч лет. И всех-то приходится воспитывать!
Шумер пощелкал языком, отвлекая внимание на себя.

– Тескатлипока, дорогой, где твои манеры? – душевно поинтересовался он и коротко представился: – Энлиль. Извини, руки не подам. Ты себя недостаточно хорошо вел.

Он ухмыльнулся. Сет был не в пример более краток. Он ударил по ацтеку, и от темной энергии египетской силы, разлившейся по грязному притону, воздух стал жарким и сухим, как ветер в пустыне. От энергетики Сета веяло смертью и разрушением. При всех (спорных) достоинствах, которые в нем находил шумер, на универсального донора Сутех в этом смысле, определенно, не тянул. Однако общие южные корни и долгий опыт сосуществования имели свой положительный эффект: отголоски волны, направленной Сетом на Тескатлипоку, мягко обогнули Энлиля, не заставляя его предпринимать для этого ровным счетом никаких усилий.

Поддерживать атаку Пустынного шумер не торопился. Во-первых, за Сетом было право мести, и вклиниваться в поединок без особой надобности, да еще на раннем этапе, Энлиль считал проявлением неуважения к своему спутнику. Во-вторых, это было элементарно нецелесообразно: собственную энергию можно было и приберечь на случай, если Сету потребуется прикрытие или помощь в изничтожении противника, если тот вдруг достанет неожиданный козырь из рукава.

Так что Энлиль переместился в сторону с таким расчетом, чтобы мысленно проведенные линии между тремя присутствующими божествами могли составить прямоугольный треугольник, и принялся наблюдать. Любопытно было посмотреть, чем ацтек ответит на атаку: как-то так вышло, что за долгие годы своего существования с Тескатлипокой глава шумерского пантеона до сих пор ни разу не сталкивался, поэтому для Энлиля он был сейчас чем-то вроде нового экспоната в музее, который можно или выставить на центральную витрину, или оставить пылиться на складе.

+2

8

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/1/4/1/9/1419342/82362493.jpg[/AVA]Наверное, следовало смыться, пока такая возможность еще имелась. Не через окно, конечно – это как-то не по-божески, что ли… Тем не менее здравый смысл, зачатки которого, очевидно, к немалому удивлению самого ацтека сумели-таки адаптироваться к неказистым условиям существования в отдельно взятом и, прямо скажем, не самом благонадежном для культивирования всего доброго, светлого и возвышенного, зато весьма охочем до всевозможных излишеств божественном сознании, робко заявлял о себе. Писклявым таким, гаденьким голоском придавленной колибри, от которого вполне можно было бы беззаботно отмахнуться, кабы не звучал оный уж слишком непотребно. Впрочем, в личном лексиконе Тескатлипоки понятию «благоразумия», по всей видимости, как следует прижиться так и не удалось. В противном случае иного сколько-нибудь логического объяснения подавляющему большинству его поступков среднестатистический и склонный к относительно рациональному мышлению мозг попросту не находил. Как бы то ни было, тех нескольких минут обманчиво мирного созерцания чужих божественных (исключительно в отношении расовой, если можно так выразиться, принадлежности оных) фейсов, так категорически не вписывавшихся в окружающую обстановку, вполне хватило для того, чтобы стрелочка на личном счетчике скверных предзнаменований Тескатлипоки сдвинулась на одно деление еще до того, как один из заглянувших на огонек боженек поспешил любезно представиться.
Пресловутые манеры. До чего же сей бессмысленный, обличенный в кичливую словесную форму треп почитался в кругах околобожественных. На замечание шумера ацтек лишь насмешливо скривился.
– А что, турфирма не предупреждала о свободе местных нравов? – с наигранным удивлением поинтересовался он. – Ненавязчивый нынче сервис, – посетовал бог с притворным сожалением, – но особо впечатлительные могут закрыть ушки и подождать за дверью, иначе за неиспорченность тонкой душевной организации я не ручаюсь.
Добросердечные советы ацтека, касающиеся многообразия возможностей сохранения непорочности трепетной душонки в злачных районах Мехико, были грубо прерваны волной чужой энергии, что словно бы в одночасье высушила весь тот незначительный процент влаги, что обыкновенно был свойственен воздуху в этих краях. Удар, однако, не только изменил качественный состав воздуха, но и отразился отнюдь не самыми приятными ощущениями на организме ацтека. Тем не менее, вслед за этим весь гнилостный смрад одного из наиболее отвратительных районов города живо потерял прежнюю остроту – надо же, пустынная тварь годилась хоть на что-то полезное. От последней мысли, впрочем, Тескатлипока тут же поспешил отказаться, буквально подавившись облаком песка.
Сплюнув противно скрипящую на зубах мутно-желтую зернистую пыль, он, не дожидаясь, когда египетская падла вновь проявит непрошенную инициативу, ударил в ответ мощным порывом пронизывающего холодом ветра.

+2

9

– Сервис в ваших краях просто отвратительный, – согласился Энлиль, задумчиво наблюдая, как стараниями египтянина песчаная волна накатывает на ацтека следом за мертвенной. Размениваться на разговоры с Сетом Тескатлипока уже не стал – просто ударил в ответ. Шумер расплылся в счастливой улыбке: «вождь краснокожих» использовал для атаки энергию родной для Энлиля стихии. В такой ситуации он просто не мог удержаться и остаться в стороне. Владыка воздуха сделал небрежный, но быстрый жест рукой, как будто отгонял надоедливую муху, – и порыв холодного ветра, отправившийся навстречу Пустынному, с размаху разбился о невидимую преграду, заставившую его повернуть вспять уже хотя бы потому, что ничто не появляется ниоткуда и не исчезает в никуда. Тем более потоки божественной силы.
– Ой, – только и сказал Энлиль, пожал плечами с видом «упс, так получилось» и чуть надавил на выстроенный воздушный барьер, подталкивая его поближе к ацтеку и подальше от Сета, давая этой «стене» импульс к движению и, наконец, отпуская.

Темная сущность бога хаоса каждой клеточкой своего божественного тела упивалась происходящим. И столкновением чужой энергии, и горчащим привкусом злорадства, и предвкушением очень скорой смерти одной ацтекской выскочки.
- Беги, Покахонтас, - с усмешкой тихо оборонил Сет, не сомневаясь, что Тескатлипока его услышал. Улыбнулся насмешливо еще шире, обнажив зубы.
Пустынный почувствовал, как вокруг бога ночи закручивается спираль темной, схожей с его силы, как воплощением холодного вихря она устремилась к нему. Шквалистый порыв воздуха должен был опрокинуть его на спину, вместо хлесткого удара до него долетел лишь слабый ветерок вместе с остатками песчаной пыли, тут же послушно свернувшейся у ног. Одновременно по грязной хибаре разошлась сила уже совсем иного толка – сила владыки воздуха. Энлиль не оставил без внимания попытку посягательства на воздушное пространство.
Провальная попытка Тескатлипоки подарила Сету несколько драгоценных мгновений. Стараниями шумера лишенный необходимости защищаться пустынный атаковал снова – песком и смертью. Он оказался на два шага ближе к ацтекскому богу, вкладывая в каждый шаг посыл своей силы, будто намереваясь добраться до Тескатлипоки, чтобы закончить драку голыми руками.

Ацтек в ярости заскрипел зубами, видя, как собственная атака не достигла вожделенной цели, буквально напоровшись на невидимый силовой барьер. Тескатлипока инстинктивно отшатнулся от хлынувшего назад потока воздуха, едва не запнувшись о злополучные ступеньки, и не растянувшись там же в полный рост в живописном отождествлении собой форменной невезухи, так «вовремя» свалившейся на голову одного несчастного божка. На счастье разбившаяся о преграду воздушная волна существенно сбавила свою разрушительную силу и первоначальную скорость, долетев на обратном пути до ацтека лишь частично и не нанеся ожидаемого вреда. Тескатлипока метнул гневный взгляд на шумера, одновременно запоздало смекая, что явно находится отнюдь не в самом выигрышном положении. Энлиль, в свою очередь, не спешил очертя голову кидаться в бой, что, впрочем, не мешало ему одним лишь фактом своего присутствия бесить ацтека со страшной силой.
У египетской же суки, не в пример его сотоварищу, тем временем явно свербело во всех местах, причем, очевидно, весьма навязчиво и нестерпимо. Очередная порция песка не замедлила ударить ацтеку в лицо. В ответ на короткую реплику пустынного Тескатлипока, окончательно растеряв остатки самообладания, а заодно и здравого смысла в придачу, попросту бросился на Сета в слепом желании уничтожить если не божественной силой, то хотя бы просто разорвать физически… и не успел. Жгучее ощущение леденящего холода остановило разъяренного бога в полушаге от своего противника, мгновенно охладив пыл волной энергии уже совершенно иного свойства. В этот раз египтянин ударил на порядок сильнее, и Тескатлипока это отчетливо почувствовал, весьма показательно скривившись от мгновенно разошедшегося по телу потока враждебной и крайне разрушительной силы. Это не было похоже на воздействие стихийных сил, что могли налететь яростным вихрем и на раз выбить из-под ног землю; это было нечто много более злое, неудержимое, выжигающее изнутри – истинный, первобытный хаос, разрушающий душу неотвратимо и без остатка.
Гримаса злобы на лице ацтека перетекла в болезненное недоумение, словно он до последнего упорно отказывался верить в то, что египетская энергия и впрямь способна нанести серьезный урон его неоспоримой божественности. Тескатлипока замер на месте, непроизвольно пошатнувшись, и ударил в ответ снопом вулканического пепла. Едва ли подобное действие могло оказать серьезный отпор мертвенной силе паскудного египетского отродья, скорее было призвано послужить своего рода отвлекающим маневром. Впрочем, навряд ли удачным. Ацтек живо оглянулся по сторонам, вновь натыкаясь взглядом на шумера и понимая, что отступать некуда. Никаких выгодных позиций в пределах видимости попросту не было.
[AVA]http://s9.uploads.ru/zV1GD.jpg[/AVA]

+2

10

Это уже становилось похоже на настоящую схватку. Сет знал, что делать. Разрушения ему всегда удавались отменно, уничтожение противника было из той же области. К тому же, Тескатлипока имел неосторожность здорово разозлить Пустынного, когда сделал из него человека. Энлилю это тоже не очень-то понравилось: сбор хотя бы части пантеона и перекачивание силы в египтянина попортили ему немало крови и в итоге могли обернуться не самыми приятными последствиями для шумеров. Но, в отличие от Сутеха, владыка воздуха не чувствовал себя задетым лично, а потому считал, что убить ацтека Пустынный имеет полное право сам – при его незначительной поддержке.

Они ни о чем не договаривались заранее, но роли естественным образом распределились, когда все началось. Сет как будто знал, что ему нет необходимости тратить мгновения и силы на защиту, и бросил все в атаку. Возможно, он действительно знал. А возможно, просто ни о чем не думал. В любом случае, по мнению шумера, у них вышел отличный тандем. Один атакует, другой прикрывает – идеальная пара. Он даже усмехнулся, представив, как очаровательно двусмысленно это звучит.

Дела у ацтека, между тем, шли неважно – это легко читалось по гримасам, сменявшимся на его лице. Эдакое чередование злобы, недоумения и еще большей злобы. Стоит прищемить хвост – и внутренняя сущность выползает наружу во всей красе, как у людей, так и у богов. Однако расстояние между Сетом и Тескатлипокой стремительно сокращалось, и Энлиль видел, что скоро они перейдут к контактной борьбе, после чего он уже вряд ли станет вмешиваться – слишком велик риск навредить не тому.

Новая атака ацтека больше напоминала судорожную попытку отбиться от удара энергии Сутеха и имела мало шансов на успех, но шумер подстраховал египтянина и здесь – на всякий случай, чтобы ему не приходилось отвлекаться на всякие пустяки. Энлиля, конечно, прозвали владыкой воздуха. Однако верховный бог, который только и умеет, что управлять силами одной стихии – это нонсенс. Его личный послужной список включал в себя таланты куда более разнообразные.

Энлиль подмигнул ацтеку, и раскаленный пепел заиндевел прямо в воздухе, рассыпаясь остывшей невесомой пылью, едва соприкасаясь с инородной поверхностью. Шумер немного увлекся – вся сконденсировавшаяся в воздухе влага от резкой перемены температуры вспыхнула яркими ледяными кристалликами. Почти как фейерверк.

– Все, отбегался, – задумчиво разглядывая Тескатлипоку, сообщил шумер, и отступил на шаг назад, предоставляя Сету возможность завершить начатое.

+2

11

Бог хаоса расходовал энергию, не задумываясь. Ему даже не пришло в голову помыслить, как поведут его силы после шумерской терапии; как чужая энергия повлияет на его сущность. В конце концов, недолгое блядство с Инанной и долгоиграющая дружба с Энлилем вовсе не показатель такой же совместимости на более тонком и нематериальном уровне. Если эти двое, пусть и с переменным успехом, оказались способны вытерпеть пустынную заразу, это не подтверждало, что энергетика бога хаоса точно так же легко вытерпит вмешательство другой силы.
Ни тени здравой мысли не проскочило в черепушке Сета. Одержимый только жаждой растерзать своего противника он рвался вперед. Красноречивые метаморфозы на лице Тескатлипоки, послужившие сигналом, что ацтек сполна распробовал его атаки, отдавались в душе пустынного упоительно злобной радостью. В охватившей его горячке драки он позабыл все пылкие проклятья и недавние железобетонные обещания себе и всему миру убивать индейского выблядка медленно. Злобная мстительность неожиданно уступила место не менее злобной сущности самого Сета, а та требовала забрать жизнь ацтека прямо сейчас.
Впрочем, одна оформленная в яркие мстительные краски идейка, как обеспечить Тескатлипоке увлекательное посмертие, проскочила в разуме бога хаоса. Вспыхнула и нашла свое отражение в виде злорадного оскала.
Пришедшие отголоски вновь собирающейся чужой силы недвусмысленно свидетельствовали, что ацтек не собирается подыхать мирно. Он все еще трепыхался, хотя теперь уже не мог не понимать, что для него встреча старых знакомых закончится не в пример хуже, чем когда-то для Сета. Но не бежал – как не побежал бы и Сутех. Видно, гремучая смесь из безрассудного упрямства и горделивой ебанутости удел всех пантеонных плохишей.
Бог хаоса не стал размениваться на защиту. Такую трату сил он расценил как бесполезную, самоуверенно решив, что атака не принесет ему сильного вреда. Не больше, чем его собственная – Тескатлипоке. И когда летящий на него тлеющий пепел вдруг обратился льдом, в глазах Сета мелькнуло мгновенное удивление, а вслед за ним понимание. Старый шумерский котяра снова прикрыл ему спину. Воздух вокруг бога хаоса разлетелся искрящей ледяной взвесью. Еще до того, как сверкающее облако осело на землю, песчаный крепко вцепился в Тескатлипоку. Он не отказал себе в удовольствии от души врезать по индейской роже. Не то чтобы обыкновенный мордобой вдруг стал самый  эффективным способом в божественных разборках – Сет хотел посмотреть на ацтекскую физиономию, когда возомнивший себя  царьком этого мира утырок получит по своему божественному ебальнику. От ладоней бога хаоса шли мощные потоки энергии  - больше он не лупил песком и не скатывался в картинные спецэффекты, попросту накачивал Тескатлипоку гиблой силой разрушения, как эффективным и быстродействующим ядом.
[AVA]http://s9.uploads.ru/zV1GD.jpg[/AVA]

+2

12

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/1/4/1/9/1419342/82362493.jpg[/AVA]Несколькими секундами ранее Тескатлипока сам отчаянно порывался едва ни растерзать неугомонную египетскую сволочь, и вот сволочь, казалось, прочла его мысли, хотя куда правдоподобнее было бы списать внезапное взаимопонимание на обоюдную ебанутость ревностно жаждущих уничтожить друг друга боженек, на поверку оказавшихся отнюдь не самыми миролюбивыми представителями своих пантеонов. Рассыпавшаяся по полу горстка блестящих ледышек отразилась секундным замешательством на лице ацтека, а сам он успел поймать себя на совсем не блещущей позитивом мысли о том, что стоило лишь на миг отмахнуться от присутствия в помещении шумера, как тот, будто физически ощутив подобное неуважение к своей древнейшей, аки динозавр, персоне, и будучи не в силах примириться с тем фактом, что какая-то мелкая индейская козявка смеет не замечать его верховной божественности, тотчас же потрудился о себе ненавязчиво напомнить. В результате попытка отвлечь внимание основного противника, который отнюдь не собирался тихо отстаиваться в сторонке, обратилась для Тескатлипоки секундным промедлением, коего оказалось достаточно для того, чтобы вполне себе материальный кулак одного разъяренного боженьки с прицельной точностью настиг не менее материальную цель в виде челюсти боженьки другого, однако столь же одухотворенного в своем безрассудном порыве разорвать ненавистного недруга.
От противного привкуса крови во рту – почему-то собственная всегда казалась особенно гадкой – отвлек еще один поток смертоносной энергии, от которого у ацтека даже на мгновение потемнело в глазах. С искаженным злобой лицом Тескатлипока плюнул в рожу пустынной суке собственной кровью и ударил в ответ – точно так же, на первый взгляд, совсем по-человечески, разве что приправив контактную физическую атаку ледяной мощью – незримой, но обжигающей при соприкосновении.
Ацтек ни на секунду не задумывался об итоге завязавшейся схватки. Он даже более не оглядывался на собственное очевидно невыгодное положение, выраженное уже хотя бы в том, что сам он был в меньшинстве. Египетская паскуда лупила, не жалея ни сил, ни энергии. Тескатлипока, не уставая корчить красноречивые болезненные гримасы, уступать так же не собирался. Ему было уже решительно насрать, чем весь этот адский махач закончится; сейчас хотелось лишь одного – от души навешать этой скотине, сбив наконец зашкаливавший градус самоуверенности.
В мордоприкладстве, пусть даже таком маниакальном, как ни странно, были и свои плюсы. В частности, ацтеку удалось сменить собственное местоположение таким образом, что за спиной больше не маячил несшибаемой преградой дверной косяк. Злобно зарычав, Тескатлипока с силой саданул Сета об ободранную и хреново струганую деревяшку – даром что промахнулся на пару дюймов и не нашпилил египетского утырка на металлическую ручку. Выиграв тем самым несколько секунд, ацтек мгновенно отпрянул, оказываясь  на расстоянии нескольких шагов от египтянина – этой паскуде теперь, прежде чем нападать вновь, пришлось бы сперва отлепить свою гребаную башку от двери. Сам же Тескатлипока метнул короткий взгляд на шумера и глумливо оскалился.
– Отбегался, говоришь? – насмешливо потянул он, утирая тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. – Да неужели?
В Энлиля полетел стол, до того мирно стоявший за спиной шумера. Разгон получился нехилый, и сам ацтек, предугадывая бесхитростную траекторию полета потасканного предмета мебели, благоразумно отошел в сторону.

+2

13

Рано или поздно даже боги доходят до банального мордобоя. В принципе, неплохой способ сбросить напряжение и дать выход излишним эмоциям или чрезмерно разросшимся чувствам. Всепоглощающей ненависти, например. Или ярости. Или возмущению. Или хотя бы просто жажде мести. Мало ли еще прекрасных проявлений внутреннего мира как у людей, так и богов?

Пока Сет и Тескатлипока бутузили друг друга таким незатейливым, но действенным способом – добавляя, впрочем, энергетический посыл к каждой физической атаке – у Энлиля была возможность предаться философским размышлениям. Он, к примеру, подумал о том, что эти двое до смешного похожи в своей целеустремленности (к чужой смерти), творческом энтузиазме в достижении избранной цели и «вежливости» выбора методов ее достижения. Стиль драки или стиль общения – египтянин и ацтек отлично подходили друг другу, и если бы они оба могли пережить это столкновение, то впоследствии, возможно, сумели бы даже подружиться.

Эта мысль не очень-то обрадовала шумера. Сет в одиночку вносил ровно столько хаоса в его существование, сколько Энлиль готов был себе позволить. Увеличивать эту массу вдвое в его планы не входило. К тому же, кто знает, что учинят эти двое, если вдруг решат объединить усилия? Оба явно не умеют делать что-то вполсилы, и если они подружатся, то на все остальное и всех остальных им с высокой долей вероятности станет наплевать еще больше, чем прежде. Энлиль быстренько прикинул последствия… и решил, что пока к этому не готов.

Принятие решения удачно совпало с действиями ацтека, отшвырнувшего Сета к двери. Это был удобный, тот самый момент. Тескатлипока сам расчистил пространство вокруг себя – довольно опрометчиво, с точки зрения Энлиля – да еще и решил пообщаться напоследок и с ним, причем весьма забавным образом – предупредив шумера об атаке.

Энлиль почувствовал движение воздуха за спиной раньше, чем услышал, как оторвался от пола, скрежетнув по нему ножками, массивный стол. Расстояние было не слишком большим, но достаточным для разгона – а значит, достаточным и для адекватного ответа. Шумер не разменивался на то, чтобы обернуться к мчащемуся на него предмету мебели. Он мог бы просто переместиться в любую другую точку пространства, в том числе внутри этого так называемого бара. Но он не был уверен, что стол в этом случае не впечатается в Сета с другой стороны. И еще он разозлился.

Воздух за спиной Энлиля моментально собрался в невидимый кулак, на который стол с размаху налетел плоскостью столешницы. Следует признать, удар у ацтека был что надо: от внезапного столкновения с препятствием означенный предмет скудной меблировки  мексиканской клоаки разбился в щепки, брызнувшие во все стороны, производя эффект разорвавшейся бомбы. Однако Энлиль не дал им распространиться по помещению сообразно требованиям законов физики. Он удержал град острых щеп в воздухе, не позволяя им вонзиться себе в спину или свободно продолжить свой путь, поднял их выше, направил вперед у себя над головой и прицельно послал в Тескатлипоку, давя на воздушное пространство вокруг него и ожидая возможного  противодействия со стороны зарвавшегося индейского божка. Из ацтека должен был получиться отличный дикобраз, ему бы очень пошло.

+2


Вы здесь » In Gods We Trust » Прошлое и будущее » [06.01.2014] И не тужил, и сладко жил, но все-таки помер


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC