In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (10.03.2014) скорпионы


(10.03.2014) скорпионы

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Время действия: 10 марта 2014 года.
Участники: Сет, Тескатлипока.
Место событий: Свартальфхейм.
Описание: если у богов есть судьба, то она та еще сука, а если ее нет, в силу вступает закон Мерфи с маниакальной тягой к звездецу. Казалось бы, повезло Тескатлипоке - выбрался из Дуата. И дважды повезло, когда и владыка Миктлана отпустил сородича на волю побегать. И вроде бы жить ему и не тужить, так снова на его нелегком жизненном пути объявился хорошо знакомый египетский бог, в чьи более чем ясно сформулированные намерения на этот раз разделаться с ацтекской заразой вносит свои коррективы... солнечное затмение.
Добро пожаловать в Свартальфхейм! Без обратного билета, и где из-за вызванных затмением возмущений время длится совсем иначе, чем в человеческом мире.

http://firepic.org/images/2014-12/16/o4or0cyezam3.jpg

0

2

Пространство подступало густыми сумерками – будто кто-то вывернул диммер или забросил бога хаоса на Плутон. Суровая окружающая действительность никак не походила на крохотную ледяную планетку, она вообще несколько не вписывалась в представление пустынного о мире материальном. Чувствовалась иначе, и это ощущение отдалось острой колкой и крайне нецензурной мыслью в сознании Сета – еще до того, как он поднялся с земли и осмотрелся по сторонам.
И лучше бы он этого не делал… Не однообразный унылый пейзаж, всем своим видом словно гнусненько говорящий «Угадай-угадай-угадай в какой жопе мира ты оказался!», взбесил бога хаоса. Не то, что он в принципе снова вляпался в какое-то забористое дерьмо – хотя, без сомнений, это тоже упорно забивало гвозди в крышку гроба его и так далекого от позитивной отметки настроения. И даже не блядский замерший над ними обрамленный солнечной короной темный диск, будто ухмыляющийся с темного небосвода этой пока еще неизвестной дыры.
Нет, причиной состояния «щас ебнет»  стала ацтекская морда.
Казалось бы, вот сдох ты, сука, прогулялся по двум преисподним, и нет бы тебе, падле, сидеть тихо-мирно, не нарываясь и вообще лишний раз не отсвечивая. Но нет! Кого-то, особо умного жизнь вообще не учила, никак. Только ебошила и ебошила башкой, отчего разумения в этой башке становилась все меньше, а обладатель ее то ли в силу побочных эффектов таких воспитательных методов, то ли от забористой смеси из уязвленной гордости и мании величия, снова начал творить хуйню. Прямо под носом Сета!
Справедливости ради, стоило заметить, что оные методы воспитания точно так же не действовали и на бога хаоса. Вот уже хренову тучу лет. А еще - что не совсем под носом, а в выгребной яме, именуемой Мексикой. На исторической, мать его, родине ацтекское уебище начало свою новую, полную приключению жизнь. И видит Апоп, она была бы очень недолгой, если бы…
…а что произошло, Сутех и сам толком не разобрался.
Если бы он был в чуть более вменяемом состоянии, то непременно вспомнил бы, как до него докатились хреновые вести, что кто-то чересчур борзый потрепал подконтрольный ему наркокартель. Как у него появилось нехуевое чувство дежа вю – с привкусом крови и кокаина, отголосками старой встречи с местной костлявой  и не в меру шебутной девкой. Еще бы он вспомнил, с каким злобным удивлением выяснил, что за смертничек решил перейти ему дорогу. Старый-старый знакомый, чье имя кокетливо заканчивается на –пока.
Нет, ну вы подумайте, только вылез из говна и тут же ринулся оставлять свой след в истории. Сет ни на мгновение не пожалел о своем великодушном решении вытащить эту дрянь из Дуата – если бы он отказал другому, не в пример адекватному ацтеку, то сейчас был точно лишен удовольствия отправить эту гниду еще разок в мир мертвяков. Только сначала – сделать из него смертного… Сет никогда не жаловался на недостаток воображения, особенно когда речь заходила о том, как сделать больно. И делать больно в течение очень долго промежутка времени, оставляя несчастливого избранника на тонкой грани жизни и небытия.
Тескатлипоку ждала увлекательная экскурсия в мир сетовских развлечений, если бы не блядское…А что, собственно, блядское? Артефакт сработал совсем не так, как ожидал Сет? Гребучее затмение перекосоебило миры или вмешалась какая-то третья сила? Он помнил лишь ослепительную вспышку и мгновенную отключку.
Об этих увлекательных вещах песчаный непременно подумает, но чуточку позже, когда утолит свою жажду ацтекской крови. Пустынный обратился к своей силе, намереваясь нафаршировать перском краснокожего выскочку… и с неприятным изумлением понял, что силы нет. Вообще.
Он по-прежнему чувствовал себя божеством, не было того мерзкого ощущения, когда артефакт превратил его в смертного, но вся его сущность бога пустынь и разрушений отзывалась гробовым молчанием. Такое осознание произвело эффект, сравнимый с попаданием бочки бензина в костер.
- Ну сука, мало тебе было… - со звериным рычанием Сутех бросился на ацтека - бить, рвать, пока это гребучая ошибка мироздания не сдохнет.
[AVA]http://3.firepic.org/3/images/2014-12/20/8cjdqkcbqpvd.jpg[/AVA]

+1

3

Сперва сознание судорожно дернулось, изворачиваясь под каким-то невообразимым углом, скручиваясь в спираль и утягивая рассудок, а вслед за ним и все тело в темную безостановочную воронку, подобную той, что образуется на дне унитаза, когда нажимаешь педаль сливного бачка. Тескатлипока понятия не имел, как оно там живется доблестным властелинам фекалий на просторах космических заунитазных глубин, но что-то настойчиво подсказывало, что в нынешнем своем состоянии он бы вполне сошел за своего в вышеназванном обществе. Привычный мир расплывался медленно и неотвратимо, подобно масляной краске, стекающей по металлу, заполняющей собой все щели, застывая кривыми подтеками на ржавой поверхности. Попытка сфокусировать взгляд на плывущих вокруг вездесущих частичках пыли разбилась вдребезги, внезапно столкнувшись с тупым осознанием того простого факта, что зрение попросту отказало. Вместо этого краем слуха где-то отдаленно улавливался автомобильный шум, настойчиво перетекавший в надсадное гудение, что неумолимо нарастало в голове, модифицируясь в низкочастотный гул трансформатора. Что-то извне, неподконтрольное разуму, нечто чуждое, скользкое и неотвратимое прикоснулось к пространству, искореживая его и сжимая. А дальше… О, тщета! О, экзистенциальная пропасть! О, безрассудная низость падения! Мир в голове окончательно померк, переводя действительность в режим безмолвия.
В следующее мгновение с каким-то вялым удивлением ацтек осознал себя неведомой безвольной хуйней, впечатанной во что-то прохладное и вроде бы даже липкое. Где-то на периферии сознания забрезжила робкая идея с претензией на разумность, что неплохо бы сделать над собой усилие и хотя бы пошевелиться, но идея увяла, не успев зародиться. Бога ночи нещадно размазывало по шероховатой поверхности, вплавляя каждую клетку его человеческой оболочки в узорчатую филигрань рыхлого грунта. Он продолжал безыдейно валяться в черной грязи посреди какой-то зомбически-неведомой жопы бытия и упорно проецировать Мысль. Она зарождалась зеленой вспышкой где-то между глаз, увеличивалась в размерах, пока не ударялась в виски, вспыхивала ослепительно белой искрой и рассыпалась на множество стремительно гаснущих песчинок. Границы Мысли постепенно стирались, и вскоре она уже заполняла собой не только голову, но и вырывалась наружу, накрывая тело невидимым куполом. Мысль была повсюду: она деформировала пространство, приобретая четкие очертания и облекаясь во вполне однозначную и конкретную форму, что в самом кратком и цензурном выражении интерпретировалась как нечто вроде «срань египетская».
Тескатлипока резко распахнул глаза, бессмысленно таращась в пространство. С тем же успехом он мог бы этого и не делать, потому что навязчивое ощущение вселенского пиздеца упрямо не желало отступать, вместо этого весело и гаденько скалясь с неба затянутым густой тенью солнечным диском. Ацтек пару раз зажмурился, лелея слабую надежду, что внеплановый приход наконец отпустит, осторожно пошевелил пальцами рук, не без облегчения осознав, что все-таки еще в состоянии двигаться. Поднимаясь с земли и отряхиваясь от вездесущей черной пыли, он осмотрелся по сторонам, заторможено удостоверившись, что открывшаяся взгляду действительность так катастрофически не походила на пресловутую мифическую «blue zone».
«Срань египетская», – в очередной раз отстраненно стукнулось в голове. И, надо сказать, не без основания. Интуиция по-прежнему функционировала исправно. Увы, за быстроту физической реакции организма уторчанный божественный мозг ручаться так же уверенно не мог. Впрочем, обернулся Тескатлипока как раз вовремя, чтобы успеть узнать перекошенный фэйс ненавистной египетской падлы, равно как и живо вспомнить, как эта уебистая пустынная зараза в очередной раз посмела сунуть нос на его территорию и начать качать свои блядские права аккурат в тот момент, когда непрошибаемое химической дрянью ацтекское сознание вознамерилось вот-вот ввергнуть себя в блаженный экстатический катарсис, отправившись в полное возвышенного волшебства экзотическое путешествие по сферическим парадигмам околобожественных ментальных переживаний. И… привет, мать твою, ебучая реальность – гребаная скотина отъявилась как всегда вовремя.
Не успев толком среагировать, Тескатлипока, сбитый с ног египетским богом хаоса, умудрился хорошенько приложиться башкой о так «удачно» подвернувшийся камушек. В глазах на мгновение потемнело, и Титлауакан мимоходом успел отдать должное своей божественности, так предусмотрительно удерживавшей его от моментальной и постыдной отключки. Зато упоротое сознание само собой моментально прочистилось – стоило только ощутить во рту вместо пряной горечи айваски вязкую жижу с отчетливым металлическим привкусом. Пару раз смачно заехав Сету по челюсти, ацтек с криком «Отъебись от меня, сука!» спихнул наконец с себя разъяренного египтянина.
Раздраженно сплюнув кровь из разбитой губы, Тескатлипока осторожно потянулся рукой к собственному затылку. Пальцы, путаясь в волосах, натыкаясь на что-то мокрое, безошибочно определили степень повреждения дражайшей черепушки.
– Охуел, урод психованный! – взвился ацтек, с недоумением разглядывая окровавленные пальцы. – Чмо египетское, ты мне чуть башку не раскроил, – почти обиженно отозвался Титлакауан, вяло отползая от злосчастного камня и кое-как поднимаясь на ноги. В условиях развернувшейся ситуации прозвучало это совершенно абсурдно, словно Тескатлипока надеялся, будто Сет тотчас же осознает всю степень недостойности своего поступка и не замедлит раскаяться. Ацтек между тем, вспомнив наконец, что он по счастливому стечению обстоятельств все еще бог, поспешил призвать остатки силы на залечивание своей потрепанной тушки.
– Что это, блядь, еще за дыра, и какого хуя тут опять отсвечивает твоя мерзкая рожа?
Он еще раз мельком огляделся по сторонам, на этот раз предусмотрительно не выпуская больше из поля зрения египетскую скотину.

Отредактировано Tezcatlipoca (2014-12-23 19:27:11)

+1

4

Решимость бога хаоса напоролась на не менее рьяное сопротивление ацтека. Проклятая паскуда отчаянно трепыхалась и сыпала болезненными контраргументами по морде египтянина. После особо весомого он не устоял на ногах – отлетел на пару шагов назад и неловко приземлился на колено. Временный перерыв только подлил топлива в горячечный психоз Сутеха – песчаный не удосужился ни стереть кровь, ни исцелить разбитое лицо. В его перекошенных яростью мозгах, бодренько отскакивая от стенок черепушки, металась только одна мысль:
- Ну, прости, паскуда, - зло и широко оскалился пустынный. – Щас я тебе ее оторву.
И не замедлил покрепить свое обещание действием – снова ринулся из низкой стойки прямиком на Тескатлипоку. Отсутствие божественных сил ни в коей мере не убавило желания выполнить обещанное медленно, неторопливо, смакуя каждую секунду действа и, уж конечно же – давая сполна насладиться ей краснокожему уебищу.
- А это тебя, блядь, надо спросить, - процедил сквозь зубы Сет, после очередного обмена любезностями. – Какого хуя ты сделал, сука?

Ацтек на этот раз предвидел события и успел вовремя увернуться. Сиюминутные чудеса ловкости, правда, не сильно спасли ситуацию, а не до конца оправившийся от галлюциногенной интоксикации мозг отчаянно лажал, отдавая команды конечностям с опозданием и не всегда верные. Словом, божественный организм вел себя из рук вон не по-божески, в результате чего хозяину оного с легкой подачи неугомонной египетской заразы вновь нехило влетело по его божественной физиономии.
«Вырубись, вырубись, вырубись», – докучливо вторило ацтекское подсознание, пока божки самозабвенно полировали друг другу морды, валяясь в неведомом инопланетном дерьме. «А вот и нихуя, а вот и не выйдет», – глумливо скалилось в ответ ацтекское же сознание, упрямо и совершенно не к месту демонстрируя истинно божескую выносливость. Сам же Тескатлипока уже затруднялся ответить, что его бесило больше: назойливая египетская падла или собственный развеселый мозг, который почему-то отчаянно хотелось вынуть нахрен из черепа и прополоскать для верности в растворителе.
– Да уймись ты уже, мудак отмороженный! – ацтек со всей силы двинул египтянину в живот, а сам поспешно ретировался в сторону.
– Ты совсем обдолбался? – орал Тескатлипока, нервно отряхивая с себя черную дрянь, в которой они извозились по уши. – С хера ты пиздишь? Я, блядь, к тебе заявился предъявы кидать?

- Иди ты нахуй! - парировал Сет. Пока ацтек пережевывал его самый лучший в мире аргумент, бог хаоса снова подбирал свое тело с земли, отплевывался от черной пыли, щедро разбавленной его кровушкой, и бросался в новую атаку.
- Хуле тебе тихо не сиделось, гондон ты штопанный! – рычал пустынный, подкрепляя риторический вопрос душевным пинком.
Время от времени охреневший от происходящего разум посылал слабый импульс своему бедовому обладателю в ничтожной надежде, что тот уже вдоволь вывозился в грязи и если не устал, то хотя бы задолбался от бессмысленной драки. И всякий раз натыкался на железобетонное «абонент временно не доступен».
Мордоприкладство по сей день оставалось тем немногим, в чем Сет оставался действительно хорош. То же самое, по-видимому, можно было сказать и про его противника, и в этом чудесном порыве единодушие и вошедших в резонанс неуравновешенных мозгов,  оба лупили друг друга смертным боем, перемежая крепкие удары не менее крепкими хреноматерными выбросами.
Пока их невеликие крохи силы не прикажут долго жить.
Или пока кто-нибудь до глубины души возмущенный неподобающим поведением не выбросит двух разъяренных божков из Свартальфхейма.

[AVA]http://3.firepic.org/3/images/2014-12/20/8cjdqkcbqpvd.jpg[/AVA]

+1

5

– На себя посмотри, уебан припадочный, – не замедлил огрызнуться Тескатлипока и в подтверждение своих слов брезгливо скривился. Выглядели боженьки после нескольких минут «конструктивного» диалога и впрямь не самым лучшим образом и теперь много больше походили на парочку обдолбанных бомжей, расхерачивших друг другу фейсы в яростной битве за мусорный бак, нежели на древних языческих богов.
Ацтек продолжал отбиваться от все новых нападок неугомонного египтянина, но уже как-то вяло, да и противоборствующая сторона заметно поумерила пыл, очевидно, то ли устав живописно размазывать по роже собственную кровь, то ли смекнув наконец, что безыдейное мордобитие едва ли способствует существенному улучшению их положения.
Незатейливый посыл Тескатлипока благополучно проигнорировал, лишь бросив на бога хаоса ироничный взгляд: вот уж, воистину напугал ежа голой жопой.
– Если кого-то что-то не устраивает – это его личные половые трудности, – прохрипел ацтек, отплевываясь от песка и отходя от противника на безопасное расстояние. Впрочем, в отношении этих двоих сколько-нибудь определенные пределы безопасности было устанавливать вообще крайне проблематично. Собственный же рассудок, явно успевший не единожды выпасть в осадок, напряженно фиксировал странную окружающую реальность, катастрофически не вписывавшуюся ни в одно, даже самое приглюченное представление о мире возможном и более того материальном. Доказательств ее существования не было никаких, за исключением одного: она попросту должна была существовать. И тем не менее, мозг, не находя ответа на простой и лаконичный вопрос, в самой общей форме представлявший из себя нечто вроде «что за хуйня?», живо переключал внимание на решение проблем заурядных и несущественных, а то и вовсе абсурдных. Например, ацтек беспорядочно мельтешил по крошечному пятачку протяженностью в пару-тройку шагов – не больше, то и дело потирая ушибленный ранее затылок, который после оперативного исцеления и вовсе уже никак не заявлял о себе, с изумлением пристально разглядывал свою руку – не иначе как в надежде узреть на оной следы расползшегося серого вещества, и как-то отстраненно мимоходом даже задумываясь о том, какая, должно быть, редкостная херня из смеси местной грязи и собственной крови творилась у него сейчас на башке. И почему-то, этот нелепый вопрос казался едва ли не архиважным, периодически затмевавшим собой даже определение нынешнего их местоположения.
– Кстати, ну, так, на всякий случай, дам совет для «особо одаренных», – Тескатлипока злобно оскалился, явно испытывая извращенное удовольствие от возможности лишний раз задеть своего оппонента не физически, так хотя бы устно, – когда в следующий раз возьмешься самовыражопываться за чужой счет, потрудись хотя бы предварительно отыскать того, кто составит тебе пошаговую инструкцию по эксплуатации волшебных девайсов, чтобы потом не было мучительно больно ввиду блядской ущербности собственных мозгов.
Он еще раз огляделся по сторонам, удостоверившись, что с момента прошлой неудачной попытки осознания себя в конкретной части Вселенной, в лучшую сторону ничего не изменилось. В худшую, впрочем, тоже.
– Ну, так и где мы? – Это была первая цензурная и хоть как-то мало-мальски относящаяся к делу реплика, прозвучавшая после того, как Тескатлипока наконец вспомнил, что доносить свои мысли до окружающих можно не только матом.

Увлекательный процесс мордобития неохотно затихал. Не то чтобы боженькам вдруг стало мешать отсутствие божественных сил или поубавилось искренней заразительной неприязни друг к другу, нет. Причина крылась в другом, причина настолько невероятная, что до поры до времени предпочитавшая скромно постоять в сторонке - в затуманенных пылкающей яростью, химической дрянью мозгах медленно формировался неутешительный вывод, что смертоубийство, без сомнения, процесс охрененно радостный и приятный, особенно для двух злобных пантеонных выкидышей, но ни черта не результативный. И как бы ни приятно было возить друг друга по черной земле неведомого мира, это ни на шаг не приближало их к пониманию, что за блядская дыра приветливо распахнула им свои двери, и как из нее своевременно убраться.
Поэтому, как только в окружающем пространстве материализовался намек на небольшой перерыв, бог хаоса с чувством выполненного долга сел на камень, впрочем, не выпуская из поля зрения мечущегося Тескатлипоку. Разумеется, наверняка они не знали, но интуитивно могли догадываться, какие одинаковые мысли сейчас вертелись в их нездоровых головушках. Глядя на черную, словно выжженную сухую землю под ногами, на хаотичные нагромождения скал, на хренов темный солнечный диск, Сутех снова был вынужден признать, что не имеет ни малейшего представления, куда их забросило, а все мысли, так или иначе, сводятся к одной единственной «Что за хуйня?».
Что за хуйня произошла в Тепито, что за хуйня это ебаное место, и, наконец, что за хуйня была у него в руках вместо артефакта, который должен был превратить ацтекского бога в смертного краснокожего Оцеолу. Тут бога хаоса и настигло язвительное замечание Тескатлипоки. Сет повернулся к незадачливому богу, усмехнулся криво:
- Судя по ахую на твоем краснокожем ебале, тебе и инструкция не помогла бы. И раз уж ты такой дохуя умный, да и артефакт твой, давай, просвети, куда мы попали… Только ведь ты не знаешь нихуя…
Собственно, как и он сам. Сутех еще раз огляделся на красоты местного ландшафта, мысленно подразумевая, что создатель сего мирка не отличался фантазией и сообразительностью. Все это место было словно одним большим намеком на суровость и выживание. И песчаного такое положение вещей ни хрена не радовало.
- Да хватит, блядь, мельтешить, - в сердцах бросил пустынный бог, которому порядком надоело тренировать боковое зрение и следить за хаотичными перемещениями ацтека в пространстве. – В душе не ебу…
А судя по тому, что не ведали оба, ситуация выходила скверненькая. Особенно в длительной перспективе.
- Сил нет, где мы – хуй разберет, как выбраться отсюда – тоже, - подвел краткий итог Сутех, повернул голову в сторону ацтека и широко улыбнулся. – И твоя рожа в качестве компании. Прекрасно, блядь.
Бог хаоса похлопал себя по нагрудным карманам ветровки. Один отозвался ощущением инородного предмета – виновника торжества. Ну, если вычеркнуть из списка претендентов на это почетное звание мозги двух альтернативно одаренных боженек. Сет вытащил квадратную пластинку из полупрозрачного минерала, на лицевой стороне амулета красовался незатейливый рисунок в виде спирали. Наверняка, эта хрень что-то означала, но смысл художеств оставался пустынному неизвестен.
- Знакомая штука? – он покачал на длинной цепочке амулет, а потом небрежно бросил Тескатлипоке.

Тескатлипока наконец прекратил беспорядочные метания – не то чтобы его сильно беспокоили визуальные трудности египтянина, просто бессмысленные телодвижения и впрямь не улучшали их плачевного положения ни на йоту, умных мыслей голове не прибавлялось, силы по-прежнему безразлично пребывали в глубоком и беспробудном коматозе, да и в целом ситуация меняться даже не думала. Скудный пейзаж не радовал – это тебе, блядь, не Мексика. Это вообще была какая-то неведомая нездоровая хуйня без намека на маломальскую пригодность для жизни.
Ацтек слушал непрекращающиеся на заднем фоне гневные излияния вполуха – ему как-то живо сделалось решительно насрать на эту назойливую египетскую заразу, как только та додумалась наконец оставить тщетные попытки свести счеты с богом ночи посредством применения грубой физической силы. Полировать чужие рожи Тескатлипока тоже умел вполне качественно, так что Сет мог отдохнуть от мысли решить проблему «по-человечески». Лишь когда блестящая каменная пластинка шмякнулась богу прямо под ноги, поднимая вокруг себя облачко мелкой черной пыли, ацтек соизволил взглянуть на египтянина. Тескатлипока поднял артефакт за цепочку, задумчиво повертел в руках, разглядывая узор, и коротко усмехнулся.
– В умелых руках даже дохлые опарыши оживают, – язвительно прокомментировал он, одаривая своего оппонента злорадной ухмылкой, – но это точно не про криворукое уебище вроде тебя.
Артефакт, призванный лишить очередного нерадивого боженьку его священной божественности, теперь болтался бесполезной безделицей – красивой, но абсолютно пустой. Он не вобрал в себя чужую энергию, но также утратил любой намек на всякую разрушительную силу. Впору выбросить за ненадобностью, но Тескатлипока зачем-то сунул вещицу в задний карман джинсов.
– Я-то, блядь, может, и не знаю, нихуя, – едко огрызнулся ацтек, издевательски коверкая интонации пустынного, – только в отличие от тебя, у меня в прошлый раз мозгов хватило на то, чтобы не отправить нас обоих в гребаную необитаемую дыру, затерянную хер знает в какой непроглядной заднице Вселенной. И, кстати, лицезреть твою блядскую рожу – тоже удовольствие ниже среднего. – Ацтек одарил Сета очередной версией из собственного бесчисленного арсенала насмешливых ухмылок.
– Ma ce cualli yohualli * и счастливо оставаться, – наигранно торжественно отсалютовал он, демонстративно отворачиваясь и направляясь прочь от ненавистной компании. Сам он, разумеется, все так же не имел ни малейшего представления ни о том, где находится, ни о том, куда следует податься, чтобы гарантированно выбраться из этой злоебучей жопы бытия.

*upd

Ma ce cualli yohualli (nahuatl) - спокойной ночи.

Отредактировано Tezcatlipoca (2015-01-04 01:23:22)

+1

6

Окруженный светящимся ореолом солнечной короны темный диск по-прежнему висел на мрачном небосклоне цвета детской неожиданности – так же, как и день назад, неделю или ебаный месяц. Исчезал он только в редкие моменты, когда этот ебучий мирок начинал оживать и поднимал в воздух закручивающийся гигантской воронкой вихрь из черного песка, норовя дотянуться до двух инородных элементов в лице ошалевших божков. Божки старательно прятались, пережевывая эту самую черную пыль и посылая безадресные проклятия в никуда.
В какой-то момент за неимением лучших Сету пришла определенно нездоровая, выдержанная в опасном сочетании застарелых злости и отчаянии, идея – а вдруг? Вдруг эта херня и есть выход из блядского мирка?  Бездействие, особенно вынужденное, вещь удивительно действенная и опасная, схожая с нешуточным зарядом С4. Копится, копится, а потом, когда достигнет так называемой точки кипения, каааак сподвигнет человека – или задолбавшееся божество – на поступки, очень далекие и от логики, и от здравого смысла вообще. Эдакая инъекция концентрированного безумия.
Бог хаоса не был бы собой, если бы не проверил. В конце концов, он же бог, и в случае неудачи ничего не потеряет. Разве что заработает горький привкус неудачи, и одним путем к отступлением станет меньше. Ну, так это он уже проходил и не единожды…
И когда на горизонте опостылевшего до зубовного скрежета мирка начала закручиваться чудовищная воронка, пустынный, полный безрассудной решимости запертого в ограниченном пространстве бога и необузданного энтузиазма естествоиспытателя, двинулся навстречу шторму.
Этот вихрь не походил на подвластные пустынному богу ветра. Он подхватил бренное тельце песчаного, закрутил с бешеной скоростью, швыряя его словно говно в канализационном сливе, а потом избавился, выбросив подальше с высоты десятиэтажного дома.
В сухом остатке - плюс один к ебланизму и минус один к возможностям выбраться отсюда. Этот ебаный, неопровержимый и словно насмехающийся над ним минус и доводил Сутеха до стылого отчаяния. Он сводил число вариантов к абсолютному нулю.
Единственная нездоровая идея провалилась с треском его сломанных костей.
Бессилие – вот, что давило больше всего. Блядская невозможность сделать хоть что-то, день за днем, месяц за месяцем. Ничего - будто они здесь оказались без возможности вернуться. С чьей-то легкой руки, злым умыслом или собственным долбоебством с одним вероятным исходом – оставаться здесь, пока окончательно не съедут с катушек.
Поначалу изгнанники из мира человеческого чистили друг другу морды, пропадали из взаимного поля зрения, переругивались и обменивались взаимными обвинениями в скверной безысходной судьбинушке. Потом, когда до божественных мозгов, наконец, дошло окончательно и бесповоротно, что пустая трата энергии уже не приносит ни морального удовлетворения, ни тем более не повышает шаткую надежду покинуть это проклятое местечко, поумерили взаимную агрессию и даже – о чудо! – научились действовать сообща. И снова результат этих действий издевательски красовался нулем. Они облазили все это ебаное захолустье, обшарили каждый закоулок этого блядского мирка и ничего! Вообще ничего! Ни блядского намека, ни крохотного отклика силы, ни, блядь, ебаного знамения… Только безрадостный мир с черным диском солнца в фазе вечного затмения. Только ебаная вечность в такой же ебаной неизвестности.
- Ебаное все, - бог хаоса сидел, привалившись спиной к скале. Последние полчаса он потратил на чрезвычайно занимательное и не менее полезное занятие – подбирал мелкие камушки и бросал вперед. Ровно каждую минуту, словно в башке пустынного работал невидимый таймер. Ощущение времени с некоторых пор вообще стало очень болезненно острым. Еще один камушек полетел навстречу закручивающейся воронке. Быть может, через час смерч пропадет, а может – пройдется по этому месту, где устроил приют заебанной души египетский бог. Сутеху было решительно похуй. В кои-то веки он вдруг задумался, что сдохнуть и отправиться в Дуат – не такая уж и плохая мысль при таких хуевых перспективах. Только ее привлекательность разбивалась к херам о реальность реализации.
- Щас бы бутылку текилы, и этот ебаный день определенно стал бы лучше, - снова заговорил пустынный, мельком бросая взгляд на расположившегося неподалеку Тескатлипоку. – Блядская карма… Может, надо было в буддисты податься, а? Пока была возможность. Мантры, блядский дзен и ебаная шамбала. И никакого этого пиздеца…
Еще толком не завязавшись, разговор ненавязчиво скатывался к бытовухе двух зеков, пребывавших в мечтах о разгуле на долгожданной свободе. Только если человеческим уголовникам система правосудия весьма однозначно определяла срок отбывания наказания, то двум залетным в чужой мир богам бытие отвечало только одним гребучим словом – «неизвестность». Оно отчетливо слышалось в нотках злого отчаяния в голосе бога хаоса.
[AVA]http://3.firepic.org/3/images/2014-12/20/8cjdqkcbqpvd.jpg[/AVA]

+1

7

Каждый новый день был до тошноты похож на предыдущий. Солнце или то, что должно было здесь приниматься за небесное светило, все так же издевательски мерцало лишь кривым желтоватым контуром, окаймлявшим унылое черное бельмо; вездесущая пыль беспрестанно лезла в глаза, противно хрустела на зубах, даже карманы одежды – и те были полны сухой сыпучей дряни. Не менялось ничего, разве что отношения двух божков с регулярного мордобития плавно перешли на уровень вынужденной терпимости друг к другу, а позже и вовсе доросли до мирного равнодушия. Находить себе стоящие занятия с каждым днем становилось все труднее – делать здесь было просто решительно нечего. Впрочем, египетский товарищ по несчастью на поверку оказался индивидом весьма изобретательным в плане полезного времяпрепровождения. Ацтеку подобная мазохистская фигня в голову отчего-то не приходила, хотя бы даже и почитался он у себя на родине в качестве бога стихий.
С застывшим на лице выражением медитативного благоговения Тескатлипока лишь молча наблюдал за живописным полетом обдолбанного недошмеля, что по наивности своей безмозглой накушался в силу жадности насекомьей акации Фарнеза или еще какой забористой дряни, и теперь его нещадно плющило в восходящих потоках воздуха, насыщенного мелкозернистой черной пылью. И все бы ничего – картинка, в сущности, незатейливая, разве что никакой акацией в этой унылой дыре и в помине не пахло, а в безыскусную роль неудачно заторчавшего членистоногого старательно вживался один ушибленный на всю черепную кость египетский божок. Вживался, надо сказать, из рук вон скверно, неубедительно, без запала – словом, откровенно халтурил.
– Вот ты ебанько уторчанное, – с делано ленивым удивлением в голосе прокомментировал ацтек чудеса истинно египетского благоразумия в действии. – Головушка не кружится, мозжечок на волю не просится?
Тескатлипока аккуратно потыкал носком ботинка порядком потрепанную тушку египетского бога хаоса и, услыхав в ответ очередной бесхитростный посыл, лишь выразительно закатил глаза, разведя руками в наигранном бессилии – мол, хам ты щипаный, я ж из лучших побуждений интересуюсь, от чистого и исполненного благородства божьего сердца, а ты… Ацтек в истинно театральном жесте махнул рукой на корчившегося под ногами египтянина и с видом до глубины души оскорбленной невинности не замедлил удалиться.
Боги продолжали беситься в слепом бессилии, по-прежнему силясь всеми правдами и неправдами безуспешно отыскать способ выбраться из этой неумолимой и крайне убогой пародии на реальность. Реальность же, в свою очередь, очевидно, ни на мгновение не уставала наблюдать с немым безразличием за жалкими потугами парочки отчаявшихся боженек любыми способами решить наболевшую проблему перемещения своих бренных тел подальше от этой удивительной и развеселой глуши.
Бог ночи с выражением задумчивого безразличия на лице изредка поглядывал на то и дело занимавшийся впереди песчаный вихрь, но возникавший было интерес к лихорадочно метавшимся черным песчинкам живо сходил на нет. Тескатлипока развлекался тем, что ребром безвременно почившего артефакта старательно выводил на земле затейливые узоры в виде змеек. Змейки очень быстро обрастали перышками, ножками и крылышками, да и в целом бедных рептилий с легкой руки ацтекского бога нещадно корежило, заворачивая хитроумными фигурными узлами. Налетавший внезапно порыв ветра всякий раз безвозвратно рушил причудливую картинку, вздымая в воздух облачко мелкой пыли, и богу приходилось воссоздавать изувеченный шедевр заново.
Ацтек угрюмо проводил взглядом очередной брошенный Сетом камень.
– Ну, – безучастно откликнулся он, – у тебя была возможность прихватить с собой каких-нибудь ядреных ништяков. Быть может, я бы даже расщедрился и записал непредвиденные расходы на счет заведения.
Ветер вновь разметал незамысловатые ацтекские художества, и Тескатлипока, плюнув наконец на это гиблое дело, обреченно откинулся спиной на скалу и теперь довольствовался тем, что бездумно болтал на цепочке истерзанным артефактом у себя перед глазами.
– А я бы в пейотизм подался, – вяло отозвался бог ночи в ответ на околорелигиозные причитания пустынного. – Прикинь, эти утырки, мать их, верят в кактус. Жуют хреновы мясистые какашки и молятся. Сознание разжижается до зеленых соплей, мир наполняется вожделенной гармонией, и никакого тебе блядского пиздеца. Ты блаженно обсасываешь кактус и представляешь себя скользкой магической хуйней, наладившей прямой канал связи с Космосом. И, за каким, спрашивается, бесом я торчу в этой убогой дыре? – в сердцах возмутился Тескатлипока, зачерпывая пригоршню подножной черной пыли и с досадой швыряя оную в направлении зарождающегося впереди смерча. – Я ведь мог бы стать отличным кактусом…

Отредактировано Tezcatlipoca (2015-01-02 21:05:54)

+1

8

- Кактусом… - отстраненно повторил пустынный. Кивнул, криво улыбаясь. – Что-то в этом есть. Сидишь весь такой зеленый, посреди гребаной пустыньки, пока какая-нибудь падла на тебя не помочиться или не покрошит на водку.
Мысли бога хаоса, едва вывернув из направления в черный провал обреченной безысходности, вновь вернулись на проторенную дорожку.
- Нет, мой краснокожий друг, хуево быть кактусом… Это примерно то же самое, как мы сейчас. Не хватает только какого-нибудь мудака с тесаком. А может, его позвать, а? Или Будду… Или блядского Санта Клауса…
Бог хаоса с преувеличенным энтузиазмом завертел головой, будто где-то на горизонте этой неведомой дыры и вправду мог оказаться  мудак с тесаком или глумливо ржущие боженьки из ацтекского и египетского пантеонов… Да хоть сам Иисус Христос. Сутех издал нервный невеселый смешок, снова привалился к скале и задрал голову – так чтобы из поля его зрения исчезли и черный диск, и долбанный вихрь. Только небо – темное, словно предгрозовое, которое вот-вот разразится теплым летним ливнем. И плевать, что оно застыло в этом состоянии уже который месяц.
- Если когда-нибудь выберусь из этой блядский дыры, - из глотки пустынного снова вырывался смешок, недвусмысленно свидетельствующий о степени его веры в скоро избавление от гостеприимных просторов чужого мирка.
- …пойду в армию. И хер со всеми божественными разборками, египтянами, Люцифером и прочей хуетой…  - тут Сет посмотрел на Тескатлипоку и напоролся на наполненный скептицизмом напополам с сарказмом взгляд ацтека. – И нехрен так смотреть, я действительно служил, лет 7 назад.
Пустынный вздохнул, пару раз несильно приложился головой об недружелюбную поверхность скалы и вновь устремил взгляд в равнодушно темнеющие небеса. На болтовню Сутеха пробивало не так уж и редко. Нескончаемые потоки его мыслеизлияний ожидаемо заканчивались зубовным скрежетом сородичей или душевной дракой, если среди этих сородичей вдруг затесался один обделенный мозгами сцокол. Болтология бога хаоса обычно напоминала порнуху в кратком пересказе (с любимыми сородичами в главный действующих ролях, конечно же) или такой же краткий, но оттого не менее красочный курс по пыточному ремеслу. Но очень, очень редко Сутеха толкало на поговорить действительно по душам. И кто мы бог подумать, что именно такой момент настанет в блядском захолустье, а его собеседником станет гребаный ацтекский утырок, стараниями которого он щеголял психическим трансвеститом в Сан-Диего и которого некогда отправил поправлять здоровье в Дуат. Сейчас все произошедшее воспринималось как невыносимо далекое.
- В 524-й истребительной эскадрилье ВВС США, - мечтательно улыбаясь безразличному небу, продолжил Сет. – Летали с Танатосом. Слыхал о таком? Тот еще социопат, а вот собаки за ним стаями бегали по всей авиабазе. А еще он шарфы вязал, прикинь? Странное, мать его, хобби для смерти, но летать любил… Славное время было, и никакой, блядь, божественной рожи на сотню миль вокруг.
Тут Сет, повинуясь некому необъяснимому внутреннему порыву в сочетании с прочно пустившей корни безысходностью, вскочил с насиженного места, и, раскинув руки на манер крыльев, принялся наворачивать круги  - с закрытыми глазами и все-такой же отрешенно-мечтательной улыбкой.
- А знаешь, что в Ираке было самым стремным? – не прерывая своего увлекательного занятия, произнес Сет. «Самолет» заложил крутой вираж, почти коснувшись «крылом» земли. – Бабы… Вроде бы ничего, а без хиджаба полный пиздец…

[AVA]http://3.firepic.org/3/images/2014-12/20/8cjdqkcbqpvd.jpg[/AVA]

+1

9

– На водку? Мудак с тесаком? – изумленно переспросил ацтек. Ради такого случая он даже оторвался от своего безыдейного занятия по художественному расшвыриванию по сторонам почвенных покровов местного ландшафта. – Ну, ты, блядь, еще бензопилу бы помянул. У вас, египтян, крайне ограниченные познания в ботанике. – Он сокрушенно покачал головой – мол, что б вы, болезные, понимали в истинном искусстве расширения сознания посредством употребления экологически чистого растительного продукта. Вдаваться в подробности, впрочем, Тескатлипока не стал – не было нужды зазря страдать по тому, что все равно в обозримом будущем не светило даже близко, хотя бы в силу того, что будущее как таковое и степень обозримости оного, учитывая специфичность окружающей действительности, представлялись категориями, мягко говоря, весьма спорными.
Вялотекущее время, бесконечно нудное однообразие дней и полное отсутствие всякого представления о возможных способах решения насущной проблемы по избавлению этого «уютного» мирка от инородных элементов в виде парочки заплутавших божков – все эти чудесные обстоятельства накладывались друг на друга, провоцируя боженек на бессмысленный треп – единственное, что в равной степени не приносило ни вреда, ни пользы, но и в плане энергозатрат виделось вариантом весьма экономным.
– Да у тебя, я смотрю, прям нездоровая тяга к смертным развлечениям, – не преминул заметить ацтек, с немалым удивлением переваривая услышанную информацию о воинских заслугах своего бедового товарища в рядах штатовских вооруженных сил. Тескатлипока внезапно подозрительно оживился, по-идиотски ухмыляясь, и, всем своим видом выражая нездоровый энтузиазм, не замедлил продолжить с не нескрываемой издевкой:
– Слушай, так может, когда с этой жопой тут разрулим, повторим опыт с волшебными метаморфозами задолбанных скукой языческих божков?
Ответом на сие занимательное предложение, подкупающее своей новизной и неожиданностью, стал весьма красноречивый, тяжелый и определенно не сулящий ничего хорошего взгляд. Предупреждая последующие не менее занимательные словоизлияния со стороны впечатлившегося собеседника, ацтек тотчас же поднял руки в шутливо-примирительном жесте:
– Ты выдыхай-выдыхай, а то длительная задержка дыхания пагубно сказывается на работе мозга. Ну, не хочешь – как хочешь, я просто на всякий случай решил напомнить: ежели что – обращайся, исключительно по старой дружбе.
Содержательная беседа меж тем плавно перетекла в не менее содержательное действие. Тескатлипока, до того момента забавлявшийся увлекательным занятием по сооружению мини-пирамидок из сыпучей грязи, даже притих, не сразу найдя, как прокомментировать увиденное, когда подбитый «истребитель» в виде плохонького мозгом египетского боженьки прошуршал мимо, беспечно рассуждая об особенностях женской половины населения Ирака.
– Ну да, – глубокомысленно изрек ацтек, – все беды нашего мира от недотраха. Вот взять, к примеру, мой пантеон... – Он раскрутил на пальце цепочку со злополучным амулетом и прицельно запустил импровизированным снарядом в хаотично болтавшийся перед носом «летательный аппарат». – От чего, думаешь, вся эта хуета с повторяющимися концами света случалась, массовым смертоубийством и прочими развеселыми чудесами? Мои блаженные родственнички, конечно же, в один голос возопят о моей неоспоримой причастности, но кто виноват, что эти чуйствительные не в меру бакланы не в состоянии адекватно реагировать на действия окружающих в силу психологической зацикленности на собственных эмоционально-половых затруднениях? Я, блядь, тут причем?

Отредактировано Tezcatlipoca (2015-01-03 02:22:49)

+1

10

- Вжжжжжжж! – «истребитель» совершил разворот. Существенно ограниченный возможностями своего тела, бог-самолет был вынужден довольствоваться скудным приземленно-небесным движением, и вместо «мертвых петель» и «бочек» вяло наворачивать круги под обалдевший взгляд ацтекского собрата. Видеть этот самый взгляд Сет, разумеется, не мог, но предполагал. Во всяком случае, он бы обалдел, если рандомный боженька вдруг решил бы переквалифицироваться в неопознанное воздушное транспортное средство. А если бы ему сказали, что заниматься таким непотребством будет он сам, без всяких сторонних вмешательств хитроумных химических соединений – не поверил.
И это только начало, - под гимном глухого пессимизма гаденько шептало подсознание, пока ни разу не «файтинг фалькон» перемещался в пространстве по одной ему ведомой дерганой, как метания накуренной и психически нездоровой блохи, траектории. Первые тревожные звоночки, что из крыши боженек всерьез начали вылетать гвозди.
Пасмурные мысли песчаного разбавил ацтек, высказав удивительную и, без сомнения, очень свежую теорию о причинно-следственной связи его взаимодействия со своими сородичами. С душком вековой давности, но теорию, надо признать, универсальную. Удобную и легко перекладываемую на любую мало-мальски гадскую ситуевину. Во всяком случае бог хаоса частенько ставил такой диагноз своим родственничкам, а судя по их реакции, попадал аккурат в родное наболевшее, недотраханное.
Вот взять бы того же Гора… Ну подумаешь, недотрахнул он его, томно распушившего девственные перья, ну, поржал над вьюношем дрожащим, а долбаный сцокол взрастил в себе обиды величиной  с Минов хер. А если бы трахнул, сколько бессмысленной хуйни можно было бы избежать, а для осиривского выкидыша и вовсе профит во всех проявлениях. И нервы целее, и гормоны не бьют в несформировавшийся мозг, сподвигая компенсировать лютый недотрах бессмысленным долгоиграющим смертоубийством с виновником своих поруганных ляжек.
Сутех замедлил свой «полет»… и тут же почувствовал, как нечто прилетело аккурат в него.
- Хьюстон, у нас проблемы! Хьюстон, я подбит! Теряю высоту, падаю, уииииижжжжжжж… -  египетский хренолет «спикировал» на прежнее насиженное место и как-то преувеличенно серьезно посмотрел на Тескатлипоку.
- Что ж ты их, блядина краснокожая, трахаться как следует не научил? – беззлобно поинтересовался пустынный. – Или сам не помог справиться с проблемой. Добровольно-принудительно…
Какой же уважающий себя бог признает, что у него недотрах, даже если оный на лбу крупными буквами прописан. Вот и придумывают концы света, армагеддоны и всякую никому не нужную хуйню.

Блестящая каменная пластинка с глухим коротким хлопком шмякнулась аккурат в горку взвившейся черной пыли, и тотчас же налетевший порыв ветра моментально укрыл божественную цацку тонким слоем песка. Спустя мгновение опытный образец несерийного «воздушного судна», не пройдя проверку маневренности, был признан провальным, и в подтверждение сего неутешительного заключения не замедлил рухнуть рядом, при этом едва не убравшись в хлам о ближайшую скалу.
– Херовый из тебя пилот, – меланхолично прокомментировал Тескатлипока, с кислым видом наблюдая эпичную авиакатастрофу в режиме реального времени, – а еще негуманная статья расходов для государственного бюджета: ты ж к хуям крушишь дорогостоящее казенное имущество. Нет, укомплектовать эскадрилью ебанутыми на всю голову языческими божками – это, как минимум… – ацтек замялся, нетерпеливо  прищелкивая пальцами и пытаясь подобрать емкое определение, наиболее точно выражающее степень общей долбанутости ситуации, – …как минимум, нерентабельно.
Поднявшись с места, Тескатлипока не спеша направился к тому месту, где несколькими секундами ранее гламурное оружие в виде пластинки изукрашенного затейливыми узорами полупрозрачного минерала нанесло сокрушительный удар по бракованной боевой единице ВВС США, собранной, очевидно, каким-нибудь кустарем-одиночкой из уцененной египетской контрабанды.
– Я бы попросил, – укоризненно взглянул бог ночи на египтянина, – повежливее.
Он тут же усмехнулся собственным словам, явственно представляя себе их обоих в роли хреновых интеллигентов. Проходя мимо Сета, Тескатлипока поддел носком ботинка наметенный ветром песчаный холмик, предугадывая траекторию движения черных песчинок таким образом, чтобы те угодили прямиком в бога хаоса.
– Кто тебе сказал, что я не пытался? – пожал плечами ацтек, желчно ухмыляясь и прокручивая в памяти красноречивое выражение лица младшего братца, что в свое время, до того впечатлившись «безобидными» развлечениями бога ночи, которые тот без зазрения совести активно продвигал в массы, не выдержал позора от собственного инициативного в них участия и живенько смотал удочки с насиженных мест, отослав к чертям божественную родню, преданную паству, таинство великой культуры и прочие духовно-жертвенные радости.
– Но окружающие, – продолжил Тескатлипока как ни в чем не бывало, – обычно оказываются не способны по достоинству оценить всю чистосердечность твоих возвышенных душевных порывов, а потому понимание того, что рачительность – занятие из рук вон непродуктивное, приходит удивительно скоро.
Отыскав предполагаемое место падения своего бесхитростного «снаряда», бог присел на корточки и принялся увлеченно копаться в грязи. После нескольких секунд незатейливых археологических раскопок, он с торжественным видом первооткрывателя извлек потерянный амулет, не долго думая, вытер о штаны от пыли и радостно потряс своей находкой перед носом египтянина.
– А сам-то ты много кого чему полезному обучил? – иронично поинтересовался бог ночи. – Или клиенты остались недовольны и теперь всем пантеоном мстят тебе за ненавязчивый сервис? Искренне сочувствую. – Злорадная улыбка на лице ацтека живо сменилась преувеличенно страдальческим выражением. – Нет в мире напасти страшнее неудовлетворенности.
[AVA]http://3.firepic.org/3/images/2014-12/20/8cjdqkcbqpvd.jpg[/AVA]

+1

11

Прилетевшее облачко черной пыли еще не успело осесть на землю, как Сет загреб горсть сухой грязюки вместе с мелкими камнями и прицельно швырнул в спину Тескатлипоки. Не без удовольствия отметил, что артобстрел удался с военной точностью.
- Не оценили чистосердечных стараний и порывов твоей доброй душонки, - наблюдая за археологической возней Тескатлипоки, сочувственно прокомментировал песчаный. Впрочем, нельзя сказать, что бог хаоса не разделял мнение ацтекского сородича. Его собственный пантеон мало чем отличался от ацтеков или другой исторически сформировавшегося божественной тусовки. Кучка хороших парней и один ответственный за всю кабзду. Ну, может быть, двое. Так уж сложилось, что независимо от территориального фактора фантазия людей работала одинаково убого в поисках козла отпущения.
Чем среди других прославились египтяне, так это своим лицемерием. Его удивительные родственнички умудрялись превозносить и клеймить позором одни и те же деяния. С небольшой поправкой на их творца. Очень давно, еще во времена своей буйной юности Сутех решительно не понимал, как же так получается, что оргии удолбанных в хлам людишек – это почтение богини наркош или гребаного бога плодородия с метровым членом, а его невинные развлечения – омерзительный блуд.
Удивительная двуличность мышления была и остается основой ебаного египетского пантеона. Тут даже излечение недотрахита не поможет, только божественная лоботомия всем кеметским лицемерам.
Сквозь раздумья бога хаоса колыхнулась до одури надоевшая пластинка со спиральным узором.
- Нахер ты с ним носишься, чудовище косматое? – не выдержал пустынный. – Приступ мазохизма?
И тут в головушке бога хаоса что-то коротнуло. Скрипнуло, позвенело шестеренками, и выдрало из упаднических мыслей одно полузабытое воспоминание. Он даже проигнорировал очередной язвительный выпад бога ночи, крепко уцепившись в мимолетную мысль, пока та не захлебнулась царящей в мозгах Сета добротой. Все доставшиеся ему в наследство от Тескатлипоки артефакты имели свой «запах». Когда они срабатывали, уже невозможно было определить, чья сила отправила боженьку в безвременное путешествие по загробным мирам, но до того, с запертой внутри силой, они «дышали».  И от того, которым сейчас победно размахивал Тескатлипока, веяло холодом. Северным холодом, несмотря на ацтекские наскальные рисунки.
- Обучил, - с ироничной улыбкой произнес Сет, - одного хорошо тебе известного скандинавского божка. Рассказал, как важно для здоровья выбрать правильную компанию. Это его рук дело?
Кивком головы бог хаоса показал на бесполезную безделушку в руках Тескатлипоки.

– Хочешь сказать… – ацтек не договорил. Ухмылка медленно сползла с его лица, уступив место недоумению. Пожалуй, впервые за несколько месяцев безыдейного отирания в этой далекой неведомой глуши божественный мозг наконец сподобился заработать. И работал он теперь с новыми силами, напряженно и лихорадочно. Нельзя сказать, что до сего момента Тескатлипока совсем уж бездействовал. В первые несколько часов осознания себя в неведомой канаве на задворках Вселенной, что даже на самый страшный глюк походила с превеликой натяжкой, ацтек честно пытался сперва уговорить себя, что волшебная трава попросту до сих пор не отпустила; затем, что гребаное затмение как-то неожиданно корежит пространство, к тому же, насмехаясь над визуальным восприятием действительности, и для полноты эффекта подбрасывает в качестве ненавязчивой зубодробительной компании богомерзкую египетскую рожу. Но все эти занимательные манипуляции с собственным сознанием ожидаемого эффекта не приносили, а окружающая действительность, в свою очередь, меняться даже не думала. И тогда Тескатлипока, окончательно распрощавшись с последствиями незадавшегося прихода и в какой-то момент почти примирившись с сомнительным обществом упомянутой египетской заразы, даже предпринял попытку поискать выход из сложившейся ситуации. Благие начинания, впрочем, захирели на корню, и боженьки спустя несколько томительных месяцев, проведенных в тщетном решении насущной проблемы, не продвинулись в прояснении обозначенного вопроса и на полшага.
– Он не мог не сработать, – продолжал тем временем  выборочно озвучивать свои мысли ацтек, уже вовсе не заботясь о том, насколько связными эти рассуждения моги показаться со стороны, – равно как и не мог сработать неправильно…
Сложно было сказать, что именно заставляло Тескатлипоку так думать. Уверовать в чужую непреложную компетентность было не совсем в его стиле. Скорее, напротив – размышления в подобном ключе представлялись довольно незаурядными соображениями с точки зрения бога ночи, что уже давно привык считать исключительным во всех вопросах лишь себя самого, тогда как все прочие живые твари в этом мире, по искреннему разумению милостиво обделенного ложной скромностью боженьки, топтали захудалую планетку с одной единственной целью – безропотно пойти в расход, когда вдруг названный боженька заскучает.
Тескатлипока крутанул на пальце порядком уже заюзанную цепочку со злополучной пластинкой. Та, в свою очередь, бесполезной безделушкой легла на ладонь, сделавшись в одночасье объектом пристального внимания со стороны обоих богов.
– …Но ты об этом не знал, – продолжал отвлеченно рассуждать ацтек, пристально разглядывая простенький амулет, – как и я, – ровно резюмировал он, на этот раз поднимая взгляд на своего египетского товарища по несчастью. Тескатлипока умолк, не сводя застывшего и ничего не выражающего взгляда со своего собеседника, сжал каменную безделицу в ладони, затем резко тряхнул головой, занавешиваясь спутанными обсмоктанными патлами, и рассмеялся в стихийном припадке умалишенного.
– Вот же хуйло отмороженное, – прохрипел он сквозь смех и, справившись, наконец, с приступом внеплановой истерики, вновь взглянул на божественного сородича.
– Что ты там говорил про здоровье?.. – переспросил Тескатлипока, растягивая губы в сардонической усмешке. – Коль скоро эта сука так печется о своем самочувствии, я готов уважить желания старого друга, оценив его труды по заслугам. В конце концов, я ведь бог правосудия, – он улыбнулся еще шире, наигранно невинно пожимая плечами. Для претворения в жизнь вожделенного плана оставалась лишь самая малость – отыскать выход из этой порядком опостылевшей дыры.

Отредактировано Tezcatlipoca (2015-01-11 02:23:45)

+1

12

Тусклый черный кружок, черная пыль и растянутое до бесконечности время – в чрезвычайно насыщенной и разнообразной обстановке неведомого мирка ничего не изменилось. Все то же самое, опостылевшее до тошноты, что месяц назад. И два, и три… Всколыхнувшая решимость угондошить ушлого северного божка, по чьей милости они оказались на этом незавидном курорте, какое-то время выполняла роль убойной дозы энергетика. Подстегивала, выдавала действенного пинка по разросшейся и тщательно лелеемой апатии. Никто из них не задумался, что их нездоровая активность сродни попыткам вычерпать воду ведрами из корабля с пробоиной в днище.
Они снова обшарили этот чертов мирок, не забыв заглянуть под каждый камень и порыться в каждой куче чернопесочного дерьма. Их словно вела мысль (за которой не стояло ничего существеннее обыкновенного эгоистичного божественного «хочу»), что они что-то пропустили, но в этот раз непременно найдут.
Уже пережевывая противную безрезультативность, Сет мысленно рассуждал, что это должна была быть дверь. Самая обыкновенная дверь, вдруг возникшая посреди вязких сумерек. Эдакий сраный маячок издыхающий надежды. Простая дверь, из которой бы выскочил упоротый мудак с воплем «Ты забыл лицо своего отца, сука!»
Бог хаоса когда-то читал что-то такое.
Когда запас резервного оптимизма закончился, заброшенные в жопу мира боги вновь вернулись к меланхоличной созерцательности и медитативному бездействию. Именно этим в лучших традициях и занимался Сет. Он спал, растянувшись на куче черного песка и подложив под голову свернутую, изрядно потрепанную куртку. Во сне он видел полыхающее пламя.
Разбудил его шум. Странный и определенно новый для этого местечка, будто по мрачному мирку сокрушительной звуковой волной пронесся тяжкий вздох. Будто задышала сама сухая земля. Выдернутый из невеселых сновидений бог хаоса с недоумением посмотрел сначала на Тескатлипоку, потом огляделся по сторонам. И остатки сна смело как рукой.
В полукилометре от них, где все это время скалился острыми пиками горный массив, с пространством творилось нечто странное. Сквозь рябь похожих на цифровые помех в ткани мироздания расползались разнокалиберные дыры. Или окна - пожалуй, это вернее характеризовало аномалии, от увиденного по ту сторону «окон» по спине бога хаоса пробежал неприятный холод. В одном он заметил беспорядочную груду каменных обломках на красном песке, Сет безошибочно узнал останки своей резиденции. В другом, уже схлопнувшемся, весело сверкали неоновые вывески Шанхая. На его месте тут же возникло новое, полное безмятежной небесной синевы.
- Что это за херь? – внезапно севшим голосом спросил бог хаоса.
[AVA]http://3.firepic.org/3/images/2014-12/20/8cjdqkcbqpvd.jpg[/AVA]

+1

13

С тех самых пор, как выявление подлинного виновника всех их злоключений на протяжении последних нескольких месяцев внезапным озарением снизошло на порядком потерявшие товарный вид божественные головушки, мир в понимании этих самых головушек на какое-то время сделался существенно гармоничнее. Если, конечно, можно было назвать гармонией маниакальное желание проредить чужой пантеон путем уничтожения одной не в меру находчивой заразы.
«Твари, знающие слишком много, не должны разгуливать по свету», – беспрестанно вертелось а голове ацтека сродни убийственной мантре, и жадный до чужих печалей внутренний голос назойливо визжал над ухом не хуже недобитого москита, подстрекая к действию способом проверенным, эффективным и неминуемо фатальным. И дело, по большому счету, было даже не в знании – Тескатлипока был почти доподлинно уверен в том, что оборзевший скандинав не знал, привел ли Сет его артефакт в действие, против кого именно применил волшебную игрушку, а самое главное, эта северная паскуда уж точно не могла себе представить, что главный страдалец, на чье «благо», очевидно, изначально потрудился скандинав, по-прежнему оставался живее всех живых, и градус истинно ацтекской «доброты» в этих слишком изощренных для мертвеца мозгах уже порядком зашкаливал. Мысли о том, что месть – возможно, не самое разумное решение наболевших проблем, в голове Тескатлипоки даже не возникало. Он мстил всегда, с размахом и в особо изысканных формах – в его понимании, разумеется. И эта единственная мысль о непременной и, отчаянно хотелось верить, что скорой расправе нехило подстегивала двух божков в который раз с маниакальным упорством повторять все тот же отточенный до автоматизма набор тщетных действий, что могли бы при самом лучшем раскладе вытащить их из этой дыры. Но чуда по-прежнему не случалось. Как и днем ранее, и двумя, как и хренову тучу месяцев назад… Впрочем, положительный аспект в этом удручающем упадке все же присутствовал – боги практически забыли о личной и застарелой неприязни по отношению друг к другу, одухотворенные отныне поразительным единодушием и общностью желаний скорейшего восстановления попранной справедливости. Все это могло бы быть весьма трогательно, кабы не было настолько грустно, ибо занимательные преобразования в божественных мозгах, увы, не торопились так же рьяно разукрашивать действительность.
Тескатлипока изредка бросал короткие взгляды на своего египетского товарища по несчастью, который, благополучно отослав к чертям все попытки привнесения в собственное душевное состояние чего-то свежего, несказанно доброго и прекрасного, безыдейно дрых, валяясь кучкой потрепанного хлама в черной грязи. Сам же ацтек не менее безыдейно наворачивал круги, не думая уже вообще ни о чем, а лишь тупо созерцая пространство. Монотонные завывания ветра, шорох песка, смутные отголоски какого-то далекого камнепада, вызванного обрушением очередной части горного массива под разрушительным действием стихии – все это уже настолько приелось, врезалось в сознание до того прочно, что давно перестало вызывать сколько-нибудь адекватную реакцию. От этого вполне можно было отключиться, воспринимая скудную действительность, наполненную ложной тишиной, обыденно и сухо.
Когда в очередной раз в поле зрения бога ночи замаячила охреневшая физиономия Сета, Тескатлипока не сразу понял, что произошло. Он перевел взгляд в ту сторону, куда предположительно таращился египтянин – и последняя мало-мальски разумная связь с реальностью предательски затрещала по швам.
Пространство в непосредственной близости от богов медленно приходило в движение. Сам воздух дрожал, как бывает при резком контрасте температурных режимов, скажем, где-нибудь в пустыне или в восходящих потоках воздуха над пламенем костра. Расходящаяся на фоне горных пик рябь постепенно приобретала новые очертания. Все это можно списать на игру воображения, вызванную длительным бездействием, если бы мелькавшие перед глазами картинки не отзывались в сознании слишком знакомыми ассоциациями.
Воздух расслаивался тонкими брешами, что то расширялись, то исчезали так же мгновенно, как и появлялись. В одной из таких взгляд ацтека напоролся на величественного вида сооружение, обрамленное бесчисленным каскадом массивных каменных ступеней. Тескатлипока с ужасом признал в увиденном некогда возведенный преданной паствой храм в его честь. Хуже было только то, что строение маячило перед глазами в том виде, в каковом оное красовалось в эпоху расцвета ацтекской империи, когда ненавистные христиане еще не успели сровнять Теночтитлан с землей.
Тескатлипока зажмурился, силясь отогнать какой-то уж совсем мозгосшибательный глюк, и вновь открыл глаза в надежде увидеть привычный унылый пейзаж. Вместо этого, однако, очередная брешь открыла обзор на усыпанное звездами небо.
– В душе не ебу… – честно признался ацтек, не в силах оторвать взгляд от назойливой и издевательски реальной картинки.

+1

14

Ответ Тескатлипоки прозвучал более чем однозначно. Ценным, происходившим из его короткой речи, стало понимание – бреши в неведомом мирке Сету не приглючились, а значит – он еще не совсем тронулся расшатавшимся умишком. Расцветшее на лице ацтека охреневание было настоящим. Гребучее  мироздание решило устроить еще один, по-видимому, финальный тест на прочность божественной психики и адекватность восприятия окружающей реальности.
- Ну, пойдем посмотрим, что это за блядский приход, - криво улыбнулся песчаный.
Бог хаоса медленно пошел вперед. Передвигался он несколько неестественно, как если бы ноги неумолимо несли его вперед, а мозг, чудом сохранивший остатки разума, отчаянно посылал стоп-сигналы в зазомбированное гипнотическим притяжением аномалий телу. Само собой, не было никакого гипноза. Ни гравитационные глюки, ни ментальные воздействия не тащили охреневшего боженьку, Сет шел сам, по своей  воле, и выражение крайнего недоумения на лице песчаного уверенно перерастало в полный ахуй.
Окна брешей дразнили привлекательной картинкой, разжигая в воспаленном сознании бога хаоса глумливые картинки величественного прошлого с привкусом гнильцы на корне языка. Нет… настоящего, которое он когда-то так глупо проебал. Прямо по курсу Сет лицезрел саркофаг. Красивый драгоценный ящик – ничто для египетского царя, пыль – для горделивого бога. Главное сокровище Сутеха - отнятая жизнь его брата. Разом потускневшее, мертвое лицо Осириса пошло трещинами, как иссохшая земля.
- Что за… - голос пустынного сорвался. Сет кашлянул, нервно ухмыльнулся. Словно через силу заставил себя остановиться на месте, излишне резко обернулся на Тескатлипоку.
- Ты тоже что-то видишь в этих дырах? – вкрадчиво спросил пустынный, неопределенно покачал головой. -  Или я совсем ебанулся…
Он не договорил, оборвав фразу,  - как в насмешку, сквозь монотонный привычный гул этого мира до слуха песчаного донеслись совершенно неуместные тонкие звуки флейты и перезвон цистры. Ошеломленно Сет мучительно медленно перевел взгляд на подрагивающую во взбесившемся пространстве картинку. Юная шумерская красавица выводила затейливый танец. Позади нее в золотистых лучах заходящего солнца возвышался величественный зиккурат.
Бог хаоса потряс головой. Юмор неприглядной действительности все больше походил на мозговыносящий кокаиновый приход. Для полноты впечатлений не хватало только котиков и Исиды на пилоне.
И кокаина.
- Да что за ебаная хрень…

Видения тем временем продолжали сменять одно другое, а реальность совсем не торопилась принимать свой привычный для этого места облик. Все, что сейчас имели «счастье» видеть и переживать запертые на неопределенный срок в этом тусклом мирке боги, определенно по масштабу впечатлений затмевало собой каждый миг из того бесчисленного множества дней, что им уже довелось здесь продержаться. Новые впечатления закономерно сулили новые эмоции, удовольствие же от которых на поверку оказалось фактом весьма неоднозначным, и, пожалуй, Тескатлипока бы с гораздо большим воодушевлением предпочел провести очередной день за медитативным ковырянием в грязи или нарезанием хаотичных кругов по пересеченной местности, нежели хотя бы еще одну лишнюю секунду потратить на бессмысленные попытки сопоставить увиденное глазами с тем хаосом восприятия, на которое не скупилось щедрое подсознание.
Боковым зрением ацтек уловил движение, догадавшись о перемещениях в пространстве своего египетского товарища по несчастью скорее уже в силу привычки, нежели руководствуясь сколько-нибудь здравым смыслом. Сет вроде бы что-то говорил, но Тескатлипока даже не удосужился отреагировать, будучи не в силах оторвать взгляд от небывало пестрых причуд этой вконец обдолбанной действительности.
Красиво было лишь поначалу: высоко стоящее солнышко, огненно-красный диск которого на закате поглощали соленые озерные воды; серебристая дорожка млечного пути на черном небосклоне, исполненные торжества церемонии, напыщенные речи, блеск обсидиана… еще одно гребаное затмение. Акт третий сцена первая – и сюжет захирел. Идиллическая картинка подобно кадру киноленты сменилась изображением разграбленного храмового комплекса и изувеченных идолов богов. Золото дворцов обратилось в серую пыль. Стеллы и барельефы на стенах обезображены символом смерти, грубо выбитым поверх каменных лиц и надписей. Смерть прослеживалась стройным хронологическим рядом набросков – от одного трупного пятна, через месиво едкой гнили до сотен высушенных скелетов. Неминуемое, постепенное разоблачение. Оплату по счетам смерть принимает только натурой.
Мертвенная брешь схлопнулась – и пространство расцвело новыми язвами. Тысячи изуродованных трупными пятнами лиц, едва слышный шорох слов нежности и проклятий, вылетающих из отмеченных разложением губ. Тела, истощенные давним голодом. Они рвано двигались вперед. Их движения размыты и дерганы, от их дыхания исходила пресная затхлая вонь – токсичный запах смерти, останавливающий сердце.
– Ебаная хуйня… – свистящим шепотом проговорил Тескатлипока. Он растерянно посмотрел на Сета – так что тому, наверняка, не составило труда догадаться, что визуальные приходы внепланово настигли их обоих. Вот только были ли они идентичны?.. Ацтек мог поклясться, что такой смердящей поебени не рождалось в его мозгу даже под ЛСД. Хуже было только то, что это не было одной лишь приглюченной инициативой извращенного воображения – все это он уже видел и меньше всего хотел пересматривать вновь.
– Ты ебанулся, – коротко констатировал Тескатлипока, – но вряд ли больше, чем эта блядская дыра.
[AVA]http://3.firepic.org/3/images/2014-12/20/8cjdqkcbqpvd.jpg[/AVA]

+1

15

Так бы они и стояли, молчаливо соревнуясь в красочной демонстрации ахуя на лицах, и изредка озвучивая рвущиеся наружу мысли - в лучших традициях хреноматерных выбросов долбанутых на голову боженек. Сет открыл было рот, чтобы отправить в мир очередной посыл своей злобной душонки, как на горизонте начало твориться что-то совсем нездоровое.
Сначала бог хаоса снова услышал дрожащий гул, от которого мгновенно захотелось заткнуть уши,  – словно огромное чудовище испустило последний вздох. Сет мог бы поклясться, что кожей почувствовал останки этого выдоха – холодное смертное дыхание. А может, это была всего лишь игра его взбудораженного мозга.
Пришли в движение аномалии. Подернулись глянцевой чернотой, как наполненные сырой нефтью озерца. Что-то первобытно злое, хтоническое притаилось по ту сторону черных пробоин, его присутствие ощущалось в ряби мелких волн, пробегающих по вязкой поверхности. Беспорядочно меняя форму, как капля воды в невесомости, бреши медленно поползли друг к другу, сливаясь в единое целое. Против своей воли Сет почувствовал, как в глубине его души начинает пробуждаться что-то отдаленное похожее на опасение, изрядно сдобренное хреновейшим предчувствием. И судьбоносная встреча в Тепито, и гребаные артефакт, и без малого год бесцельного вынужденного времяпрепровождения в неведомом мирке едва ли можно было отнести к разряду событий радостных и оставляющих позитивный отклик. Сейчас же, по ощущениям Сета, они больше походили на отдавленную в метро ногу по сравнению с тем, что пристально смотрело на него из-за провала-аномалии. Сет не отрицал вероятности, что на самом деле нет никакой опасности, а его психика, наконец, дала еба и усиленно бомбардирует его разум несуществующими страхами.
И стоило этой мысли оформиться в многострадальной головушке бога хаоса, как блядский мирок не замедлил ее опровергнуть. На черном полотне начали проступать картинки… Если бы Сет намертво не прирос к земле от полного ахуя, он бы интуитивно попятился. То, что показывало им мироздание, не вписывалось даже в самые забористые и упоротые глюки. Оно вытащило всю грязь из душонок двух богов, перемешало и швырнуло обратно им в рожи.
В центре провала возвышалась пирамида Луны. Наверху в последних лучах медленно клонящегося к горизонту солнца по крошечной площадке метался ягуар. С каким-то неконтролируемым и нарастающим ужасом Сет увидел, что его шкура ниже головы выкрашена в синий цвет.  Не в силах отвести взгляда бог хаоса до рези в глазах всматривался в неправильную до абсурда картинку. Неправильности добавлял венчающий ацтекскую пирамиду совершенно неуместный египетский символ солнца – красный диск между двумя змеями. К площадке неумолимо подбирался огонь. Сет не уловил, откуда появились люди… медленно раскачиваясь они спускались по ступеням и вступали в жадно пожирающее их пламя. Кольцо огня поднималось все выше и выше… А внизу, у подножия на черном пепелище сожженных тел ярко сверкали воткнутые в скрюченные трупы пики с крестами и полумесяцами.
- Идем отсюда, - наконец, выдавил Сет. – Нахуй все это…
И нечеловеческим усилием заставил себя отвернуться.

Собирая смрадный конденсат дыхания давно истлевших и вот внезапно так не к месту оживших трупов, пространство перед глазами зашлось рваной вибрацией – точно озерная гладь, потревоженная шальным порывом ветра. На какой-то момент Тескатлипока отвлекся от зомбирующего созерцания невыносимо уродливой действительности, что едва ли вообще разумно было именовать таковой. Бог ночи как-то отстраненно посмотрел на египтянина, зачем-то было попробовав мысленно подсчитать, как долго они уже торчат в этой гадской дыре. Персональный счетчик бытия запнулся где-то на отметке «семь» – кажется, столько в среднем длится солнечное затмение, с той лишь оговоркой, что обыкновенно речь идет о минутах, тогда как в случае с двумя бедовыми боженьками понятие минуты вышло далеко за пределы шестидесятисекундного интервала. За одними лишь праздными вычислениями дело не встало – божественная мысль, очевидно, не удовлетворившись осознанием собственной тотальной никчемности, поскакала дальше, зачем-то вынуждая ацтека вновь гадать, в какую все-таки глушь их забросило мироздание. Что должно случиться с богом, ежели закинуть его на другую планету? А за пределы солнечной системы? Прочь из родной галактики – за такой неисчислимый дохреналион  световых лет, который мозг попросту не в силах осмыслить ввиду собственного земного несовершенства. За это время передохнет и сгниет не только паства своя и всех недоброжелателей вместе взятых – за этот немыслимый срок какая-нибудь гребучая космическая хреновина, двигаясь по несгибаемой траектории, разъебошит в хлам маленький голубой шарик – плюгавую планетарную козявку посреди бескрайнего космоса. И что, если это уже произошло? Если они сами уже вовсе не боги, потому что ничего божественного в них попросту не осталось?
Мысль Тескатлипока додумать не успел – действительность вокруг зашлась пронзительным надсадным гулом, нестерпимо давящим на слух. От этого звука невозможно было укрыться: затыкать уши не было никакого смысла – назойливое низкочастотное гудение, подобно прилипчивому паразиту, упрямо норовило проникнуть прямиком в мозг. От осознания нестерпимости шумовых эффектов отвлекало лишь постижение невыразимого абсурда транслируемой по ту сторону здешней реальности картинки. Не сговариваясь, боги попросту застыли на месте – будто вмерзли в черную землю, не в силах отвести взгляд. Они не делились друг с другом впечатлениями об увиденном – в том не было нужды. И тем не менее это неведомое «что-то» в равной степени поражало воображение, гипнотизируя и прочно удерживая сознание обоих.
Заходящее за горизонт солнце последними лучами отражалось от гладкой красно-золоченой пластины, венчавшей плоскую вершину древнего теокалли, а сами лучи в своем тусклом сиянии рождали змеящихся чудовищ с лоснящейся чешуей и узкими вертикальными зрачками. Заприметив ягуара, твари пришли в беспокойное движение, заходясь гневным шипением, а их антрацитовая чешуя начала покрываться шелковистым красно-зеленым оперением. Лижущие языки пламени взорвались сотнями тысяч ослепительных брызг, проливаясь не щадящими на своем пути ничего потоками лавы. Тескатлипока оглянулся по сторонам – и не увидел привычного монохромного пустого мирка. Вокруг пенилось и бесновалось бурлящее лавовое море, и в какой-то момент ацтек смекнул, что сооружение, принятое было им поначалу за пирамиду Луны, на самом деле оказалось храмом много более древним. Ацтек видел чудовищную окружающую реальность глазами пойманного в ловушку ягуара, у которого прямо под лапами неумолимо рушились своды Куикуилько, точно слизываемые десятками раскаленных огненных языков ненасытного Шитле.
Расплавленная докрасна порода из самых недр земли неустанно выжигала все на своем пути, вынуждая затравленного кота опасливо перепрыгивать все разливающиеся лавовые потоки. Впереди, в нескольких метрах забрезжил островок, все еще чудом свободный от жидкого огня – нужно было лишь изловчиться, сильнее оттолкнуться лапами и прыгнуть. И ягуар прыгнул…
В тот же момент ацтек, напрочь утратив всякую связь с реальностью, шагнул в сторону пространственной бреши, почти переступая границу, за которой действительность больше не имела ничего общего со здравым смыслом.
Провалы стремительно расширялись, перетекая друг в друга, объединяясь, тем самым без остатка поглощая скучный мирок, утягивая, будто в воронку, черный песок, камни, а вместе с ними и двух давно потерявшихся во времени богов. Этот мир переставал существовать на глазах, и самое время было задуматься, а жили ли они до сих пор, или все случившееся являло собой лишь пригрезившуюся фантазию парочки развоплотившихся неудачников?

+1


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных эпизодов » (10.03.2014) скорпионы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC