In Gods We Trust

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных флэшбэков и AU » (44 г. до н.э.) В финале бог умрет


(44 г. до н.э.) В финале бог умрет

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Время действия: 44 год до вашей эры
Участники: Гор & Янус
Место событий: Египет
Описание: Есть двери открытые и закрытые, а значит, должен быть тот, у кого замечательно получается открывать закрытые двери. Правда, ведут они не всегда туда, куда нужно. Но ведь так интереснее!
Бог со сбитой системой навигации оказывается в Египте и совершенно случайно начинает римское вторжение... по крайней мере, так считает Гор, готовый до конца защищать свой дом от злобных захватчиков. Янус по доброте душевной готов помочь ему в этом начинании и не сразу понимает, что злобный захватчик - это он.

0

2

[AVA]http://firepic.org/images/2014-05/23/nw05nmbdeib7.jpg[/AVA]
Ладья Миллионов Лет продвинулась дальше по небосводу, и солнечные лучи залили покои Гора. Он лежал раскинув руки, неотрывно глядя на солнце. Свет и тепло объяли недвижное тело, как мать обнимает больного ребёнка. Глубокие раны зияли темнотой, сочились энергией хаоса и зла.
За время, что Гор лежал так, кровь пропитала постель; подсохнув, она скрепила кожу с тканью, и даже если бы нашлись силы, подняться было бы трудно.
Нужно отдать должное Сету - сегодня он был не так далёк от победы, как обычно. Кто-нибудь, не столь гордый и самоуверенный, сказал бы проще: сегодня Гор не проиграл и не был убит лишь чудом. Конечно, ему удалось прогнать пустынного и смешать ему планы, но далось это высокой ценой. Всё тело было сильно посечено песчаными плетьми, левая рука ниже локтя представляла собой кровавое месиво, а через лицо змеился кривой след от меча. На поддержание облика воинственного мужа не оставалось сил, сейчас Гор был снова юношей.
Эллинистический период лишил его части сил, не большей, но это ощущалось. Уже не вся страна поклонялась Гору, Владыке небес, многие забыли о нём. Теперь восстановление после битв длилось дольше, а в груди поселилось ощущение пустоты. Крошечное, с пшеничное зёрнышко, тем не менее, оно тревожило. Как и мысли о судьбе страны.
Что ждало Египет в будущем? Недруги скалились со всех сторон, мечтая наложить лапы на плодородные земли, разграбить города, увести жителей в рабство. Римская Республика беспрестанно грозила нападением, а её боги не раз выказывали своё неуважение египетским.
Гор поклялся себе расправиться с наглецами сразу же, как уничтожит наконец Сета. Тогда и настанет время заняться ими, каждым из них.
Он думал об этом всём, а сквозь его комнату катило свои волны время, густое и пахнущее переменами.
Вспышка чужой энергии мгновенно заставила вскочить, как бы ни взывало тело о передышке, Гор был рождён как воин и защитник, он не мог позволить себе страдать от ран пред лицом опасности.
Часть стены распахнулась так естественно, будто всегда была дверью. Из проёма вышел бог. Странной наружности и неясных намерений, точно не египтянин. Что мог забыть чужак в покоях небесного сокола?
Не успели разгладиться вихри энергии из-за раскрытого прохода, а Гор уже стоял перед визитёром, и хопеш из овеществлённого света грозил чужому горлу. Остаточные, таившиеся в самой сути бога силы сияли в этом клинке, и он был острее острого, последний аргумент.
- Кто ты такой? - прохрипел Гор, отчего на губах запузырилась кровь. В вертинальном положении его поддерживали лишь ярость, гордость и чувство долга. - Кто ты такой и с чем ты пришёл сюда?

+4

3

[AVA]http://savepic.net/5666678.jpg[/AVA][SGN]Аватар: Крысолов[/SGN]

Он любил людей. Это были потрясающие создания, любопытные, ненасытные в своей жажде неизведанного. Едва у них появились корабли, как они кинулись переплывать моря в хрупких суденышках. Обуздали животных, чтобы постоянно быть в пути. Когда люди научатся летать, они дотянутся до края мира, а может, и вовсе выберутся за его пределы. Они мечтают об обратной стороне Луны, небесной глади и межзвездных просторах. И никогда не останавливаются.
Янус любил их, неугомонных, и оберегал тех, кто пустился в трудный путь. Моряки, отправляясь в дальнее плаванье, приносили ему сладкие дары в благодарность за то, что научил людей строить корабли. Они привозили своих богов в чужие земли, но всегда знали, что Янус может прийти туда сам.
Он мог.
Рим теперь называл себя республикой и простирался далеко - до самого Египта, страны древней и гордой. Там были собственные боги, и она не радовались чужакам. Янус не появлялся там, но с жадностью слушал рассказы путников о тех, кому молились египтяне. Это была страна света - свет был в небесах и под ногами, свет отражался в песке и пирамидах, на коже и в глазах. Янус всегда тянулся к свету, как ребёнок, родившийся зимой, тянется к первому цветку.
Сегодня он был особенно растерян. Произошло что-то, что совсем выбило его из колеи. Нечто без объяснения - он просто растерянно хлопал глазами, вспоминая об этом, и весь день был сам не свой: терял направление, ошибался дверьми, а пару раз даже обнаружил себя там, где богам вовсе не место.
А случилось вот что.
Его позвала молитва - усталый путник, потерявшийся среди мертвых дорог, застыл на перекрестке, не зная, куда шагнуть. Утомленный долгой дорогой, он отдал остатки своей снеди в жертву римскому богу в надежде, что тот укажет путь. Как Янус мог не прийти? Как мог оставить без внимания такую жертву? Янус спустился к нему с холма, но уже издалека понял, что не нужен: над этим местом властвовала другая богиня.
Она стояла на перекрестке и с насмешкой наблюдала за возносящим молитвы путником. Больше ровным счётом ничего не происходило. Просто стояла, и всё.
В ушах божества проходов раздался серебристый звон, разум утратил способность разбирать слова молитвы, а со зрением вообще приключилось нечто небывалое: окружающий мир сжался, так что всё вдруг потонуло в темноте, и остался только небольшой кружок - зато такой отчётливый и яркий, что каждая попавшая в него деталь источала сияние. Именно в этот волшебный кружок и угодило лицо богини перекрёстка - или, быть может, всё произошло наоборот: свет, исходящий от этого лица, был чересчур силён и оттого вокруг стало темнее.
Никогда прежде вид женщины, даже самой прекрасной, не производил на Януса подобного действия. Он похлопал ресницами, зажмурился, снова открыл глаза - и, слава Юпитеру, дурман рассеялся. Путник шёл по дороге, ведущей к Риму, а перекрёсток был пуст.
Остаток дня Януса провёл, как в дурмане. Поэтому не сразу понял, где очутился, когда открывал проход в свой храм - несколько секунд удивленно смотрел на окровавленного юношу и светящийся изогнутый клинок в его руке. Вокруг - ни привычных колонн, ни знакомой прохлады храма.
И суть вопроса понял не сразу - скосил глаза вправо и влево, пытаясь понять, где же оказался. Место было преисполнено светом и сладкой, чужой энергии. Свет был слишком ярким, чтобы Янус мог что-то разглядеть, и тогда он вернулся к созерцанию воина перед собой. Его раны были глубокими, а намерения - очевидными. Он был богом - но не ровней Янусу. За его плечами чувствовалось много времени.
Зрачок левого глаза, и без того неестественно большой, расширился, и Янус увидел бога-воина с красными глазами, песчаную бурю, захлестнувшую прекрасного сокола, порядок и хаос, убийцу и защитника, песок и кровь. Янус вздрогнул, картина прошлого рассеялась вместе с песком и левый глаз вновь стал серым, а на губах появилась восторженная улыбка.
- Я узнал тебя. Ты - высота, ты - небо, ты - Гор. Какое прекрасное имя... Оно звучит как горы или как поднебесный хор. А я... моё имя - Янус. И, наверное, не надо думать, как оно звучит.
Бог напротив был мрачен, и Янус устыдился собственного восторга. На его скулах выступил румянец, он смущённо опустил взгляд, ресницы чуть задрожали. Но проигнорировать второй вопрос было бы невежливо, и он снова заговорил.
- С чем я пришёл...  У меня есть ключи. И ещё был с собой посох... - он посмотрел на свои ладони, только сейчас заметив, что они пусты. - Эм, наверное, оставил его в за дверью.
Янус сделал шаг назад, не столько из страха перед оружием, сколько для того, чтобы получше его рассмотреть. И вообще, рыжеволосый бог проявлял неподходящую для ситуации восторженность: его глаза по-мальчишески блестели, губы были растянуты в предвкушающей улыбке. Однако улыбка исчезла, когда он внимательнее рассмотрел раны юного бога. Янус оторвал лоскут от своей белоснежной тоги и медленно протянул его Гору со словами:
- Наверное, это очень больно. Тебе нужно перевязать раны.
Его рука зависла в воздухе - кажется, египтянин не доверял римскому дружелюбию. Янус вздохнул.
- Не подскажешь, где я и что мне от тебя нужно?
Он не должен был оказаться здесь - в вотчину египетского бога Янус нагрянул ненароком, по ошибке и случайно. Но ведь место открывает свои секреты и глубочайшие тайны как раз тому, кто попадает в него только проездом.

Отредактировано Janus (2014-06-06 20:44:08)

+4

4

[AVA]http://firepic.org/images/2014-05/23/nw05nmbdeib7.jpg[/AVA]
Лишь раз Гор оторвался от напряжённого изучения чужака - когда понял, что клинок в его руке тускнеет, гаснет. Закусил губу, вкусом крови, яростью извлекая из своего сердца последние крохи энергии. Даже солнечные лучи родной страны не могли сейчас напитать его, лишь время и вера, лишь потребность защищать страну и служить Осирису были способны восстановить силы небесного.
Но сейчас он должен был держаться. И держался изо всех сил. Как большую часть жизни - из последних.
Он был готов к драке, к войне, к тому, что из нового прохода ринутся солдаты. Но глядел на чужака и видел только растерянность и отсутствие дурных намерений. Не следовало безоглядно доверять первому впечатлению, но гость не казался воином. Или подобным Сету - вдыхающему воздух, а выдыхающему лишь ложь.
В левом глазу римлянина вдруг всколыхнулась всезнающая чернота, закручивающаяся смерчем. Завороженный, Гор взирал в его центр, не моргая, как всегда глядел на солнце. Но опустились выгоревшие золотистые ресницы, а когда поднялись - воронка смерча пропала.
- Ты знаешь меня, но я не знаю тебя. Кто ты, Янус? Ты римлянин, судя по одежде, но каково твоё положение в пантеоне? Что знаменует твоё явление ко мне?
Его сбивала с толку радость Януса. Не каждый будет так открыто и искренне улыбаться, когда ему приставляют к горлу меч. Даже Сет скорее скалился в такие моменты, напускное веселье плясало отблесками на острых клыках.
Янус же будто не чувствовал себя в опасности. Не допускал и мысли, что ему могут причинить вред. Это свидетельствовало либо о кристальной чистоте души и вере в мир, либо о том, что римлянин гораздо сильней, чем кажется.
Протянутый кусок белой ткани и предложение помощи были в высшей степени неуместны. Благородный жест, Гор сам бы так поступил. Но это он истекал кровью, это ему посочувствовал чужак.
Тяжёлый взгляд буравил тряпицу. В протянутой руке Януса чудилось что-то от жеста человека, пытающегося успокоить хищного зверя.
- Меж нашими странами нет мира, я не могу принять помощь от бога захватчиков.
"Не так уж больно, я привык", - не стал договаривать Гор, сжимая зубы от наплывающего головокружения. Покосился на свою изуродованную руку - долго теперь соколу не купаться в небесной выси, пустынный знал, как лучше всего бить.
- Ты в чертогах царя кеметского, в Эдфу. В Египте, - уточнил он. Если исходить из предположения, что Янус действительно не знал, где он и зачем он здесь, стоило указать ему, как далеко он забрёл, промахнувшись в чужую стену чужой обители чужой страны. Странно. Неужели есть боги, не умеющие управляться со своими способностями?
Свет был послушен Гору, достаточно было лёгкого усилия мысли, чтоб придать ему необходимую форму: оружия, воителя, украшения. Лишь бы сил хватало.
Он попытался представить, как ощущал бы себя, потеряв контроль над светом. Не смог. Это было бы так же неестественно, как перестать ненавидеть Сета, как отвратиться от родителей, как потерять птичью форму. Не стоило об этом думать.
- Я не знаю, что тебе здесь нужно. Скажи мне ты. Если ведёшь за собой солдат, их ждёт смерть. Если ищешь убежища и не таишь злых помыслов, то обретёшь покой и безопасность. Если принёс зло, оно обратится против тебя. Но пока ты пришёл с непониманием - и его же находишь в ответ.
Слабость расползалась по телу, тяжёлая, густая. Пульсировали раны, горели злым огнём. Гор мечтал прилечь, но не мог выказать слабость. Вместо этого он решил хотя бы избавиться от риска упасть.
- Присаживайся, - махнул он рукой, одновременно растворяя меч в воздухе. - Может, вино позволит найти ответы. Я отослал всех слуг и не ждал гостей, так что не взыщи за скудное угощение.
Неловко орудуя лишь одной рукой, он разлил алкоголь по кубкам. Неторопливо, будто бы без особой необходимости, опустился в кресло. Болезненный вздох сокрыл шорох ткани. Отпил вина, смывая запёкшуюся на губах кровь.
- Вашей стране становится тесно на её землях. Вопрос лишь во времени. Да будет тебе известно: если на нас нападут, мы возьмём оружие и отринем жалость.

+4

5

[AVA]http://savepic.net/5696422.png[/AVA]
[SGN]http://savepic.net/5693302.gif[/SGN]

Ладонь, сжимающая лоскут белоснежной ткани, так и застыла в воздухе - и спустя несколько секунд Янус опустил руку, сжал ткань в кулаке.
- Мне подвластны переходы. Я могу открывать двери, ведущие в "куда" и "когда". Как видишь, они не всегда отводят меня туда, куда я хочу.
И, наградив Гора задумчивым взглядом, добавил чуть тише:
- Зато всегда приводят туда, где мне нужно быть.
Он мог уйти в любую секунду - вряд ли светоносный бог воспротивился и остановил бы его. Но Янус не хотел. Ему здесь нравилось - здесь было очень интересно, но также и грустно.
А ещё он знал: если кто-то не принимает помощь, это не значит, что она ему не нужна.
Гор заговорил о войне и захватчиках, и ответить на это было нечего - Янус был не очень силён в политике. Его взор падал на каждого, кто произносил слова молитвы - затерялся ли он на римских дорогах по пути из чужих стран или родился в землях Ромула.
- За моей спиной нет солдат. Но я всегда смотрю в обоих направлениях, и в одном из них всегда найдется зло. Я не захватчик.
Ему было легко понять злость и обиду Гора: когда-то в страну Януса тоже пришли чужие боги. Забрали у него солнце и место подле него, заставили спуститься на землю и найти себе новых последователей. Янус не сердился. Он редко сердился. Он просто шёл своим путём и смотрел на тех, кто идёт другим.
Его мысли безотчётно вернулись к той, что так поразила Януса на перекрёстке. Была ли она тоже богиней, пришедшей из Греции? Для этого было слово - большое слово, сложное и такое же грустное, как это место. Янусу казалось, что если он найдёт это слово, то оно объяснит всё, что с ним сегодня произошло.
Это было странное чувство, которое заставляет убегать наугад в темноту, поворачивать назад с середины пути, проходить сквозь разрушенные города. Интересно, это бывает со всеми или только с Янусом? Ему очень хотелось спросить об этом Гора, но он не знал как.
Он сел напротив кровоточащего бога, принял кубок и немного отпил, предварительно с любопытством заглянув внутрь. Ему часто подносили вино, но он никогда его не пил. На вкус оно оказалось... шершавым.
Война - всё, что занимало мысли Гора, только о ней он мог думать и говорить, как Янус сейчас мог думать только о богине с перекрёстка. И, наверное, египтянин не мог помочь: война - не то слово, которое Янус пытался найти.
Гор был прав: вопрос во времени. А со временем Янус обращался хорошо. Так что и теперь лишь покачал головой на слова об оружии и грустно сказал:
- Этого не будет. Битва богов не начнётся ещё очень долго. Богам нужно бояться не друг друга, а времени - оно настигнет нас всех. Только тебе не о чем беспокоиться - ты ведь ничего не боишься, - эту фразу Янус произнёс с долей восхищения.
Чтобы поговорить о том, что интересовало Януса, надо было начать тем, что имело значение для Гора. Он устроился поудобнее.
- Греки когда-то тоже привели к нам своих богов. А ещё - бои, которые называются гладиаторскими. Это очень жестокое зрелище. Стать гладиатором может каждый - нужно произнести слова поклонения и объявить себя мёртвым по римскому закону. И получается, что эти люди мертвы и живы одновременно. Но на арене они могут только умереть. А родиться заново - не могут. Не могут снова стать живыми.
Он наконец понял, какое слово искал так долго. Большое, сложное и грустное одновременно - живой. Вот каким он почувствовал себя на перекрёстке. Как будто ожил и родился заново. Но возможно ли сделать это, не умерев сперва? Некоторые вещи неподвластны даже богам.
- И я ищу силу, которая способна на это - сделать живым того, кто не был мёртв. Ты её случайно не встречал?
И, наклонившись вперед, лицом к Гору, он заговорщицки сказал:
- Загляни в мой левый глаз.
В его тёмном зрачке, как на поверхности ночного озера, отражался перекрёсток, и богиня с сияющим лицом, и вихрь странных чувств, захлестнувший Януса.
Янусу не должно было это нравиться. Но это было любопытно.

Отредактировано Janus (2014-06-06 20:43:11)

+4

6

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/5/5/7/2/557272/81250183.png[/AVA]
Римлянин говорил о мирных намерениях, и ему хотелось верить. Рассеянно-доброе лицо, мягкий взгляд, искреннее, хотя и неуместное восхищение беседой - всё это подтверждало, что он не враг. По крайней мере, на этот момент.
Гор позволил себе чуть расслабиться, но всё равно держался настороже. Он не понимал гостя, а тот только искал себя, пусть это и привело его в чужую страну.
- Ты переоцениваешь меня. Я ничего не боюсь, но многого опасаюсь. Мне есть что защищать, - он отпил вина, помолчал, раздумывая. Янус говорил, что битва богов случится нескоро. Владел ли он пророческим даром, было неведомо, но в его словах звучала уверенность. К сожалению. Гор знал, как сражаться с другими богами, как побеждать их, как убивать. В битвах он провёл намного больше времени, чем с семьёй - и рад был бы сказать, что сердце и мысли его оставались с родными, но это расходилось бы с истиной. Душой, мыслями, сердцем он участвовал в сражениях; иначе не пережил бы и первой схватки с Сетом.
Но как воевать со временем?
Осирис мог управлять его течением, но даже сил Вечно благого хватало лишь на минуты. Что они в сравнении со всей громадой бесконечности, с веками и тысячелетиями, проносящихся порой быстрее капель дождя?
Слова Януса вызывали тревогу, пусть он и произносил их с намерением успокоить.
- Когда-нибудь все мы станем историей, будем вынуждены отойти в тень, если не исчезнем вовсе. Надеюсь, наши люди сумеют обрести благоденствие и без богов. Но вряд ли я смогу смириться с таким положением вещей.
Неловко повернувшись и задев раненой рукой о стол, Гор содрогнулся, поморщился. Не стоило отсылать слуг и отказывать себе в перевязке, но сразу же после боя он был слишком зол и уязвлён. Не хотелось, чтобы кто-нибудь видел защитника и правителя Кемета в таком состоянии, или признавать серьёзность ран, вызывая лекаря. Повреждения были не столь значительны для бога, они не могли привести к развоплощению и были не так глубоки, как раны на гордости. Поэтому Гор и решил тогда, что стоит наказать себя. Оставить напоминание о проигрыше.
Сейчас же боль и слабость мешали сосредоточиться на беседе, и Гор жалел о своём решении. Стискивал зубы, пил вино, не чувствуя вкуса, и вникал наперекор себе.
- Я владею уджатом. Это артефакт, в прошлом уже вернувший жизнь тому, кто не мог умереть, - здоровая рука непроизвольно потянулась к левому глазу. Воспоминание укололо веко, озарило мир всполохами. - Тому, кого я любил больше жизни, тому, кто один был важней всего, чем я являюсь и когда-либо смогу стать. Благодаря уджату он вернулся. Этой силы ты ищешь? На что ты хочешь направить её?
Он начал подбирать слова отказа - не было причин отдавать римлянину своё око, которое могло понадобиться Осирису или Исиде. Выходило неловко: сам же пообещал помощь, но ведь нельзя было предполагать, что просьба будет такой.
Тут Янус попросил заглянуть в его левый глаз. Тот самый, в котором раньше кружился смерч.
Удивлённо вздёрнув брови, Гор склонился ближе к гостю и воззрился в черноту его зрачка. Поначалу показалось, что в глазах Януса отражается солнечный свет из окна. Но стоило моргнуть - как далёкий отблеск заполнил собой всё зримое пространство, ослепил.
Не было ничего, кроме перекрёстка. Гор никогда не бывал в этом месте, оно явно лежало в стороне от земель Кемета. Окружение терялось в тенях, расплывалось - лишь лицо богини проступало из тьмы. Благородные черты, насмешливая полуулыбка, затягивающий взгляд. Она не видела, что на неё смотрят. А может, видела, но не сочла чем-то примечательным.
Гор испытал странные чувства - не свои, они пришли извне. Запутанные, слишком сильные и сами себя не понимающие. Такие же сбивающиеся, как интонации Януса, когда он только вышел из стены.
Видение длилось и длилось, в сердце теснилось чужое волнение, богиня не двигалась и сияла.
Вдруг её заволокло тенью, из которой она и родилась.
Гор обнаружил себя в своих покоях. Напротив сидел Янус, солнечные лучи наискось перечёркивали пол, рука казалась слишком тяжёлой и горячей. Всё вернулось на круги своя.
Казалось, Янус ждёт совета. Он не просил высказать своё мнение, но на перекрёстке Гор ощутил столько его непонимания, что решил объяснить, как сможет.
- Тебе явилось твоё предназначение, - с пылкой убеждённостью сказал он. - Иначе и быть не может. Ты видел ту богиню, как я вижу отца: зная, что нет никого важней. Найдя её, ты обретёшь своё место, свою цель, то, за что без раздумий возьмёшь меч и убьёшь любого или умрёшь сам. В этом таится истинное счастье, пусть оно и перемежается иногда болью. Многие пугаются этого чувства: они робеют, осознавая, что сердце бьётся не само по себе, а в знак служения другому. Но я уверен: нет ничего прекрасней. - Он перевёл дыхание, с пробуждающейся приязнью разглядывая собеседника. Экскурс в чужое воспоминание отметал многие подозрения: Януса явно волновали не территории и не власть. - Ты, конечно же, пойдёшь её искать?

+4

7

[AVA]http://savepic.net/5805338.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/5693302.gif[/SGN]

Янус надеялся, что этот пылкий юноша объяснит ему значение сегодняшней встречи - а значение должно было быть, ибо такие события не происходят просто так. Во всём, что случается, Янус искал смысл, им были наполнены каждые смерть и рождение, конец и начало, расставание - и встреча. И теперь стало очень важно узнать, какой же смысл был во встрече на перекрёстке. А ещё - Янус был в этом уверен - оказавшись в покоях египетского бога, он пришёл не туда, куда намеревался, но туда, где ему нужно было быть.
Так и случилось. Воин объяснил суть видения куда лучше, чем это сделал бы оракул в Дельфах. Только одно беспокоило Януса - неужели ему действительно придётся взяться за оружие?
То, что светлоликий бог назвал предназначением, римляне именовали фатумом. Фатум - сила, что управляет миром, проявленная через волю Юпитера. Дороги, которыми все мы идём по жизни, сплетёны в один общий путь - и это фатум. Можно свернуть с пути, можно остановиться или повернуть назад - но рано или поздно все мы окажемся там, куда должны прийти. В случае Януса "куда" не имело значения. Важно было лишь "когда".
Ещё Гор говорил о счастье: обычно счастьем мерили себя люди, но не боги. Это чувство было таким... человеческим. Янус постоянно наблюдал за тем, как другие боги ведут себя как смертные: устраивают совершенно человеческие склоки, предаются земным страстям, снисходят до мелочности. Так почему бы, если уподобляться людям, не заимствовать у них что-то достойное? Например, стремление к счастью.
Янус коснулся груди в том месте, где у смертных бьётся сердце, и затих, как бы прислушиваясь. Его тонкие пальцы сжимали ткань хитона, словно впиваясь в неё. Потом, через несколько секунд, поднял лучезарный взгляд на Гора, неуверенно улыбнулся.
- Зачем мне искать? Я уже нашёл её, ты сам это видел. Теперь её черёд найти меня, - он повернул голову в сторону, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно Янус смотрел сквозь стены, сквозь само пространство и солнечный свет - туда, куда не дотягивается взгляд других, пусть даже и богов. Что бы он там ни видел, какие тени трёх времён не явили бы ему свой лик, это не приносило покоя - лицо его становилось грустным. Не расстроенным, а именно грустным, как при воспоминании о радостных днях, канувших в Лету. Но разве можно вспомнить то, что ещё не произошло?
Он несколько раз моргнул, повернул голову к Гору и зябко поёжился.
- Только, боюсь, время ещё не наступило. Но это ничего. Я буду ждать. Спасибо тебе. Ты очень мудр.
Египтянин был не только мудр, но и ранен - было видно, что раны причиняют ему боль. Гор не показывал страданий, и оттого Янусу ещё сильнее хотелось помочь ему - вот только как? Он мог благословлять, но не исцелять, мог открывать двери, но оказывался неспособен закрыть раны.
- Этот артефакт... уджат, - Янус проговорил незнакомое слово медленно, словно разжёвывал и пробовал на вкус. - Если он может воскрешать, то, верно, и излечить способен? Почему ты не закроешь им свои раны?
На Тибрском острове жила священная змея Эскулапия, бога-врачевателя: Янус мог бы попросить у неё немного яда, который, пролитый на раны египтянина, вмиг затянул бы их. И он был готов сделать это, если только гордый - вот ещё одно созвучие с именем - бог позволит и примет помощь от чужака.

Отредактировано Janus (2014-06-16 16:59:28)

+2

8

[AVA]http://static.diary.ru/userdir/5/5/7/2/557272/81250183.png[/AVA]
- Твоё право, - кивнул Гор. Сам он отличался горячностью - и многие считали это недостатком, - на месте Януса он не смог бы ждать. Но тот явно видел намного большее, чем другие боги, чем небесный сокол. Божества, владеющие ключом от тайны времени, всегда мудры по-особенному и не торопятся, живут в своём ритме, но всё успевают. Таким был Осирис, таким был Янус.
Гор следил за гостем, разглядывающим неведомое, и пытался почувствовать, что тот видит. Может, битву богов, что случится нескоро, но случится. Может, прошлое, мало у кого из долгоживущих безоблачное и полное умиротворения. Может, своё предназначение с точёными чертами и насмешливой улыбкой при серьёзных глазах. Что бы ни видел Янус, это погружало его в меланхолию. Соприкосновение с сокрытым зачастую несёт с собой печаль, такова цена знания.
- Я верю, что вам суждено встретиться. Её образ явился тебе не просто так, вселенная ниспослала тебе его в качестве знака.
Пока римлянин всматривался в лицо вечности, Гор решил воспользоваться передышкой. Он смежил веки, обращаясь к себе, к своему тренированному, выносливому телу, что позволяло царить на поле боя, как над всем Кеметом. В данный момент оно было как никогда слабо; пол подле Гора был уже бурым от крови. Казалось, в ране на груди осталась часть клинка Сета и непрестанно ворочалась, раздирая плоть. В остальных скрипел песок, шептал что-то издевательское при каждом движении.
Ту энергию, что успела восстановиться за время неподвижности в солнечных лучах и спокойного разговора с Янусом, Гор направил на исцеление своей оболочки, повелел телу латать себя, насколько сможет.
- Спасибо тебе за разговор, - сказал он, когда мысли Януса вернулись из дальних высей. - Мне в новинку видеть римлянина без доспеха и оружия. Да будет небо над тобой чистым, о бог, оставивший посох за дверью. Я всегда рад гостям с открытым сердцем.
Гор улыбнулся, заново наполнил кубки.
После кровопролитной схватки с пустынным и последующей за ней беспомощностью разговор с Янусом казался живительным глотком чистого воздуха. И пусть римляне являлись врагами детям Кемета, было бы несправедливо отвращаться даже от тех, кто не имел захватнических намерений.
- Дело в том, что уджат - мой глаз, невредимое око. Вложив его в уста Осириса, я познал счастье лицезреть отца живым. Но каждое око нуждается в восстановлении, в тысячах смен дня и ночи, чтоб вновь обрести свои целительные свойства. И недостойно хорошего сына использовать артефакт для своего излечения, когда он может понадобиться близким.
Гор рассказывал об уджате спокойно - он не сомневался, что в случае чего сможет защитить хранимый им артефакт. Но и не думал, что это потребуется.
Ослепить его стремился Сет, войны с которым не прекращались уже третью тысячу лет. И пусть последняя битва едва не закончилась поражением, следовало готовиться к новой. Кому известно, когда она случится. Может быть, даже сегодня.
Задумавшись об этом, Гор понял, как опрометчиво поступил, позволив себе бездеятельно переживать горечь проигрыша. Более того, проявил неуважение к чужой попытке помочь, явно не несущей в себе коварства.
Он взял со стола тот лоскут ткани, что Янус протягивал ранее, щедро смочил вином. Повёл тканью по лицу, по глубокой ране от лба до подбородка, стирая запёкшуюся кровь, успокаивая жжение.
- Прости, что я отринул твою помощь. Разногласия меж нашими народами не должны способствовать превращению гордости в гордыню. Я раскаиваюсь в своём недоверии.

+4

9

[AVA]http://savepic.net/5805338.png[/AVA][SGN]http://savepic.net/5693302.gif[/SGN][STA]faces in the crowd will smile again[/STA]

Саундтрек

[audio]http://pleer.com/tracks/80204821Ews[/audio]

Кому молятся боги? Кого они просят о помощи в минуту скорби, на чьё чудо надеются в беде? За один разговор из максимально нагнетаемого ощущения богооставленности у Януса возникло чувство физического присутствия той силы, что управляет судьбами мира. Всего мира, без разделения на пантеоны и царства.
У него был только один друг, Сатурн, но Янус чувствовал, что может подружиться и с этим гордым богом - он хотел бы подружиться с ним. Это будет сложно сделать, если Гор истечёт кровью до смерти.
Юноша взял лоскут ткани, которую в начале беседы Янус оторвал от хитона, и стёр свою кровь. Янус подумал, что для людей Египта эта тряпица могла бы стать реликвией. Ей бы отвели самое почётное место в храме и поклонялись на рассвете, воскуривали бы перед ней благовония; паломники стремились бы сквозь пустыню затем только, чтоб коснуться её – ведь из всех статуй и украшений храма именно она была наиболее близка к их богу. Они бы целовали её и, касаясь губами, думали, что благословлены, вкусив кровь своего божества.
Возможно, когда-нибудь такая традиция и появится.
Было несправедливо, что Гор жертвует собственным спасением ради других. Где же они, эти "близкие", этот "отец", когда его сын истекает кровью в поднебесных покоях? Почему не отдаст ему своё око, свой уджат?
Янус даже разозлился от такой несправедливости; его губы решительно сжались.
- Я могу помочь. В моей стране есть змея, чей яд может залечить любую рану. Её хозяин позволит мне взять немного, - он порывисто поднялся на ноги. Широко раскрытые разноцветные глаза смотрели на Гора с искренней симпатией, не откликнуться на которую могло лишь самое неприступное, каменное сердце. - Я быстро вернусь! И заберу свой посох по пути, чтобы показать тебе.
Он повернулся к Гору спиной, взмахнул рукой, и прямо в воздухе открылась дверь, за которой шелестела листвой ночная роща. Сквозь этот вход в покои Гора проникало пение птиц и сладкий цветочный аромат; прохладный ветерок влетел и коснулся лица бога-сокола, ласково, как любовница, тронул его чёрные кудри. Янус повернул голову, через плечо посмотрел на Гора и улыбнулся. А потом шагнул вперёд – и исчез.

Он нашёл Эскулапия на берегу – он собирал какие-то травы. Янус рассказал ему о светоносном боге, который нуждался в помощи на другом конце мира, описал его раны и попросил дозволения взять яд у священной змеи, которой на этом острове был возведён храм. Бог-врачеватель сомневался, но Янус убедил его со всей искренностью и горячностью, на которую был способен. Он ведь никогда прежде не просил своих собратьев о помощи.
Кажется, он просил слишком горячо; кажется, говорил излишне искренне: его голос услышали те, к кому он не обращался. Когда Янус и Эскулапий ступили во тьму храма, их там уже ожидали – несколько фигур, не более чем тени в свете одинокого очага, единственного источника света.
- Он ранен и слаб, - сказал первый голос. – Мы сможем нанести удар.
- Молодец, Янус, ты сослужил нам хорошую службу, - вторил ему второй, женский.
- Египтяне давно стоят у нас на пути, - добавил третий.
Янус в ужасе застыл посреди зала. Как же он не увидел этого?
- Осталось только провести нас к нему. Открой дверь, - вновь заговорил тот, кто впервые к нему обратился.
- Нет, - собственный голос прозвучал тихо, и он повторил громче, увереннее: - Нет! Вы не можете убить его.
Темноту, как тонкий шёлк, разрезал женский смех. Янус не слышал ничего страшнее.
- Теперь можем. И сейчас – лучший для этого момент. Не заставляй нас принуждать, - в темноте блеснули глаза, и взгляд их не предвещал ничего хорошего.
Янус опустил голову. Меланхолия укутала его в свои объятия, и как-то сразу стало всё равно, что будет дальше. Он уже не покажет Гору свой посох – чудесный посох, который не пустит на порог никого, чьё сердце наполнено злобой и коварством. Губы Януса вдруг растянулись в улыбке – отрешённой улыбке безумца, у которого неизвестно что на уме.
- Хорошо. Я проведу вас. Только мне нужен мой посох.
Он протянул руку и словно из воздуха вытащил тонкий, изящный посох. Светлое дерево покрывали числа. Янус ударил им в мрамор пола – и свет брызнул волной, освещая лица олимпийцев, заставляя их сделать шаг назад и прикрыть глаза рукой. Этот свет был совсем не такой, что заливал покои Гора: ни тепла, ни золота в нём не было. Это было холодное, ледяное свечение, какое бывает у звёзд.
- Дверь эта будет закрыта навек, и никто из бессмертных не перешагнёт её порог, - и, через плечо глядя, как свет за его спиной исчезает тающим льдом, повторил собственным эхом: - Никто…
Воздух был наполнен ароматом цветов. Где-то далеко в саду пели птицы. Ветер ласковой рукой шевелил деревья, заставляя их перешёптываться языком листвы. Морские волны накатывали на берег. Бог Сол – этим именем когда-то звали и самого Януса – запрягал крылатых коней в золотую колесницу. Жизнь продолжалась.

Отредактировано Janus (2014-06-23 22:48:20)

+4

10

[AVA]http://sf.uploads.ru/6kuKP.png[/AVA]
- Ты слишком добр, - только и сказал Гор.
Никогда он не слышал столь искреннего предложения принести яд. И никогда не испытывал после него чувства безграничной благодарности и безграничной же неловкости. Янус собирался одалживаться у другого бога, чтобы ему помочь. И, если он действительно не имел тёмных намерений, следовало вознести хвалу судьбе за встречу с таким бескорыстным божеством.
- Всем сердцем я благодарен тебе.
Стоило отказаться, разуверить римлянина в необходимости таких мер. Но в его зрачках было столько столько света, что Гор не стал перечить. Широко распахнутыми глазами он глядел на незваного гостя и встраивал в свою палитру мировосприятия новый цвет.
Он привык справляться один, всегда. Даже когда это казалось невозможным, он должен был, и в этом находил новые силы. И сейчас оказалось, что даже незаинтересованный в его победе бог может протянуть руку и помочь - просто так, потому что может.
- Я так благодарен тебе за это, - повторил Гор, не находя слов высказать, но подразумевая не вылазку за ядом, а просто сам факт участия.
Янус ушёл, вновь применив свою странную, трудноуправляемую силу, взрезающую пространство. В воздухе остался чуждый след: запах цветов, что никогда не распускались под небом Кемета, привыкший к гармоникам другого языка ветер, память о прощальной улыбке римлянина, что не пытался навредить. Долгую минуту Гор не двигался, дабы не тревожить воцарившуюся атмосферу.
Но всё же, когда цветочный аромат истаял, а ветерок нашёл приют в складках покрывала, он поднялся и принялся стягивать посечённую, грязную одежду. Было бы невежливо истечь кровью, не дождавшись возвращения Януса - поэтому Гор, как смог, затянул жгут на покалеченной руке, попытался наложить повязку на рану, пересекающую грудь.
После он набросил на себя лёгкую тунику, подлил вина в оба кубка и вернулся к креслу.
Он ждал, то и дело разбавляя утекающие минуты нежностью молодого винограда, погружался в забытье и выплывал из него к свету. Когда стало ясно, что Янус не вернётся, он не почувствовал себя обманутым. Только - огорчённым.
И он знал, что должен делать. Перестать корить себя за проигрыш и не допустить нового.
Оставалось лишь надеяться, что бог с разными глазами и слишком чистой душой не спутал снова точку назначения и не попал в переделку, а просто забыл или отвлёкся.

В коридоре Гор встретил Ихи. Вечный мальчишка, как верили смертные, покровитель музыки, он не мог присоединиться к старшим братьям-воинам и нести службу вместе с ними. Он оставался в родительском доме и неустанно вселял воодушевление в сердца воителей игрой на инструментах, что сам же и изобретал.
К счастью, Ихи не обратил внимания на бледность отца, его запавшие глаза и то, что вопреки обыкновению Гор не прижал его к себе покрепче и не подбросил на руках; новая флейта в половину его собственного роста всецело занимала мальчика.
- Позови слуг, - сказал ему Гор, изо всех сил удерживая на губах ласковую улыбку и держась прямо. Потрепал сына по волосам, всмотрелся в глаза. Интересно, что увидел бы Янус, заглянув в его судьбу? Какие великие свершения ждут его впереди? - И передай распорядителю мою волю: отныне в тех покоях всегда должно быть наготове богатое угощение и два золотых кубка.
- Ты ждёшь гостя, отец? - спросил Ихи.
- Да.
- Когда же он должен прийти?
- Всегда, - ответил Гор. - Сыграй мне пока. Что-нибудь о мире, благополучии, доброте.

+3


Вы здесь » In Gods We Trust » Архив завершенных флэшбэков и AU » (44 г. до н.э.) В финале бог умрет


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC